school impact

      Они как-то и слова даже друг другу не сказали, немного не в своём характере демонстрируя крайнюю молчаливость. Итер смотрел исключительно себе под ноги, пока подходил к стойке, когда как Сяо с неким сомнением следил за ним взглядом, силясь понять — что только могло случиться у этого юноши, чтобы его выражение лица оказалось настолько печальным? Было неприятно видеть его таким, потускневшим и уставшим, но отчего-то сердце чуть радовалось от того, что тот пришёл именно сюда. — Чай? — Адепт вкрадчивым тоном старается начать диалог. — Не хочу. — Зачем пришёл тогда? — Поговорить надо, — путешественник отводит взгляд в сторону, чуть отворачивается, чёлка в миг скрывает его глаза, а Сяо лишь в нетерпении поджимает губы, даже несмотря на свою любовь, противится этой ужасной привычке юноши всё затягивать. Раз уж ты пришёл поговорить, то какого же чёрта стоишь и просто молчишь? Это неловко. Он не знает, как поступать в таких ситуациях. Тем более, а что говорить? Тем не менее адепт терпеливо ждёт, складывая руки на груди и чуть прикрывая глаза. Ничего, если Итеру нужно время, то он вполне может его дать, лишь бы только то, что тот собирается сказать, не стало бы для него чем-нибудь разрушительным. — Знаешь… мы столько уже пережили вместе. И весь последний год школы был таким весёлым, но… сейчас. Что происходит сейчас? Я думал, что мы всегда будем вместе… — Ближе к делу, — вздохнул собеседник. — Люмин уехала с Дайнслейфом в романтическое путешествие. Она… много раз просила у меня прощения, но я и так уже понял, что, кажется, чем больше времени проходит, тем сложнее нам проводить время только друг с другом. Я просто боюсь. Боюсь снова её терять. А теперь я снова один, — Итер зарывается руками в собственные волосы, когда как Сяо смотрит на него с нескрываемым удивлением. Ему казалось, что после всего пережитого, Люмин наоборот будет желать провести как можно больше времени с братом, однако, как оказалось, сердечные дела в списке её приоритетов заняли первое место. Люмин и Дайнслейф. Конечно, парень видел всё происходящее между этими двумя уже целый год, и догадывался насчёт характера их взаимоотношений, но он никогда бы не подумал, что Люмин позволит себе своими отношениями ранить единственную свою семью. И тем не менее, она ведь имеет право на то, чтобы жить так, как желает её сердце, разве нет? — Сделай мне самый горький и отвратительный чай! Прошу! — Хорошо, но не забудь, что это не бесплатно, — адепт сразу же принимается за приготовление, правда, всё-таки не решаясь оставить своего посетителя без словесной поддержки, — знаешь, Чайный дом — это не кабинет психолога, однако, я всегда готов помочь тебе. Так что, эм, если вдруг ты подумаешь, что тебе одиноко, — парень выдвинул из шкафчика две коробочки разных видов чая, а после развернулся к Итеру, смотря на него всё-так же спокойно, но произнося совершенно смущающие вещи, — то ты можешь звать меня, когда угодно. Я могу взять хоть неделю выходных, если пойму, что нужен тебе.       После своих слов Сяо сразу же принимается за работу, но Итер, вслушиваясь в тихий шелест заварки, чувствуя отчего-то сладкий запах ягод и прислушиваясь к звукам с улицы ранним утром, наблюдает за ним, не способный оторвать глаз. Излишне спокойным взглядом он очерчивает тёмно-зелёные локоны, кое-где выкрашенные ярким голубым оттенком, бледную кожу лица, рабочую униформу, сидящую на чуть подкаченном теле так, словно она была создана именно для него, и думает только об одном — как же всё-таки удивительна может быть эта жизнь. Два совершенно разных мира, а Сяо здесь даже внешне почти не отличался от того, каким был и там, в мире, о котором теперь можно лишь слагать легенды. Уже очень долгое время он не может не наблюдать, не подмечать деталей. И хотя Итер прекрасно понимает свои чувства, хотя и принял их уже какое-то время назад… может ли он заявить о них так открыто? — Один человек однажды сказал мне кое-что, — тишина вдруг нарушается спокойным голосом адепта, — «пока ты смотришь в землю, ты не увидишь солнца». Казалось бы, что может быть элементарнее? Звучит глупо. Но ты попробуй примерить это на свою жизнь, — Сяо сворачивает край пакетика, закрепляя его лентой, наклеивает стандартную наклейку Чайного дома и протягивает заказ Итеру, ловя на себе его удивлённый, но очень чувственный взгляд. — Я люблю тебя, — шепчет юноша, когда как его собеседник чуть хмурится, шире приоткрывая глаза от неожиданности. — Что ты… — только хотел спросить Сяо, как юноша тут же забрал пакетик чая, оставил на стойке пару купюр в оплату заказа и поспешно выбежал из Чайного дома. Адепт хотел было вылететь из-за стойки, дабы догнать путешественника и вытащить из него ответы на все свои вопросы, но понял в один момент, что в этом будет крайне мало смысла. Юноша сейчас не в состоянии отвечать, ведь сам, наверное, ещё ищет ответы на все свои вопросы. И всё же. — Он… любит меня?       Сердце пропустило удар, а может даже несколько, а скорее всего и вовсе остановилось, так как дышать стало почти невозможно тяжело, пусть и окна все были раскрыты. Сяо облокотился о стойку, закрывая ладонями лицо, мучаясь от всего того, что вдруг ураганом разбушевалось внутри него. И как только этот прыткий мальчишка мог так с ним поступить? Просто выплюнул своё признание и оставил Сяо в исключительно идиотском положении. Теперь ему мучиться, думать об этом, спрашивать себя, не послышалось ли ему и надеяться, что… путешественник был серьёзен. Надеяться, что всё это не просто мимолётная влюблённость, и что всё это — не продолжение тех «игр» из того мира, где Итер принадлежал ему телом, но… не сердцем. И как в целом любить того, кто живёт уже так долго и сменил множество миров? Как в конце их пути заставить Итера смириться с тем, что Сяо здесь — не вечен? Стоит ли подвергать его такой боли? Ведь однажды всё закончится…       Сяо помотал головой, будто стараясь вытряхнуть из головы своё прошлое мышление, от которого так долго старался отучиться. Чжун Ли ведь так много раз уже говорил ему, что самое важное — это наслаждаться тем, что происходит сейчас, не думать о том, что это закончится. Иначе даже счастье настоящего превратится в горечь будущего.       Тем временем, Итер в панике перебегал улицу, прижимая к груди пакетик чая и, весь красный, совершенно не веруя в то, что из него и вправду так неожиданно вырвалось это признание. Но в тот момент, когда Сяо говорил ему те слова, он выглядел так мужественно и красиво, что сердце юноши просто не выдержало такого напряжения. Может быть, он способен понять сестру и то, почему она решила на какое-то время отправиться вместе с Дайнслейфом туда, где никто не стал бы им мешать? Может быть, она и брату решила дать такую возможность, дабы он разобрался со своими чувствами? Кто знает. Зная Люмин, всё это может быть правдой, как не посмотри.       Дом встречает его теплом и обжитым уютом, но кажется немного пустым. Вот в этой гостиной они однажды сидели всей толпой и обсуждали ситуацию в школе, здесь же праздновали наступление Нового Года, дни рождения ребят и столько всего прочего, что теперь, если сравнить заполненную голосами комнату с нынешней тишиной — сердце сожмётся от боли. Вернутся ли в этот дом все эти звонкие голоса и смех? Вернётся ли обратно эта дружба, и как сильно она изменится? Наверное, Итеру не суждено об этом узнать, но он отчего-то уверен — всё это зависит только от него. А уж он точно не позволит угаснуть огоньку их дружбы.       В одинокой кухне он заварил свой новый чай. Просил самый горький не просто так — хотелось неприятными вкусами выжечь весь стыд и боль, что разрывали сердце, по привычной и простой схеме: клин клином. Горячий кипяток разбавляет заварку, вода окрашивается почти сразу же в тёмный ало-коричневый оттенок, а Итер чувствует необычный запах. Решается глотнуть только тогда, когда эмоции внутри отчего-то захлёстывают его очередной волной, но ожидание горького и отвратительного вкуса не оправдывается. Юноша широко раскрывает глаза с выступившими на краях слезами. Этот чай… был так сладок. Вкус лесных ягод и сладость трюфелей вдруг заполнили дыру в сердце, согревая тело и заставляя вдруг осознать парочку вещей. Сяо намеренно сделал ему именно такой чай. Каждый глоток отчего-то ассоциировался с любовью и заботой, лёгкой жалостью; и от мягкости вкуса, и от осознания, что этот чай создан руками адепта, Итер не знал, как сдержать свои слёзы. И теперь даже не от горя, а от… трогательности всего этого. Он мог лишь трепаться, а Сяо всегда показывал свои чувства исключительно… действиями. Мог сказать убираться, но напоследок угостить лишней тарелкой тофу. Он всегда будто бы любил сильнее многих.       Сяо чуть вздрогнул от неожиданной вибрации смартфона в кармане, не смог не проверить сообщения. А там, в диалоговом окне с Итером, было лишь одно коротенькое новое сообщение: «Чай очень вкусный». Лишь пара слов, а адепту кажется, будто бы он готов отдать этому юноше всё, что у него есть. Продолжение следует…