В его руках я нашла Бога

Господь близок к тем, кто убит горем Он спасает тех, чей дух был сломлен *** Помилуй меня, Господи Ибо немощен я Исцели меня, Господи Ибо душа моя смутилась. Псалом 6, стих 3. Выдержка/интерпретация

      В поисках успокоения. Чем ближе они к нему подходили, тем дальше оно ускользало. Они были вместе олицетворением обоюдной надежды, порабощенной мнимостью. Понимали, что уже подсели на упование лучшей жизни, стали от него зависимыми, и чем больше получали намеков на возможное успокоение — тем больше мучались нереалистичностью сего. Но продолжали пытаться. Не тратили деньги на дозу, но тратили жизнь на, как им казалось, лишние потуги.       По дороге домой в машине воцарилось абсолютное молчание под гнетом упавших на обоих размышлений. Билл подстроился под воцарившуюся ауру и не заваливал смешными историями своего босса, что в последнее время у охранника вошло в привычку. Майкл не знал, какая должна быть реакция после произошедшего, он нещадно вслушивался в свои эмоции и старался переварить свалившуюся информацию. Пока Александра корила себя за доставленные очередные неудобства, которые в этот раз превратились в возможное полное исчезновение, что равносильно умерщвлению. Джексон ломал ее. Каждое его движение отдавало плохо скрываемой болью, смятением, глубокомыслием. Майкл витал далеко за пределами реальности, в далеком будущем, словно уже пытался смириться со скорой возможной потерей. Наблюдая за мужчиной, девушка все это без труда улавливала. Понимала, что певец был с ней абсолютно согласен в этом решении, но боялся в этом признаться и себе, и ей. В его взгляде плескалась радиоактивная тревога. Александра боялась даже представить, какие вихри неблагоприятных возможностей витали вариантами в его голове. По этой причине и не спрашивала, боясь, что этот вихрь снесет все то прекрасное, что у них получилось приобрести в последние пару дней.       Машина остановилась у пешеходного перехода, и на глазах девушки мимо автомобиля прошла женщина с сыном лет шести. Они улыбались друг другу, пока мать вела своего радостного ребенка за руку через дорогу, завоевывая все внимание Александры. Девушка проводила их взглядом через лобовое стекло и сразу же ощутила первую каплю пота, что скатилась по лбу. Уколом пронеслась в ее голове мысль, что именно в эту секунду стираются километры и метры между ней и ее сыном, которого она не успела подержать на руках. Любовь к которому она заглушала в момент беременности всеми возможными способами, а сейчас она вырвалась из клетки, начала жадно поглощать ее душу и даже не давилась. Александра не представляла, как себя вести. Материнский инстинкт был ей знаком только из давно прочтенных книг, вся полученная тогда информация почти стерлась из памяти, и вызвать насильно сугубо женский инстинкт не получалось. Она боялась, что он и не появится. Покосившись на Майкла, который упорно вглядывался в окно своей дверцы, девушка не смогла сдержать вопроса.       — А если я ему не понравлюсь? Если из меня мать точно такая же, как с моей грацией из меня балерина? — Покачав усердно головой, разрушая все свои воспылавшие глупые надежды, девушка подалась чуть вперед и положила ладонь на плечо Билла, чтобы обратить его внимание на себя. — Извините, давайте-ка обратно поедем.       — Эй, малышка, ну ты чего?.. — Певец убрал ее руку со своего охранника и сжал ледяную влажную ладонь в своей. Наконец-таки обратив на нее свой взгляд. — Все будет хорошо. Он знает тебя, поверь. Ты при всем желании не сможешь ошибиться.       Девушка упорно замотала головой, поджав губы в попытке сдержать ругань на саму себя. Видеть себя матерью при всем желании она не могла, и пусть уж лучше в голове сына остаются, наверняка прекрасные, истории о ней, нежели она предстанет перед ним в таком виде. Уставшая, поломанная и с чуть дерганой походкой после долгого сна.       — Лекси, — тихо позвал Майкл и приподнял ее лицо, которое она опустила и спрятала за упавшими волосами, за подбородок. Он знал, как действует на девушку его взгляд, и решил, что сейчас самое время пустить в ход свое биологическое успокоительное. Всмотревшись в глаза напротив, Александра не по своей воле приняла вид абсолютно слабой женщины. Даже коронный взгляд артиста не дал должного эффекта. — Он знает тебя. Настоящую. Я искренне пытался сформировать в его мыслях реалистичную картину тебя. Взбалмошной, строгой и безмерно любящей. Просто будь собой, хорошо?       Деваться было некуда — преградой на пути к бегству были стены автомобиля и приличная скорость, на которой даже Александра не осмелилась бы выпрыгнуть. И ей пришлось успокоиться. Зажаться в одиночестве в углу у дверцы под наблюдением Короля и грызть ногти от волнения. Чем вызвала улыбку Джексона — она сейчас повторила одну из основных привычек своего сына.       Автомобиль въехал в открывшиеся ворота, представляя взору снятый Джексоном особняк. Очередная напыщенность и дороговизна вызвала ухмылку на лице девушки, которая ничего менее парадного не ожидала увидеть. Все, как всегда. Кроме единственного — ее там ждали дети, эта мысль подпитывала не унимающуюся внутреннюю дрожь и желание выпрыгнуть из кожи. Вина съедала ее изнутри, девушка так боялась увидеть своего сына в роли незнакомки, что сердце болезненно сжалось, пропуская удары. Она замешкалась, не желая выходить из машины. Майкл обошел автомобиль, открыл дверцу и, в понимании ее состояния, протянул руку, которую Александра сразу же приняла.       — Пойдем. — Будто бы не было той убивающей тишины в салоне, голос артиста был пропитан лаской и заботой. Он крепко сжимал ее ладонь в своей по дороге до дома, стараясь максимально придать уверенности и не дать сбежать в случае возникновения такого желания в ее голове.       Из-за расшатавшихся по дороге до особняка нервов ее ноги плохо слушались, голова разрывалась по наспех сшитым швам, страх перед будущей встречей, которая вполне могла обернуться провалом, стопорил все жизненно важные функции ее организма. Стоило зайти в огромное помещение, как со стороны лестницы сразу начали доноситься быстрые шаги.       — Папа приехал! Папочка! — Трое детей на спех сбежали по ступенькам и бросились к присевшему Майклу, тут же принимаясь обниматься с искренними улыбками. Пока девушка стояла поодаль и чувствовала себя лишней, словно ожидая разрешения на приветствие после разлуки и жадно разглядывая Бланкета. Внутри нее все переворачивалось. У него были папины глаза. И ее стеснительность.       Дети отстранились от мужчины и во все глаза стали разглядывать гостью. И первым очнулся от удивления Принс.       — Лекси? Лекси! Ты вернулась! — Мальчишка крепко обнял девушку и выжал из нее восторженный вздох, Александра присела и приняла в объятия и радующуюся Пэрис, расцеловывая детские щечки.       — Как выросли то, проказники! Красавцы какие… — Воцарилось одухотворенное молчание, и девушка отвела глаза за спины детей, смотря на своего сына. Тот помялся на месте, а после медленно стал подходить ближе.       — Мама?.. — неуверенно спросил мальчишка, сминая пальцы рук. Александра усердно закивала, подзывая ребенка к себе рукой.       — Иди сюда… — Принс и Пэрис понимали ситуацию и уступили место младшему. Александра крепко обняла его и разомлела, почувствовав ответное объятие маленьких ручек на своей шее. Прижимаясь носом к шелковистым волосам сына, она подняла благодарный взгляд на умиротворенного Майкла, стоявшего рядом. Она ожидала чего угодно, но только не того, что сын ее узнает.       Это было ежедневным ритуалом певца — ни в коем случае не дать детям забыть Александру, а Бланкета знакомить с матерью каждый день все ближе. В закромах у него хранилась лишь пара фотографий, но с его красочными рассказами о девушке даже их было предостаточно, чтобы поселить чувство любви в сыне к матери.       — Ну все, ребята, Александра очень утомилась, давайте дадим ей время немного отдохнуть.       — Но я еще… — начала препятствовать Пэрис, но отец провел ладонью в воздухе, в просьбе прекратить.       — Все потом, моя хорошая, еще успеете наговориться. Лекси очень устала с дороги. Пойдем.       Майкл подал растерянной девушке ладонь, чтобы помочь встать, и Алекса вложила в нее свою, предварительно поцеловав молчаливого сына в макушку. Одарила всех усталой улыбкой и пошла за мужчиной наверх.       Оказавшись за запертой дверью наедине, Майкл облокотился спиной о стену, грустно разглядывая воодушевленно задумчивую Александру, пока та смаковала все увиденное в ожидании последующих чудес. В каких бы стенах он ни жил, в каждых он представлял ее присутствие. Представлял ее поведение, ее речь, всю ее. И теперь она стояла в его спальне, настоящая, из крови и плоти, его мираж превратился в реальность. Было неловко. Нить близости была настолько растянута, что Джексон боялся подойти к девушке, нечаянно наступить на лежащую на полу эту самую нить и порвать ее неловким движением. Потерял эмоциональный контакт с ней. И задавался вопросом, чувствует ли она то же самое, или он просто спятил и навыдумывал себе все?       — Ты прекрасный отец, Майкл. Не устану это повторять. — Девушка покачала обескураженно головой, оторвавшись от разглядывания своих мыслей.       — Я просто делаю то, что должен.       Девушка кивнула. Разговор явно не задавался.       — Мне кажется, ты хочешь меня спросить о чем-то… — Александра подошла чуть ближе.       — Даже не знаю… В голове столько всего крутится, а поймать что-то отчетливое крайне затруднительно. Слишком многое произошло за один день.       — Майкл, если тебе неловко рядом со мной, то я могу ночевать отдельно, я могу…       Александра была так прекрасна. Стояла перед ним, в его личном пространстве, олицетворяя все его главные желания последних лет. Пока он терзал себя разными догадками. Мужчина решил, что пришло время не додумывать, а действовать. Он не дал ей договорить до конца свои наиглупейшие мысли и резко подошел, впиваясь в ее губы. И в этом властном, изголодавшемся поцелуе девушка растворилась, постепенно теряя координацию и хватаясь за мужские плечи.       — Ты подарила мне сына… — прошептал Майкл в теплые приоткрытые губы, позволив себе залезть ладонью под футболку на спину девушки. Ее теплая кожа под пальцами казалась сокровищем. — Была рядом в самые сложные моменты моей жизни, ты была всегда со мной, а не с поп-королем. Не говори глупостей, мы должны быть рядом. Я хочу, чтобы ты была рядом.       Майкл попытался придать своим словам как можно больше уверенности. Предстоящий разбор вариантов сосуществования тянул его ко дну мертвым грузом, но в силу своей настырности мужчина не терял попыток выплыть на поверхность. И у него получалось иногда глотнуть свежего воздуха над гладью воды. Как сейчас. Когда девушка не плод его воображения, а абсолютно настоящая и была в его руках, он мог касаться ее, дышать ей, чувствовать тепло ее кожи. Он так страстно мечтал об этом, превращая все мысли в идею фикс, что не мог теперь сделать ни шага в сторону от нее.       Склонив голову на его плечо, Александра тяжело вздохнула. Перед ее глазами все еще стоял образ сына, такого смущенного и милого, и явно счастливого ребенка. Душа рвалась на части от осознания, что его состояние не ее рук дело, и собиралась по частям обратно от ужасающей благодарности к Майклу. Чувствуя, как ладонь медленно скользила по пояснице, девушка напряглась. Ощутив легкое прикосновение губ к своему плечу, слишком долгое, недвусмысленное — напряжение сковало ее. Смиренно мечтая о близости, Александра не почувствовала себя готовой в ожидаемый ответственный момент. Свое тело ей начало представляться в грязи, каждый шрам кричал о том, что оттолкнет Майкла, намереваясь испепелить и без того слабую уверенность в себе. Она была не той, что в своих путешествиях. Теперь она предстала перед ним настоящей, со всеми нажитыми ушибами как моральными, так и физическими, ничто не было скрыто. Больше у нее не получится играть роль уверенной в себе оборванки.       — Извини… Мне нужно в ванную.       Мягко отстранившись, девушка уставилась с немым вопросом на удивленного Джексона. И скрылась за дверью, получив от него взглядом ориентир расположения уборной.       Все происходящее навевало чувство дежавю. Как девушка пряталась в ванной комнате в нежелании появляться лицом к лицу с неприятными вопросами, ответы на которые вслух было произносить до ужаса страшно. Стоя перед зеркалом, Александра разглядывала свое лицо. Медленно блуждала по появившимся легким морщинам от перенесенных страданий, которые смотрелись на молодом лице скорее карикатурно, нежели биологически верно. Каждая отдельная черта напоминала о прошедших событиях, каждая была клеймом пережитого ужаса, и даже наличие любимого мужчины за дверью не придавало радости. Его присутствие обозначало лишь одно — сложившуюся проблему было необходимо решать, и на данный момент был только один вариант. Тот самый, который витал в воздухе и который было невозможно произнести вслух. Все существо противилось его наличию.       Александра находилась в ванной слишком долго, прятаться в ней целую вечность не было возможным. Сделав несколько дыхательных упражнений для успокоения, девушка выключила в раковине воду, вытерла руки, влажное лицо, и с усилием вышла наружу. Она попала в тихую пустую комнату в полумраке, Джексон снова оставил ее одну, предоставляя возможность прийти в себя. В этих незнакомых стенах Александра чувствовала себя настолько чужой, как никогда ранее ей не доводилось. Это было не ее место. Не ее тело. Ей хотелось сбежать, уснуть и очнуться где-нибудь лет на десять раньше, когда не было необходимости мусолить свою будущую кончину, не приходилось бы придумывать самый оптимальный план того, как лучше наложить на себя руки.       Подойдя к окну, девушка с любопытством заглянула за занавеску во двор, как тут же ощутила сильные руки на себе. Джексон скользнул ладонями по ее талии и сомкнул пальцы на животе, прижимаясь к девушке со спины всем телом. И мужчина не смог удержаться, прижавшись губами к ее шее.       — Если ты не готова, мы можем просто лечь спать. Как скажешь, так и будет.       Александра готова была его ударить. Он произнес вариант своего отступления настолько жарким и пошлым шепотом, словно нарочно заставляя ее отказаться от всех своих личностных терзаний и отдаться ему.       — Тебе стоило положить ладонь чуть ниже, — девушка взяла его за руку и опустила ее, заставляя провести пальцами между своих ног по шву тонких джинс. — И я бы согласилась.       Шкодливо усмехнувшись и отойдя от обескураженного Майкла, девушка ушла в сторону постели и стала скидывать с нее интерьерные подушки, намереваясь спать. Но тут же со спины ее повалили на кровать, развернули лицом к себе и подмяли своим весом. Мужчина медленно раздвинул ее ноги своим коленом, не спуская потемневшего взгляда с ее глаз.       — Я так скучал по твоим шуточкам.       — Скоро от них устанешь. — Счастливо улыбнувшись в унисон, девушка позволила навалиться на себя и повернула голову в сторону, открывая под ласки шею. Пока кожу покрывали влажные собственнические поцелуи, ее взгляд упал на оранжевую баночку гидроморфона на прикроватной тумбе. Улыбка тут же спала с лица, отдавая свое место возникшей вспышкой идее.