school impact

      Это было красивое место. И его тяжело было бы сравнить с теми, которые когда-то они исколесили до этого. Стройные деревья тянулись зеленью ближе к солнцу, слышался щебет птиц, дул лёгкий ветерок, раскручивая яркие бутоны алых астр и мельницы небольшого городка под названием Монштадт. Под чистым голубым небом и благословением лёгких ветров его каменные стены вселяли чувство безопасности, а размеренное течение жизни людей даровало спокойствие. Суета и бесконечные приключения наконец-то завершились. Точка отсчёта для чего-то нового, точка, в которой они собрались все, полные самых наивных и светлых мечтаний.       Это было лето. Через призму тонкого разноцветного стекла Итер рассматривал верхушки деревьев и поляны, ведь скука порой была даже слишком невыносимой во время выполнения крайне заурядных поручений гильдии. В кустах мелькнул кошачий хвост, и юноша тут же мотнул головой своим друзьям, указывая дорогу. По просьбе одной из жительниц Монштадта, ребята взялись за поимку сбежавшего кота. И на фоне всех остальных заданий это, в действительности, оказалось самым сложным.       Люмин очень ярко помнит, как они вместе с братом, Тартальей и Кэйей со смехом бросились в сторону ближайших кустов, окружая выслеженного кота со всех сторон и случайно сталкиваясь лбами. Милашку по имени Дори они всё-таки поймали, но это стоило им их животов, так как не надрываться от смеха из-за нелепости данной ситуации было бы настоящим преступлением. Девушка любовалась на яркие кольца, украшающие пальцы рук брата и Аякса, мягко улыбалась в ответ на их яркие эмоции и глубоко в душе хранила надежду на то, что они смогут до самого конца жить так же беззаботно и легко.       Вот так просто смеяться от самых нелепых шуток, ловить сбежавших котов, приходить в таверну Дилюка за бесплатной выпивкой, слушать песни юного барда, язык которого начинал бы заплетаться после третьего стакана вина, любоваться рассветом на каменных стенах Монштадта, крутиться возле Альбедо, старающегося работать над своим новым созданием, и с упоением планировать новое путешествие в сторону Ли Юэ, дабы навестить Чжуна Ли и всех остальных друзей.       Кто же знал, что мирное время вскоре начнёт покрываться трещинами, словно разбитое стекло, впоследствии очень быстро распадаясь на куски, проливая реки крови, преображая счастливые улыбки в грязью вымазанные лица, полные боли и страданий. Улыбки сквозь слёзы, когда в груди всё раздирает, болит и ноет, но уже ничего нельзя изменить. Время подчиняется совсем иным законам, но повернуть его вспять невозможно. Когда мир начал постепенно рушиться, выходя из-под контроля, его уже нельзя было сохранить нигде, кроме как в своей памяти. Но тогда, когда боль превосходит все допустимые лимиты, некоторые воспоминания хочется не сохранить, а… похоронить.       Как бы сильно Люмин не хотела избавиться от памяти, как бы сильно не мечтала перестать чувствовать хоть что-то — она не могла. Она понимала. Пока она полна чувством любви к брату, к людям, что стали для них второй семьей, — она не сможет забыть. Как наказание за то, что они не погибли вместе с Тейватом, ей придётся жить дальше, жить вместе с этим. Жить с виной и бесконечной болью потери. Но сможет ли этот мир зашить ту кровоточащую рану?       Сейчас ей в это не верилось. — Что это только такое?! — громкий крик учителя выдернул девушку из собственных мыслей. Она слегка вздрогнула и слегка напуганно взглянула сначала на женщину, а затем на Тарталью, что стоял к ней спиной и она совсем не могла увидеть его эмоций. — Это у вас надо спросить, учитель, откуда у вас обнажённые фотки юного мальчика! — ехидно усмехнулся Скарамучча. — Вы, видимо, «особый ценитель» юношеских тел, да? Кажется теперь до меня доходит, почему вы учитель по «искусству»! — Парень засмеялся, а класс его в этом только подхватил. Люмин перевела возмущённый взгляд на Чжуна Ли, умоляя его сделать хоть что-нибудь, как президента студенческого совета, но тот лишь холодно мотнул головой в отрицании, впоследствии отворачиваясь. Он не мог ничего сделать, потому что не мог ничего доказать. А в этой школе всё работает на очень простом правиле: нет доказательств — нет вины. — Кажется, скоро кого-то посадят за педофилию, ха-ха-ха! — А парень-то на фотке красивый, — смеётся кто-то, — о, это разве не новенький братец Люмин, который прослыл своей очаровательностью? А он что, даёт всем подряд? — Я тебе гарантирую, он та ещё шлюшка, — ответил ему Скарамучча, — и, кажется, у него странные фетиши. Чего это он под взрослую бабу лёг? Ладно бы ещё сексуальная была, так нет! — шёпотом добавляет, а после вновь поворачивается в сторону учительницы, ободрённый яркой реакцией одноклассников и довольным смехом Синьоры: — Эй, учитель, а вы, кстати, смелая! Как эта картина называется? Думаю, я запомню её лучше, чем все произведения искусства! — Да как вы смеете?! — кричит женщина, поднимаясь из-за стола и хлопая руками по столу. Её щёки покрылись густым румянцем от злости и негодования, а полные руки дрожали от непреодолимого чувства унижения. — Всё. Ты мне осточертел, — по всему классу разносится чей-то громкий и низкий голос, от которого шум в классе тут же затихает, образуя полную тишину. Ребята перевели взгляд в сторону источника звука и наткнулись на спину Тартальи, что стоял у проектора, крепко сжимая ладони в кулаки. Люмин почувствовала, как по спине у неё пробежали мурашки от голоса парня, и она предпочла обнять себя руками, даже хоть немного унять дрожь. Парень медленно развернулся, и от его цепкого холодного взгляда атмосфера в классе разительно изменилась от той, что была ещё секунду назад. Кажется, многие в помещении осознали свою вину и все риски злости их лидера. Шаги, приближающие его ближе к Скарамучче, напоминали будто биение сердца или тиканье часов, и когда они прекратились, всем стало ясно — сейчас случится что-то непоправимое.       Девушка, как никто, знала, в каких ситуациях и при каком давлении на человека тот способен шокировать окружающий своими действиями. Однако, её взгляду было не дано уследить за каждым произошедшим действием, вновь отмечая лишь последствия очень резких телодвижений, произошедших за пару секунд. Кажется, будто бы всего лишь моргая она пропускала уже что-то важное. Но Аякс резко схватил Скарамуччу за ворот рубашки, с силой потащил в сторону стены уже перехватив мальчика за волосы второй рукой, с силой приложил того лбом о бетонную стену. Он сделал это так быстро, что никто не успел среагировать, дабы сделать хоть что-то. Прямо в проходе между партами и окном сын директора холодным взглядом смотрел на истекающее кровью лицо Скарамуччи, впоследствии резко пиная ботинком того в живот и таким образом прижимая к полу.       В классе раздались испуганные крики, а когда Синьора взяла в руки телефон, дабы заснять происходящее, Аякс вырвал мобильник из её рук и швырнул в стену, отчего тот покрылся множеством трещин и стал просто-напросто не совсем работоспособным. Крики учителя превзошли все ожидания, она кинулась в сторону учеников, но Тарталья усмиряющим взглядом посмотрел и на неё. Его голубые глаза, обычно полные каких-то насмешливых бликов, сейчас казались стеклянно-пустыми и холодными, словно у настоящего убийцы. — Что такое, учитель? Хотите остановить меня и отвести к отцу? Думаете, это справедливо? — парень кивает в сторону проектора. — Я всего лишь защищаю вас, и брата своей одноклассницы. И этот цирк… мне уже надоел. — Он поднимает Скарамуччу за грудки, замечая, что тот после удара и лыком не вяжет. Не мог же он так просто отключиться? На паркет капнуло пару капель крови. Когда Тарталья осознал произошедшее и шокированно огляделся вокруг, встретив полные осуждения взгляды одноклассников, со стороны учителя он услышал лишь одно: — У тебя будут большие проблемы, Аякс Тарталья.       Парень переводит взгляд на Сяо и видит в его руках телефон, направленный прямо на него. В этот же момент тот завершает видеозапись и убирает мобильник в карман, невозмутимо смотря на одноклассника и затем отводя взгляд куда-то в сторону. Может ли быть такое, что… до справедливости никому в принципе нет дела? Он крепче сжимает кулак на воротнике своей жертвы, замечая, как на его губах расплывается самодовольная улыбка. Хорошо. Пусть будет так. Плевать на его репутацию. Плевать на эту мразь.       Аякс откидывает врага в сторону, словно ненужную плюшевую куклу и становится перед учителем, чувствуя влагу на руках и с разочарованием осознавая, что он всё-таки запачкался в крови этого урода. Одноклассники тут же подбегают к Скарамучче с помощью подручных средств стараясь сделать всё возможное, чтобы помочь, когда как Сяо, Чжун Ли и Люмин сидят на своих местах, наблюдая за другом. А Тарталья лишь опускает взгляд в пол, дабы не смотреть на лицо учителя, изуродованное множеством эмоций. Какие слова так и порываются вырваться из её рта?       Без доказательств в свою пользу, так получалось, что он избил Скарамуччу просто так.

***

— Как вам идея после школы зайти в какое-нибудь кафе и помучить матан перед завтрашней контрольной? — с лёгкой улыбкой на губах произносит Итер, поспешно переодевая обувь у раздевалок и с любопытством глядя на своих друзей, которые, правда, сейчас были не в полном составе, так как Чун Юнь поспешно покинул их, сказав, что ему срочно нужно на очень важную встречу с каким-то юношей из другого класса. Возможно, это был Беннет, однако, почему-то, никто особо в это не верил. — Ха-ха, было бы здорово, иначе мы точно ничего не напишем, — достаточно быстро согласился Кэйа, и хотел было сказать что-то ещё, но его прервали громкие голоса в рекреации. Пара врачей в спешке пересекали коридор, вооружённые большими чемоданами со всеми нужными медицинскими принадлежностями, а за ними быстрым шагом шла пара учителей и… директор. — Ох, это ещё что такое…? — Кажется, где-то что-то случилось? — выразила предположение Паймон. — Да, очень логичное умозаключение, — подбоченился Дилюк, внимательным взглядом изучая суетящийся народ. Однако, его глаза расширились, когда за той небольшой толпой теперь последовали и милиционеры в характерной униформе и фуражках. — При исполнении, вот только для чего их вызвали? «Быстрее, на третий этаж» — послышался голос одного из учителей, толпа засуетилась, разгоняя толпы школьников, бегущих к раздевалкам, дабы отправиться по домам, чтобы не мешали. Компания друзей напряглась, сотрясаемая каким-то недобрым предчувствием. Итер переглянулся с Дилюком и Кэйей, те, в свою очередь, между собой, и в итоге, следуя чувству мужской солидарности, они уверенным шагом направились в рекреацию. — Эй, стойте! — кричит им вслед Паймон. — Вы что, серьёзно?! Что за привычка влезать в проблемы?! — Мне тоже интересно! — весело подметил Венти и бегом пустился за ними. Девочка лишь глубоко вздохнула и понеслась за своими друзьями, ежеминутно возмущаясь их рвению находить лишние приключения на одно интересное место.       Однако, поднявшись на третий этаж, умудрившись обойти стороной толпу элитных учеников и совсем не вписываясь в окружение, они увидели совсем не то, что ожидали. Скарамуча, лицо которого было в крови, лежал на носилках и ехидно усмехался, самодовольно убирая свой теелфон в карман, будто выполнил какую-то миссию, пока врачи протирали его лоб спиртом и перевязывали голову первичным бинтом; учитель элитных классов по искусству вместе с парой учеников и со слезами на глазах обсуждала произошедшее с прибывшими милиционерами, что услужливо даже принесли ей стаканчик воды; помимо этого всего, на весь этаж раздавался громкий и грубый голос директора. Итер перевёл взгляд в сторону источника звука и увидел спину Тартальи рядом с директором. Мужчина в гневе размахивал руками и каждый раз порывался как будто бы ударить сына, его громкая и грубая речь разливалась по коридору басом, заставляя сжаться, вызывая желание сбежать или скрыть куда-нибудь. Резкие жесты, лишённые сдержанности, рассекали пространство, пока Аякс, опустив голову и смотря в пол, стоял перед ним, сложив руки на груди. Мальчик не мог рассмотреть его лица, но он был уверен, что чувствует себя Тарталья прискорбно.       Не успел юноша толком осмотреться, как тут же почувствовал, как кто-то подбегает к нему и крепко обнимает, а когда этот «кто-то» отстраняется, мальчик в шоке узнаёт лицо своей любимой сестры. Руки Итера дрожат, он неумело обхватывает ими ладони сестры и заглядывает в её слезящиеся глаза. — Люмин! Ты… ты наконец-то тут… я… ох… — он не знает, как сложить все свои мысли в единую реплику, но Люмин вовсе и не требует от него складной речи, мягко улыбаясь и в ответ сжимая его дрожащие ладони. — Прости, Итер, пожалуйста, прости меня! Тарталья объяснил мне всё!!! — восклицает девушка. — Прости, что избегала тебя! Прости, что не была рядом тогда, когда тебе так нужна была помощь! Я самая отвратительная сестра… и только из-за меня… Только из-за меня происходит всё это! — Ч-что ты такое говоришь, Люмин? — Лепечет мальчик, замечая, как слёзы катятся по её щекам и совсем не соображая, что вызвало у неё такую реакцию. — Итер… нам лучше уйти, — Кэйа с серьёзностью в лице прикасается к плечу мальчика, тем самым заставляя его осмотреться. А вокруг стояли ученики элитных классов, и большинство из них как-то криво ухмылялись, смотря на него. Их лица в удивлённых глазах Итера как-то искривлялись и темнели, напоминая страшных монстров, противных до мурашек. Их кривые рожи и усмешки вызывали столько отвращения, что мальчик не знал, куда деваться. «Это ведь тот самый, да?» — «Ага, с тех самых фоток» — «Которые Скарамучча только что кинул в общий чат элитных, что ли?» — «Да-да». Люмин сжала губы, поднимая взгляд на шокированное лицо брата. — Я всё испортила… я… нет, сейчас не время. Пожалуйста, Итер, просто знай, что Тарталья защищал тебя! Он очень разозлился из-за того, что произошло, и его целью было просто отстоять твою честь, слышишь? Что бы тебе не сказали, Аякс — хороший человек! — девушка вновь притянула брата ради объятий, не замечая его остекленевшего взгляда. У пары стоящих спинами к ним молодых людей он увидел на экране мобильников фотографии, на которых узнал себя. И теперь столь нечёткая картинка начала приобретать смысл. Над ним смеялись все элитные классы. И как бы крепко не обнимали его руки сестры, как бы не сжималась ладонь Кэйи на его плече, и какими бы гневными взглядами не смиряли народ его лучшие друзья… ничто из этого уже не смогло бы спасти его.       Какое-то время он цеплялся руками за свитер сестры, но уже скоро его руки ослабли и… опустились. Люмин встревоженно отстранилась от брата и широко раскрыла глаза, с ужасом замечая совершенно пустое выражение лица. Из его правого глаза текла слеза, а губы дрожали. Девушка в очередной раз осознала свою ошибку. В погоне за беспамятством она совсем забыла про своего самого близкого и самого родного человечка. Пока она старалась забыть прошлое и зарыть глубоко в себе самые светлые чувства, тот искал встречи с ней, и из-за неё попал в обстоятельства крайне неприятные.       Крик директора затих, и уже вскоре вся суета постепенно сбавляла обороты. Тарталья какое-то время стоял на месте, с гневом сжимая кулаки и тяжело дыша от ненависти, но в конце концов он заставил себя успокоиться и обернуться. И когда он заметил среди множества учеников своего возлюбленного — в груди всё сжалось. Итер знал. Аякс опустил голову и чертыхнулся, хмурясь. Он не смог защитить того, кого так любит. А сейчас, уже не будучи учеником школы отца, все его возможности канули в пучину. — Директор, постойте пожалуйста, — по коридору разнёсся звучный голос Альбедо. Дилюк и Кэйа перевели внимательные взгляды на него, так же как Венти, Паймон и Люмин, что прижимала Итера к себе объятиями. Бармен отметил про себя, что сегодня его друг детства выглядел куда более уверенным в себе, нежели чем всегда, и школьный костюм сидел на нём идеально. Появлялось ощущение, будто бы он уже давно в выпускном классе и собирается покинуть школу вот-вот. — Мне кажется, что ваш сын поступил более, чем благородно. Взгляните на это, — парень протянул мужчине телефон, показывая переписку с Скарамуччей, что прислал в общий чат фотографии Итера, а затем, пользуясь образовавшейся паузой и тишиной в коридоре, открыл в телефоне список записей диктофона. — Так же, я был в клубе тогда, когда были сделаны эти фотографии, и я утверждаю, что сделаны они были Скарамуччей. Послушайте запись нашего разговора, когда я обнаружил его телефон забытым на… одной из коек клуба.       На весь коридор раздалась запись их разговора в ту ночь. Ехидные усмешки Скарамуччи нельзя было спутать ни с чем. — Заверяю вас, что Скарамучча умышленно споил бедного юношу, развратил, сделал фотографии и разослал всей параллели. Помимо этого, именно он и отредактировал презентацию учителя так, что там оказалась одна из этих фотографий, хотя, в пользу этого положения у меня доказательств нет, — юноша многозначительно взглянул на учительницу, — однако, пора бы уже давно отойти от этих глупых правил. Доказательства? А разве всё происходящее в этой школе уже не весомое доказательство? Почему из-за этого все должны страдать? Ваш сын защитил юношу, которого прилюдно унизили, а вы приняли решение унизить его за благородный поступок? Кого действительно нужно исключить, так это его, — Альбедо указал рукой на Скарамуччу, что злобно нахмурился в его сторону. — Ты… сраная блоха, да что ты вообще знаешь! Всё это подделка! — Да, особенно твоё сообщение в общем чате, — усмехнулся Альбедо, — прости, Скарамучча, но для роли злодея ты слишком тупой.       Директор сосредоточенно взглянул на Альбедо, скептично вглядываясь в экран телефона и переводя взгляд на его лицо. Но куда больше он удивился, когда прямо за спину Альбедо встали Чжун Ли и Сяо, многозначительно глядя на мужчину, а так же заставляя своего друга немного удивиться. Таким образом они показывали, что встают на его сторону в этом вопросе, без лишних слов и препираний. — Хотя бы здесь вы должны стереть разницу между обычными классами и элитными. Мальчик, что пострадал из-за действий этих людей и теперь будет какое-то время терпеть травлю… вы подумали о нём? Хоть раз… хоть раз забудьте уже о репутации школы и помыслите здраво! Да, вы оставите в школе своего сына. Да, он избил другого ученика, тем самым приобретя дурную славу. Но всё это ради благой цели, а не из грязных побуждений! — Альбедо переходит на более низкий тон, совсем не замечая удивлённых взглядов учеников. Многие уже с сомнением смотрели на присланные фотографии, кто-то и вовсе отводил виноватые взгляды в сторону. Синьора лишь высокомерно хмыкнула, отмечая, насколько жалко сейчас выглядит Скарамучча. — Довольно, Альбедо! — громко произносит директор, заставляя юношу перевести дыхание и с нескрываемым нетерпением взглянуть в ответ. — Я вижу, что ты пытаешься защитить своих знакомых, пытаешься восстановить справедливость. Если всё действительно так, как ты говоришь, и Скарамучча по правде промышлял такими подлыми схемами, то он больше не имеет права называться учеником этой школы. Но… — мужчина окинул взглядом возмущённое лицо виновника всех событий, а затем вновь перевёл серьёзный взгляд голубых, как у сына, глаз, на заместителя президента студенческого совета, -…Аякс в этой школе учиться так же больше не будет. И это не обсуждается. — Но… — только собирается возразить что-то Альбедо, но директор проходит мимо него. — Я всё сказал. А теперь… разошлись все быстро! Что столпились! По домам! — мужчина кричит на учеников, отчего те поспешно покидают коридор, стремясь поскорее в раздевалкам.       Дилюк внимательно смотрит на Альбедо, что устало вздыхает после своего напряжённого разговора и тут же ловит взгляд друга детства на себе. Рагвиндр не отводит взгляд, с некоторой благодарностью смотря на юношу, на что тот лишь слегка улыбается, а после разворачивается к своим друзьям из студенческого совета и подошедшему к ним Тарталье. — Прости, Аякс… я пытался, но… — юноша устало вздохнул, на что тот лишь слегка улыбнулся и потрепал блондина по голове. — Забей, я только рад уйти из этого ада. Хотя… — Аякс обернулся в сторону своих знакомых обычного класса и помахал им рукой. Заметив опустошённый взгляд Итера, полный слёз, Тарталья плотно сжал губы и отвернулся в сторону, протирая пальцами переносицу. — Чёрт бы всё это побрал. Старик совсем из ума выжил, удача, что он прислушался к тебе. Мне он и слова не позволял вставить… Думаю, нам всем сейчас просто нужно время после всей этой суматохи. Слишком много действий под влиянием эмоций. Кстати, я не знал, что ты тогда наткнулся на Скарамучу… — Он был самой большой занозой в заднице почти всегда, — устало вздохнул Сяо, складывая руки на груди, — но что с тем мальчиком? — Как человек, который собирал компромат на меня, может вообще говорить что-то подобное? — Тарталья осуждающим взглядом окинул юношу, а затем хмыкнул и направился в сторону своих знакомых из обычного класса. — Кажется, он стал совсем другим, да? — произнёс Сяо, смотря тому вслед. — Нет, он всегда был таким. Это Аякс, — сдержанно ответил Чжун Ли, впоследствии провожая взглядом врачей с носилками Скарамуччи, — думаю, «Школьный дозор» придётся перенести, школу ждут разбирательства. Пойдём. — Ага…