school impact

      Люди любят внимание, им нравится его привлекать, слышать в свою сторону невольные вздохи любви и находиться в центре внимания, знать, что ты — лучше всех. И каждый раз, когда это чувство ускользает из рук, на свет рождаются те самые невидимые отвратительные монстры, искажающие лица людей в неприятной гримасе, пугающие и издающие громкие нервозные выкрики. Как можно жить иначе, без всеобщего восхищения — они не знают, и цепляются за чувство собственного чсв своими демоническими когтями. Тарталья насмехался над такими людьми, но именно в их разговорчики на десятиминутной переменке вслушивался больше всего.       Это были его одноклассники — Сакарамучча и Синьора. Как личностей он их не сильно любил, считая ещё теми крысами, да и они его не сильно почитали, стараясь обходить стороной и не лезть под руку. Возможно, если бы Тарталья был искренен в своём поведении в школе, а не прикидывался идиотом от скуки, то его взаимоотношения с этими двумя кое-как, да сложились бы. — Мелкие крысята обсуждают как сделать что-нибудь крысиное? — усмехнулся Чайльд, подходя к ним, при этом пряча руки в карманы спортивных чёрных штанин. — Наша задача не поубивать их всех, а просто помешать достигнуть результатов лучше~ — Заткнись н*х*й, — сквозь зубы процедил Сакарамуча, — этот еб*ный Альбедо всё испортил! Он явно страх потерял! Какого чёрта он только этот мусор выгораживает?! — Альбедо, — задумчиво протянул сын директора с лёгкой серьёзностью переводя взгляд на своего знакомого. Тот стоял, зарисовывая что-то на клипборде, изредка поправляя сваливающиеся на глаза светлые локоны волос и поглядывая на какого-то. Аякс решил проследить за взглядом юноши, обнаруживая, что тот, скорее всего, мониторит как раз таки ту весёлую компанию из Дилюка, Венти и Кэйи, к которым тут же подбежал и новенький — Итер. — Чёрт его знает, какой бесполезной чертовщиной он занимается! Наша задача в другом. Следующий этап занятия мы должны затащить, поняли? — С каких пор ты тут приказываешь? — хмыкнула Синьора, недобро улыбаясь. — С тех самых пор, когда вы решили избавиться от своих мозгов, — подмигнул ребятам Тарталья, впоследствии поспешно удаляясь подальше от своих недоброжелателей, — в прошлом году всё было совсем иначе, но теперь… — он смотрит на спину Итера, и не слишком быстро подмечает, что тот разворачивается в его сторону. — Э… — Аякс, — юноша подбегает к своему обидчику, что заставляет того слегка опешить от неожиданности, — зачем? — Что? А…чтобы заставить вас проиграть, — тихо отвечает Тарталья, сам не зная почему, но поддаваясь этому внимательному взгляду янтарных глаз. Кожа этого юноши, его лицо. Парню хотелось вновь дотронуться до этого ангела, но что-то мешало. Его прикосновение уже совсем недавно заставило этого мальчика попасть в неприятную ситуацию. И ради чего? Ради того, чтобы в элитном классе Аякса продолжили считать по жестокому страшным и бояться. Ради вседозволенности. Но почему же сейчас он чувствует себя так плохо? — Я не хочу причинять тебе вред, Итер, потому что ты тот, кто должен был быть в нашем классе. Но почему же ты… почему тебя устраивает такое общество? — Как по мне, благопристойное общество, — улыбнулся мальчик, — я вижу, что ты и сам знаешь, Аякс, что радости во лжи нет. Именно поэтому сейчас я счастлив, — Итер многозначительным взглядом окинул парня, на что Тарталья лишь тяжело вздохнул и отвернулся. Юноша быстро вернулся к своей весёлой компании, оставляя сына директора одного.       Как же было сложно сопротивляться. И почему только у него столь высокое очарование?       Хорошо, Итер. Когда-нибудь ты станешь на мою сторону, а все остальные падут к нашим ногам. А до сей поры… я не прикоснусь к тебе ни пальцем.       На весь зал раздался свист, и почти сразу же все ученики выстроились в шеренгу, с напряженным ожиданием смотря на учителя. Альбедо занял свою позицию на скамье и внимательным взглядом прошёлся по всем ученикам, отмечая, что элитные ребята в последнем этапе занятия явно не были настроены на то, чтобы хоть в чём-то сдать свои позиции. Второй этап всегда являлся или игрой, или обычной разминкой, но, судя по словам физ-рука сейчас, то их всех ожидало именно второе: лазание по канату, челночный бег, отжимания, пресс, подтягивания и так далее и тому подобное. Это немного расслабило заместителя, так как во время игры элитные имели куда больше шансов покалечить обычных. — Итак, перво-наперво будем тренироваться на канатах, поэтому выстроились по классам к разным канатам. Как только будет сигнал, от каждого класса по одному человеку лезет на канаты и лезут до красной отметки вверху, а затем обратно. Если элитные вдруг вновь захотят «показать себя», то будьте добры, чтобы не было травм, как в прошлом году! — достаточно жёстко произносит учитель, пока юноши и девушки уже выстраиваются в небольшие очереди.       Итер и Люмин быстро переглянулись, с тревогой подмечая в друг друге страх. Они ещё никогда не учились очно, и многих навыков у них всё ещё недоставало, в отличие от остальных ребят, что уже более девяти лет прибывают в этой школе и успели понабраться различных умений да усовершенствовать их. Юноша лишь грустно улыбнулся девушке, на что та тоже постаралась натянуть улыбку, но вышло у неё это плохо. Конечно, она умела лазать по канату, и Итэр умел когда-то, но амнезия ставила его в тупик. Он не был уверен в своих способностях и знаниях, и всегда оказывалось, что они непревзойдённые. Хуже, чем себя, юноша не знает никого. И Люмин хотелось бесконечно долго кусать губы и плакать от всего того, что им пришлось пережить когда-то. Она знала, но пообещала себе никогда не рассказывать ему. Нести это бремя одной — лучшая из её идей. Возможно, она бы сама пожелала быть в беспамятстве. Сейчас оставалось надеяться лишь на то, что тело Итера не забыло, что нужно делать.       После первого сигнала, к канатам незамедлительно подошли Чжун Ли и Венти, с лёгкими усмешками подозрительно переглядываясь. Этот высокий и крупный парень сейчас противопоставлялся маленькому и лёгкому мальчику. Красная отметка каната находилась от пола на уровне первого этажа обычной девятиэтажки, что было, на самом деле, плёвым расстоянием. Однако, все здесь прекрасно понимали, что чем выше — тем лучше. Обычно визуально в этой немой борьбе метка устанавливалась на уровне второго этажа, то есть, прямо под потолком, а кто быстрее доберётся до неё — тот получит плюс к очкам. Как минимум, все знали, что Альбедо записывает именно так.       Венти первым ухватился за канат и быстро запрыгнул на него, резво подтягиваясь руками и ногами всё выше вверх, Чжун Ли не преуспел лишь на долю секунду, но уже вскоре смог обогнать мальчика, достаточно быстро пересекая первую отметку. Осталось добраться до условной первым. Ребята из очередей всё сильнее напрягались. Они сами превратили это в соревнование, и сейчас уже были готовы криками подбадривать «своих». Но насколько бы лёгким Венти не был, сил ему не доставало, из-за чего президент студенческого совета добрался до условной отметки в разы обогнав мальчика.       Чайльд одобрительно похлопал своего напарника по плечу, когда тот вернулся в строй, на что Чжун Ли лишь слабо улыбнулся и перевёл взгляд на следующих претендентов. Венти не был расстроен проигрышем, так как был уверен, что сейчас они быстро сравняют счёт. Спросите почему? Потому что к канатам выступили Сакарамучча и Чун Юнь. Кто, если не этот спортивный мальчик смог бы восстановить все их потери? Вот только настроен ли он на борьбу в принципе? Хотя, после похвалы Альбедо, ребята из обычного класса все стали выглядеть как-то более увереннее. — Если ты сможешь сделать это, я куплю тебе новую эксклюзивную мороженку, Чун Юнь! — раздался чей-то голос из ряда обычного класса, на что Венти удивился и только потом понял, кому принадлежали эти слова. Мальчик с длинными золотистыми волосами с уверенной, даже вдохновлённой, улыбкой, кричал однокласснику вслед столь мотивирующие для него слова. — Обещаю! — Хорошо, Итер, — заманчиво улыбнулся президент оккультного клуба, одной рукой хватаясь за канат и оборачиваясь к новенькому. Слышать слова поддержки от такого очаровательного напарника, да и ещё обещание купить мороженое — было настоящим раем. Наверное, только в этот момент Чун понял, что его новый одноклассник на самом деле тот ещё замечательный парень.       Сакарамучча лишь что-то раздражённо пробормотал себе под нос, сразу же после свистка цепляясь за канат будто за спасительный круг. И если Чун Юнь рассчитывал на тяжёлую борьбу, то он знатно ошибся, потому что, пройдя первую отметку и обернувшись в сторону соперника, юноша заметил, что тот почему-то замер уже на подходе в условной метке. Сакарамучча просто висел на канате, даже не шевелясь, пока Чун Юнь не выиграл испытание и они оба не получили возможности спуститься. — Простите-простите, наш маленький мальчик просто не очень любит лазать по канатам, он боится высоты, — со смехом проговорил Чжун Ли, поспешно снимая Сакарамуччу, словно злого чёрного котёнка, с каната и ставя на ноги в сторону, — сейчас он отойдёт и всё будет хорошо, давайте продолжать. — Смена канатов, — провозгласил учитель, и очереди тут же сменились местами. Канаты по своему материалу немного различались, какие-то было более грубые и крепкие, какие-то более мягкие и неудобные, поэтому, чтобы сравнять шансы, нужно было поочерёдно меняться, или же, по крайней мере, учителю так сказали сделать, незаметно пропихнув в ладонь взятку. Альбедо лишь неодобрительно нахмурился на действия Сеньоры у всех за спинами.       Следующими к канату подошли брат и сестра. Переглянувшись и состроив друг другу неуверенные улыбки, они взялись за канаты. На удивление Итера, позади него тут же стали раздаваться голоса его друзей, что будто бы старались его подбодрить и мотивировать на активную борьбу. И он прекрасно знал, что всё это — бесполезно.       Игра началась. Итер увидел, как резко Люмин изменилась в лице и уверенно схватилась за канат, с нескольким мастерством в движениях начиная карабкаться вверх, и это заставило юношу потерять много времени. Он совсем не ожидал такого поворота. Однако, как только он сам взобрался на канат, то его тело стало двигаться будто само по себе, а испытание переставало казаться слишком сложным, что впоследствии он уже стал больше рассчитывать на руки, нежели чем на ноги. Он догнал сестру, и до отметки оставалось совсем чуть-чуть. — Прости, Итер, — прошептала девушка, делая рывок вверх по канату, что Итер так же повторяет, но… Люмин с ужасом оборачивается, когда слышит какой-то странный звук.       Юноша много не знал о себе, о своих способностях, и о собственной сестре. Хотя он и идеально написал экзамен, хотя и смекалки ему не занимать, но каждый раз он убеждался всё сильнее в том, что что-то всегда ускользает от него, из его поля зрения. Ему бы хотелось хоть раз действительно сказать, что он уверен во всём, что говорит и знает. Но всё вокруг было таким грязным, нечестным и паршивым. Итер чувствует, как в ладони врезается что-то острое, и по чистой инерции он тут же отпускает канат из рук, осознавая, что начинает падать вниз, не имея доступной возможности ухватиться за него. Золотистые волосы, доселе убранные в хвост, под порывом лёгкого ветра стали развиваться. Всё это за доли секунд.       Альбедо в шоке смотрит на фигурку юноши, устремившуюся вниз. И он не знает, что им движет. Он просто расталкивает ребят элитного в сторону и бежит к канату изо всех сил, в самый последний момент подхватывая Итера и падая на пол вместе с ним, но всё же ударяясь сам, а его крепко прижимая к собственной груди. Парнишка шокированно всматривается куда-то в пустоту, глубоко дыша, а затем замечая на ладонях мальчика кровь. — Какого… вы идиоты совсем? — Тарталья с лёгкой ненавистью смотрит на своих одноклассников, а затем, подходя к Альбедо и присаживаясь рядом с ним к Итеру, говорит: — Я же сказал вам всем, чтобы не было такого… — Ой-ой, говорит чел, который совсем недавно столкнул Итера во время бега в спортивный инвентарь. Если бы тогда Кэйа его не поймал, было бы ещё хуже, — смеётся Синьора, смотря на юношей сверху вниз, — да и что это ты, Аякс? Разве тебе не плевать на этот мусор? Наша задача лишь в том, чтобы удержать свои позиции, какая разница каким способом? — Поэтому ты и спишь с учителями за оценки, да, шлюха? — грубо кидает Аякс, медленно поднимаясь. Это было впервые, когда он решился стянуть маску со своего лица. Проводив взглядом Венти, Дилюка и Кэйю, что бросились на помощь к своему другу, он лишь недовольно хмыкнул. — Я признаю, я тоже не совершаю благочестивые поступки, но то, что вы с Сакарамуччей замутили уже не лезет ни в какие ворота! — Элитный класс состоит не только из нас, — спокойно произносит Синьора, усмехаясь, — и это была не моя идея. Это придумала… — девушка порыскала взглядом в толпе, — Люмин! — Люмин тут же резко вскинула голову, широко раскрывая глаза от удивления. — Она придумала этот замечательный план, как набрать поскорее очков, а мы с Сакарамуччей лишь согласились. — Нет, это была ты! — тут же вставил свои пять копеек в диалог Альбедо. — Оу? А как ты докажешь мою вину? — улыбнулась Синьора, что тут же заставило заместителя президента студ. совета опустить голову и отвести недобрый взгляд куда-то в сторону. — Вот-вот, доказательств у тебя нет~ А то, как поглядывала Люмин на братика постоянно, я думаю, все видели. Она прекрасно всё продумала. И если бы не ты, Альбедо, всё было бы замечательно. Ах да, Альбедо… только попробуй написать в отчёте, что элитный класс проиграл. Понимаешь, элитные ученики имеют такое свойство… за ненадобностью удалятся в обычные классы и лишаться всех титулов, — девушка надменно хмыкнула, одарив мальчика презрительных взглядом.       Альбедо ответил на это лишь молчанием. — А ты, Аякс, совсем идиот. Сначала настраиваешь весь класс на борьбу против этих лохов, а потом сам же их защищаешь. Может определишься уже? Что за хрень ты вытворяешь? — продолжает Синьора. — Ты ничего не поняла, Синьора, — Тарталья усмехнулся, делая шаг навстречу ей, — Итер — моя добыча, и прикладывать руку к нему вам я не позволю, — парень прищурился, подбочениваясь, — иначе… пока-пока аттестат с печатью элитной школы. — Ты… чёртов псих, — хмыкнула девушка, оборачиваясь к учителю, — чего вы встали? Заканчивайте урок уже.       На зал раздался свист, после чего все отправились переодеваться, когда как Кэйа решил направиться вместе с Итером в медпункт. Он вёл его, придерживая за плечи и с лёгким сожалением наблюдая за тем, как мальчик старается покрепче сжимать ладони в крови, дабы хоть как-то скрыть от собственных глаз этот кошмар. Он только сейчас понимал, что прямо в канат эти люди решили понапихать длинные иголки и, при рывке, мальчик умудрился не столько проколоть себе ладони, но и поцарапаться, когда начал съезжать.       Спросив у медсестры разрешения воспользоваться аптечкой, та предоставила юношам всё нужное, а сама устроилась за рабочим столом, сосредоточенно разбирая множество документов. Итер был молчалив. После слов о Люмин, в которые он, конечно же, не верил, юноше было не по себе. Хоть он и не верил, но… она говорила, что не умеет карабкаться по канату тоже, а здесь вдруг оказалось, что она почти профессионал. Да и сам Итер ведь тоже… Но если этот план был подстроен именно Люмин, то мальчик был готов прямо сейчас идти и спрашивать её только одно: «Почему?». — Итер, — Кэйа перебинтовывает его хрупкие ладони, с серьёзностью окидывая взглядом встревоженное лицо мальчика. Его янтарные глаза теперь казались пустыми. — Итер, послушай! Это именно то, как разрушает человека разделение в нашей школе, — Олберич приподнимает пальцами голову новичка за подбородок, заставляя того удивиться и смотреть только на него, — именно так многие ученики обычных классов и перестали стараться исправить что-то. Каждый раз их морально только уничтожали. И то же самое пережили многие из нас. Дилюк, чьим лучшим другом был Альбедо. Или же я, что раньше тусовался с Аяксом… Наше настоящее положение не изменится, если мы опустим руки. Когда-то я и сам не мог так мыслить, но ещё до нового учебного года и вашего прихода я начал понимать, что вечно так не может продолжаться. А когда в класс пришёл ты, такой чистый, нетронутый здешней грязью… у меня появилось стремление. Появилась вера, что что-то ещё можно исправить. И если ты сдашься, если замкнёшься так быстро…       Итер крепко сжимает губы, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы. Кэйа лишь слегка улыбается и осторожно притягивает мальчика за плечи, обнимая. — Люмин… Она… Я не верю… — Не плачь, Итер, — Олберич мягко гладит его по золотистым волосам, словно пух, — прорвёмся…