school impact

      Очередной день начинался спокойно, что даже уличный шум не раздражал нервы и дорога до школы казалась куда интереснее, чем обычно, хотя и проходила по тому же самому переулку, с теми же самыми шелестящими от ветра деревьями, маленькими магазинчиками вдоль трассы и множества клумб, у которых разгуливали бездомные котики, на удивление, кажущиеся будто бы домашними. Их зоркие любопытные глазки проводили проходящих мимо в лучах рассвета юношу и девушку, брата и сестру.       Бодрый шаг говорил о приподнятом настроении, а улыбки в стороны друг друга — о готовности столкнуться со всеми сложностями новой учебной недели. Пробежавшись на зелёный сигнал светофора и свернув на другую улочку, они тут же столкнулись с Кэйей и Дилюком, что, как не странно, мирно болтали о чём-то отвлечённом, и даже не спорили, как это обычно бывало. Однако, если взглянуть на усталое лицо бармена, то можно сделать вывод только один — он просто устал от перебранок и спокойно пропускает мимо ушей болтовню брата. — Доброе утро, ребятки~ — игриво протягивает Кэйа, закидывая руку на плечо Итера, которую юноша почти сразу же скидывает с лёгкой улыбкой: — И тебе, — его взгляд полон доброты, но обозначил границы своего личного пространства Итер достаточно уверенно, что мысленно отметил Дилюк, будучи почему-то крайне этому доволен. Возможно, он не любил своего брата слишком сильно.       Голубоватые тени холодных домов нависали над улицами, лишь иногда пропуская лучи тёплого оранжевого солнца, отдающего всю свою энергию ради того, чтобы согреть этот город. И так, ощущая то лёгкие порывы холодного ветра, то тёплый свет, четверо подростков продвигались к зданию школы. Темами их разговоров становилось всё подряд: насколько вкусная яичница получается у Дилюка по утрам, какие очаровательные глазки у котят, что тяжелее килограмм железа или ваты, когда наконец наступят каникулы и так далее и тому подобное. Тихие голоса и лёгкий смех оживляли улицу, и Итер был почти уверен, что никогда бы не променял воспоминания об этом утре ни на что. — Так ты вчера работал в баре допоздна? Вот почему ты такой уставший? — с лёгким любопытством протянула Люмин. — А разве по школьным правилам ученики имеют право устраиваться на подработки? — В том и дело, что нет, — засмеялся Кэйа, — но Дилюк у нас рисковый парнишка~ — А ты в свою очередь наоборот ни черта не делаешь! — хмыкнул бармен. Сегодня его волосы были завязаны в высокий хвост и лоснились по плечам, в лучах солнца будто разгораясь огнём, что на какое-то время очень сильно отвлекло Итера от разговора. — В любом случае, нам нужны деньги, поэтому я не могу отказаться от своего дела. Неважно, приходится ли мне работать до двенадцати ночи или до пяти утра. В этой жизни добиться желаемого можно лишь трудом. — Согласен, — вставляет в диалог свои пять копеек Итер, одобрительно улыбаясь и перехватывая кистями рук лямки своего рюкзака, — заниматься чем-то и как-то действовать, узнавать что-то новое — всегда очень интересно, ведь вместе с этим не только зарабатываешь, но и приобретаешь особенный опыт. Мир полон удивительных возможностей, и не пользоваться ими из-за каких-то школьных правил — не правильно. В чём вообще смысл не пускать детей на подработки? — Ого, а Итер у нас — юноша широкой мысли, хах? — Кэйа усмехнулся, впоследствии первым поднимаясь по школьному крыльцу и открывая дверь в здание своим друзьям. — Добро пожаловать, господа, в мир знаний и науки!       Не у всех утро начиналось с мирных прогулок, как минимум, точно не у Аякса. В первую очередь, в виде устоявшейся традиции, раньше, чем парень сам более менее оправится после крепкого сна на дорогой мягкой кровати, включались колонки, сотрясая комнату музыкой из любимого плейлиста владельца. Он вовсе не был музыкантом или кем-то с отличным слухом, но музыка сопровождала его постоянно: айрподсы — в школе, колонки — дома. А если вы вдруг решите оскорбить музыкальный вкус Тартальи, который, на самом деле, нравился даже его врагам, то вам, мягко говоря, не жить.       Долгая дорога до школы на первоклассной машине отца с личным водителем, усталая благодарная улыбка в ответ на сию услугу, а затем только рюкзак на плечо, как петля на шею, и прямиком к воротам школы, пройдя через которые нужно сразу же не забыть об ещё одном нюансе… Надменный взгляд, лишённый чувственности, уверенная осанка и походка, ни капли усталости в жестах. Только хитрость и грубость, чтобы все понимали, кто перед ними стоит. А иначе вновь придётся получать ряд оплеух от отца и крики, что сын портит репутацию директора.       Аякс мысленно проклинает то, чем живёт уже очень долгое время, но сложившиеся за всё время устои и правила побороть невозможно, да и не сильно хочется. Будет ли желать изменений тот, у кого, в целом, всё не так уж и плохо, кроме отсутствия возможности побыть искренним? Это не слишком большая цена за некоторую вседозволенность и высокую репутацию, да и терпеть это осталось не так уж долго.       Но сколько бы масок не прицеплено было к лицу, Аякс не может скрыть лёгкой радости при виде золотистых волос и хрупкой фигуры юноши, идущего где-то впереди в окружении друзей. Будет не преувеличением сказать, что этот мальчик понравился Тарталье сразу, а вчера он чуть ли не растерялся при разговоре с ним. Такая боевая личность, скрывающаяся под миловидным лицом, самое холодное осуждение в глазах, вместо страха. Да этот парень куда больше походил на то, какой должна быть «элита», нежели чем все они здесь вместе взятые, хотя, такое Аякс всё-таки никогда не признает. Однако, личность это была очень интересная. — Так, Люмин, тебе куда? — с любопытством во взгляде спросил Кэйа. Они остановились в рекреации на первом этаже, почти у входа. — Ну… урок какой? — А, у меня сейчас физкультура, так что мне в спортивный зал, — девушка мягко улыбнулась, складывая руки на груди, — поэтому можете идти. Было очень здорово провести с вами утро, ребята. — И, кажется, первый урок мы тоже проведём вместе, — засмеялся Олберич, что немного удивило девушку, а заметив её удивлённый взгляд, парень тут же загадочно прикрыл глаза, — у нас тоже физкультура, дорогая~ — Я никогда не подумал бы, что нам придётся терпеть этих мразей даже на уроках. В прошлом году всё было иначе, — устало проговорил Дилюк. — О-о, кто же это тут у нас! — С хитренькой улыбочкой протягивает Тарталья, проходя в рекреацию от входа и равняясь со своими новыми знакомыми. — Это же «сорнячки»! Кто бы мог подумать, что вы приходите в школу такой компанией! Что ж, — он нагло приобнимает Итера за плечо, слегка наклоняясь, — первый урок будет очень даже интересным, неправда ли? — Действительно, — новенький грубо скинул со своего плеча руку недруга, отчего тот изумился лишь на секунду, а затем вновь усмехнулся и выпрямился: — Сестричка Люмин, почему же твой братик так нелюдим? За что же так почитают его? Только за… — он осторожно касается золотых волос, что кажутся шёлковыми и лёгкими, и это просто обезоруживает Аякса, заставляя слегка поджать губы, -…прелестное личико? — Нелюдим потому, что ты — осёл, — Дилюк уверенно перехватывает запястье Тартальи, впоследствии слегка отталкивая врага, пока Кэйа успевает притянуть Итера ближе к себе. — Отродье. — Да что ты? — Тарталья смотрит на бармена с нескрываемым осуждением и тихой ненавистью в глазах, сопровождаемые равнодушием на лице. Так хищники обычно смотрят на своих жертв, готовясь к первому и последнему, роковому, удару. — Такому, как ты, лучше держать язык за зубами. — Хватит, ваша грубая и некультурная речь уже на весь этаж слышна, — никто не успевает заметить, как с ребятами равняется ещё один юноша, на груди у которого висит значок члена студенческого совета, и только потом все узнают, кроме новичков, в его лице главного заместителя президента студенческого совета — Альбедо. — Школа почти пустая, основной части учеников ещё нет, и то, как рьяно вы здесь ругаетесь слышно везде без особых проблем. Думаю, вам лучше поторопиться в спортивный зал. Тебя это тоже касается, Тарталья. — Альбедо… — тихо шепчет имя знакомого Дилюк, взглядом исследуя его внешность. Этот юноша со светлыми волосами и глазами цвета морской воды когда-то был его другом. Другом детства, вернее говоря. Вместе проведено множество часов, множество моментов, но сие сокровище под названием «детство вместе» в итоге покрылось пылью и заросло чем-то после наступления школьного обучения. Альбедо был гением, Дилюк не мог сравниться с ним, и поэтому классовая система навсегда уничтожила их дружбу.       Как помнит Дилюк, это произошло не сразу, а постепенно. Эта школа действовала на их взаимоотношения как медленный яд, и спустя какое-то время бармен уже не находил в глазах юного гения ни капельки теплоты. — Сегодняшний урок — первый в году, поэтому я буду присутствовать и наблюдать за вами, сравнивая способности ваших классов для обыкновенной статистики. Но особенно мне хочется пронаблюдать за вами, — Альбедо спокойным взглядом обвёл брата и сестру, что заметно напряглись от его слов. — Если вы не в курсе, то каждый месяц помимо «Школьного дозора» студенческий совет так же анализирует спортивные успехи классов, присутствуя на некоторых их уроках физкультуры. Это просто для статистики, так что переживать не стоит. Просто занимайтесь так, как и всегда. — Чувствую себя подопытной крысой, — с лёгким осуждением протягивает Рагнвиндр, складывая руки на груди, на что друг детства отвечает ему лишь неодобрительным взглядом. — Альбедо, в каком классе ты учишься? — Слегка прищурился Итер, на что собеседник лишь усмехнулся, смотря на новенького с лёгким недопониманием. — Ты ведь понимаешь, что быть членом студенческого совета может только «элита»? — Почему тогда твой взгляд не такой, как у них? — новенький склоняет голову набок, что заставляет Альбедо широко раскрыть глаза в изумлении. — От тебя не чувствуется этой наигранной халатности…       Но как только ошарашенный словами Итера, Альбедо собирается что-то сказать, Дилюк тут же обрывает его на полуслове достаточно грубым тоном: — Потому что она не наигранная, — казалось, что его голос состоит из металла и льда, ибо настолько сильно звучала его фраза, — пошли уже, достаточно разговоров.       Ребята двигаются в сторону спортивного зала, пока Альбедо какое-то время всё ещё мнётся на месте, слегка встревоженно смотря им вслед. И только когда компания скрывается за поворотом коридора, юноша устало вздыхает и зарывается пятернёй в собственные волосы, при этом чувствуя, как на тело наваливается какая-то тяжесть и усталость. Как же это всё выматывало его, человека, что под тональным кремом скрывает круги под глазами из-за бессонных ночей в думах о новых экспериментах. А теперь, кажется, думать придётся совсем о других вещах. — Итер… да? — бормочет под нос, впоследствии слегка потряхивая головой, дабы выкинуть из головы всё ненужное. — Неважно, но слухи, кажется, не врали. Этот парень очень странный…

***

      Раздевалки при спортивном зале, как и обычно, делились лишь на мужские и женские, не различаясь при этом по типу класса. Именно по этой причине именно в раздевалках зачастую происходили небольшие потасовки между учениками. Однако, после введения лозунгов о самодисциплине некоторых результатов в улучшении ситуации с такими случаями получилось добиться. — Как тебе первая неделя в школе, Итер? — спрашивает Кэйа, натягивая на себя спортивные штаны с заранее сделанными подворотами и свободную чёрную футболку. Как бы сильно на него не роптали учителя, даже на уроках физкультуры он никогда не снимал с рук чёрных байкерских перчаток, чокера и повязки на глаз, говоря о том, что если он это сделает — то умрёт. Отговорка очень тупая, но работала. — Школа удивительна, — улыбнулся мальчик, медленно стягивая с себя свободный школьный свитер и открывая люду честному свою бледную кожу и худое тело с проступающими косточками и очень изящными изгибами. Особенно сильно завораживала его талия и изгиб поясницы, что Кэйа еле-еле сдержался, чтобы не дотронуться до неё.       И совсем иначе поступил Тарталья.       Уже скинув с себя водолазку, а сегодня он пришёл именно в ней под коричневым пиджаком, Аякс подошёл к Итеру со спины, пальчиками проводя по пояснице юноши, отчего тот сразу же издал странное «Ах!» и поспешно отшатнулся, разворачиваясь к парню лицом. — Ты какого чёрта творишь? — недовольно зарычал Дилюк, пока Кэйа пытался втупить, что вообще произошло, и лишь после с неодобрением посмотрел на «элиту». — Руки тебе поотрывать что-ли? — Я просто сделал то, чего очень сильно захотелось. И кажется, что я нашёл его слабое место, — Тарталья с усмешкой взглянул на Итера, что сейчас прятал тело за футболкой, очень неуверенным взглядом янтарных глаз смотря прямо на своего ненавистного знакомого.       Талия и поясница были его самыми чувствительными местами, и стоило только кому-то прикоснуться к ним, то по всему телу юноши тут же пробегалась дрожь, а сам он не мог как-либо сопротивляться. — Я тебе сейчас слабое место найду, если не прекратишь, — улыбнулся Олберич, закрывая собой новенького и разминая кулаки. — Проблема только в том, что ни тебе, ни мне не нужны проблемы. Куда логичнее будет решить всё на физ-ре. — О-о, интересное предложение, — вздёрнул голову Тарталья, подбочениваясь и как будто нарочно открывая на обозрение свой крепкий торс, совсем не напоминающий торс обычного старшеклассника, — вот только ты проиграешь сразу же. В чём я точно превосхожу всех, так это в силовых тренировках. — Какой самоуверенный, — усмехнулся Кэйа, — однако, я бросаю тебе вызов, Аякс Тарталья. — А я его принимаю, — отвечает соперник. И они пожимают друг другу руки в знак начавшейся войны.