Не время для ненависти, Малфой!

Гарри — Дорогой, все в порядке? — послышался взволнованный голос Джинни, и прохладные пальчики жены тронули обнаженную кожу запястья Гарри, который внезапно застыл среди расходящихся людей на перроне вокзала Кингс Кросс. Поезд давно уехал, родители и родственники отправившихся в Хогвартс детей потихоньку рассосались в порталах и аппарации, шумная семья Уизли, включая Рона, Флер и Билла, ушли только что, один хмурый и чрезмерно бледный Джордж мял в руках красно-желтый гриффиндорский шарф и все смотрел вслед белесому дыму паровоза. Гарри встряхнул головой, потирая кончиками пальцев переносицу и массируя веки, слабо улыбнулся супруге и окинул последним взглядом перрон. Что-то болезненно знакомое повисло в сердце, что он никак не мог распознать, и эта пытка неизвестностью была действительно невыносима. — Где Лилс? — наконец, посмотрев в обеспокоенные карие глаза Джинни, спросил Гарри, ободряюще сжав ее хрупкую ладонь. Джинни махнула другой рукой в воздухе, ответив: — Папа и мама забрали с собой, она давно хотела встретиться с Хьюго и Доминик, — она ласково улыбнулась, легко обнимая Гарри за плечи. — Сегодня в Норе праздничный ужин, милый, нас с тобой уже ждут. Гарри согласно кивнул, собираясь с мыслями. Медленно выдохнув, он отбросил страшившие его мысли, затолкал безмерное чувство потери в дальний ящик своего сердца и, дождавшись, когда Джордж аппарирует, сжал руку жены и аппарировал следом. * * * Нора сияла мягким оранжевым светом из окон. Маленькие огоньки светлячков порхали в свежем осеннем воздухе, а за огромным, уставленным бесчисленными вкуснейшими блюдами, столом, шумно переговариваясь, сидела семья Уизли в полном составе, за исключением подростков школьного возраста. — Какое счастье, Молли, что вы, наконец-то, позволили нам помочь вам с ‘емонтом, до’огая! — щебетала как всегда замечательно выглядящая, даже во время беременности, Флер, нежно обвивая руками локоть своего раздобревшего мужа. Билл мягко смеялся, споря с отцом по поводу развития машиностроения у магглов. — Они до 2025 года даже экономический план продумать не могут, о чем речь, папа? Машиностроение напрямую зависит от финансового вложения государства в добывание руды и нефтегазовую промышленность, а у них пока что нет даже никакой макроэкономической модели «затраты-выпуск», чтобы систематизировать это. Плюс, ресурсы Земли не бесконечны… Гарри внимательно слушал Билла, периодически согласно кивая, поскольку он вырос среди магглов, то прекрасно осознавал, насколько Билл может быть прав. Джинни болтала с Анджелиной, которая завязывала ленты в рыжие косички Роксаны. Тедди помогал Молли ставить на стол пудинг и пирожки, Рон обсуждал с немного подвыпившим Джорджем идею новой волшебной вредилки, Перси и Одри нянчились с малюткой Люси, Хьюго, Лили и Доминик играли в плюй-камни на веранде, а вокруг царила безмятежность и уют. Бросив взгляд на другой конец стола, он внезапно встретился с безмерно грустным взглядом ореховых глаз Гермионы, и когда их взгляды пересеклись, она вздрогнула, сильно побледнев, и быстро отвела глаза. Гарри понял сразу, что что-то идет не так, и, дождавшись, когда Гермиона посмотрит на него снова, дернул головой в сторону, мол, давай, выйдем. В сгущающихся сумерках недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул уже тянуло сыростью от воды, стрекотали сверчки, а небо над бесконечными травяными полями окрасилось в изумрудно-пурпурные цвета. Из дома слышались голоса родных, смех детей и звон приборов и стаканов. Гермиона зябко обнимала худыми руками себя за плечи, и Гарри обвел вокруг нее палочкой, вызывая струю теплого воздуха из кончика. Она слабо улыбнулась, устремив все такой же грустный взгляд куда-то за пламенеющий горизонт. Гарри молча стоял рядом, крутя в руках свою палочку из остролиста, давая Гермионе время подумать. Между ними не было неловкости или дискомфорта, напротив, они были настолько близки, что просто молча стоять рядом друг с другом им было приятно. — Знаешь, Гарри, я видела тебя сегодня на перроне, когда ты проводил Джима и Ала в поезд, — тихо заговорила Гермиона, так и не посмотрев на Гарри. — Ты тогда выглядел по-настоящему гордым отцом, а на твоем лице было спокойное и довольное выражение. Она повернула лицо к нему, бросив на него быстрый, полный горечи, взгляд. — И мне стало так безумно грустно, что наше безоблачное счастье, вся наша замечательная и добротная жизнь, в общем-то, построена на горе трупов. Гарри шумно выдохнул, крепко схватив ее за плечо, повернул и прижал к себе. — Герм, ну, ты чего! — он гладил ее по спине, чувствуя, как она начинает дрожать от сдерживаемых рыданий. — Герми, почти двадцать лет прошло, ты же знаешь… — Не говори мне, что ты никого из них уже не помнишь! — заглушенный грудью друга крик Гермионы прозвучал жалобно, надрывая последнюю жилу в сердце Гарри. Он хрипло выдохнул, задохнувшись от подступившего к горлу прогорклого комка, и поднял голову, опираясь подбородком о макушку Гермионы. Мама, папа, Сэдрик, Сириус, Дамблдор, Грюм, Добби, Снейп, Фред, Люпин, Тонкс и прочие герои из Ордена Феникса. Слезы, вскипевшие в уголках глаз, больно защипали в носу, и он досадливо смахнул их тыльной стороной ладони, прокашливаясь. — Родная, — мягко позвал он ее, добиваясь проблеска скептицизма в ее глазах. Она не очень любила, когда с ней нежничали и называли сладостными словами (все, кроме Рона, разумеется), поэтому Гарри воспользовался этим приемом для возвращения толики спокойствия в ее разум. — Ты же знаешь, что я отдал бы все, что угодно, все силы, жизнь положил бы на то, чтобы вернуть их назад, но это невозможно, понимаешь? Не-воз-мож-но. Мертвые не воскресают. Хотя у Волдеморта это вышло, но он и не был до конца мертв… Вдруг на лице Гермионы появилось решительное выражение, да так резво и живо, что Гарри не успел и опомниться. Она отстранилась, сжимая и разжимая пальцы в кулаки, приложила ладонь к губам, внимательно рассматривая удивленного и напряженного Гарри. — А что, если я нашла способ, который помешает Волдеморту убить всех их? Голос Гермионы был обрывочно тихим настолько, что Гарри едва слышал ее в сумеречной осенней тишине, но все равно, по его спине прокатился холодок надвигающейся опасности, который каждый раз появлялся, когда он чувствовал грядущие изменения. Она смотрела на него все таким же твердым и несколько властным взглядом, все так же держа руки на талии. — Ты же понимаешь, что если что-то изменить в прошлом, это неотвратимо повлияет на будущее. — Гарри положил ладонь на плечо Гермионы, приблизив свое лицо к ней, взглянул спокойно в ее хмурые глаза. — То есть, ты можешь не стать женой Рона, у тебя исчезнут твои Роза и Хьюго, я могу остаться вообще без семьи. Гермиона, неужели ты готова пожертвовать своей замечательной жизнью ради давно почивших? Она встряхнула волосами, ответив резко, четко отделяя фразы: — Замечательной?! Гарри, я не чувствую себя счастливой, когда в мозгу постоянно возникает мысль, что вся моя жизнь существует только благодаря жертве многих дорогих мне людей. — Ты из-за Фреда так сильно страдаешь, что ли? — Гарри недоуменно вгляделся в ее моментально погрустневшее лицо. — Видимо, так оно и есть. — У тебя всегда были превосходные способности в психоаналитике, Гарри, — тихо ответила она, снова отворачиваясь. — Но не только из-за него. Разве ты бы не хотел жить полноценно, рядом с родителями? Разве не хотел бы счастья для Тедди с его мамой и папой? Он же никогда по-настоящему не улыбался, или, по крайней мере, я этого не видела. — Гермиона снова посмотрела на Гарри, заговорив громче. — Я хочу все исправить, потому что появился реальный шанс сделать это. И с тобой, или без тебя — я все равно сделаю это. Гарри молчал, изучая ее нахмуренные брови, пролегшие морщинки в углах глаз, тонкую складку между бровями, горькие морщины у рта, проблеск седины в ее каштановых волосах, и понимал, что они уже достаточно повзрослели, чтобы отпустить всех тех, кого любили. Но Гермиона этого не понимала, и Гарри старался объяснить ей, в чем она не права. Так они проспорили шепотом еще около полутора часов, пока небо совсем не потемнело, и звонкий голос Джинни не позвал их обратно к столу. Вынесли праздничный пирог, семья радостно галдела, и Гарри внимательно посмотрел на Джорджа, который выглядел серым пятном среди ярких рыжих голов. Он так же, как и Тедди, не улыбался, а лишь поджимал губы в подобии улыбки. Анджелина с заботой что-то шептала Джорджу, и он кивал, но спокойствие так и не появлялось на его лице. Гарри глубоко задумался, сидя за столом, и настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как все давным-давно разошлись, Молли и Артур убрали все со стола, Джинни с Анджелиной отправили всех по домам и сами ушли, и остался только поникший седой Джордж и Тедди, играющие партию в шахматы. Очнувшись от дум, Гарри прокашлялся, встряхиваясь, подошел к шахматному столику, присаживаясь рядом с ними. — Ты в порядке, крестный? — тихо спросил Тедди, положив прохладную ладонь ему на плечо. Гарри утвердительно кивнул, переводя взгляд на Джорджа. Тот долгим тоскливым взглядом смотрел на часы в углу гостиной. Стрелка с именем Фред, не двигаясь, зависла перед надписью «Смертельная опасность». Горький комок снова подкатил к горлу Гарри, и он судорожно сглотнул, пытаясь выдохнуть как можно дольше. — Так, я понял, — внезапно сказал Гарри, резко вставая на ноги и направляясь к выходу из дома, провожаемый двумя недоуменными взглядами. Решимость поселилась в его сердце. Драко Жизнь Драко Люциуса Малфоя была весьма и весьма недурна, как он сам полагал. Бизнес шел в гору, наука развивалась, магический мир жил своей бесхитростной и спокойной жизнью, без особых изменений. Послевоенное время текло спокойно, никаких судов над четой Малфоев и Драко не проводили, поскольку Нарцисса спасла Гарри Поттера от Волдеморта, а сам Драко не раз помогал Поттеру, ну, а Люциус и так успел отсидеть срок в Азкабане и за внушительные заслуги перед Министерством его оставили в покое. Теперь Люциус с Нарциссой жили во Франции, Драко видел их очень редко, но всякий раз тепло проводил с ними время. Его одиннадцатилетний сын Скорпиус радовал своими успехами в учебном процессе, а сам Драко счастливо и довольно проводил время со своей чудесной женой Асторией. И жизнь была вполне себе так хороша, хотя с сентября 2017 начали происходить странные вещи. Сначала странная газетная статья, от которой утро 1 сентября было чертовски безыскусно испорчено, затем встреча с Поттером на вокзале Кингс-Кросс — откровенно говоря, не очень-то это прожигание друг друга глазами можно было назвать встречей, скорее, неприятным обменом любезностями. Но осадок от этого удивленного и яркого зеленоглазого взгляда остался в душе Драко надолго. Какая-то волна мурашек каждый раз пробегалась от затылка по шее, когда Драко вспоминал об этом и невольно потирал кончиками пальцев место за воротником. Правда, встреча с Поттером была очень скоро забыта и погребена под восхитительными поцелуями и вечерами с Асторией. А как иначе, сын, наконец-то, уехал в школу, и Драко с Асторией будто сорвались, буквально при любой возможности приникая друг к другу, возбуждаясь моментально, и эта сладость, которую они оба испытывали, заставляла сердце Драко теплеть. Что могло пойти не так в их чудесной жизни? В прекрасный октябрьский вторник, Драко, одетый в изумительное орехового цвета пальто, прогуливался со своей супругой по Ковент-Гарден. Они уже почти дошли до Пикадилли-стрит, но тут Астория схватилась тонкими пальчиками, затянутыми в перчатки из оленьей кожи, за горло, пытаясь освободить себе воротник. — Драко… — прошептала она, закатывая глаза и оседая на руках у обомлевшего мужа. Малфой моментально взял себя в руки, сглотнув неприятный комок подкатившей паники, наложил на них дезиллюминационные чары и аппарировал ко входу в больницу Святого Мунго. Манекены равнодушно проводили его пустыми лицами, и Драко пролевитировал бессознательную жену прямиком в приемный покой, кидаясь к медсестре в холле. — Мадам, мне понадобится специалист по проклятьям, и срочно. Ведьмочки быстро сориентировались, наложили чары стазиса и аккуратно перенесли его жену на железную каталку, укрыв теплым покрывалом, направили медиведьму и Асторию с Драко с помощью обычного механического лифта на шестой этаж, запретив тому пользоваться какими-либо чарами до осмотра колдомедика. Среди желтых стен коридоров без окон, с множеством дверей, Драко чувствовал себя загнанным в клетку, вышагивая из стороны в сторону. Он смотрел на до синевы бледное лицо своей жены, то поправляя ей выбившуюся из косы прядь, то снова начинал шагать по коридору, то садился на стул у дверей кабинета. Мимо изредка спокойно проходили медсестры, и вот, когда Драко уже начал свирепеть, дверь кабинета отворилась и врач пригласил его к себе. — Мистер Малфой, Астория с рождения проклята, это сильные кровные чары, я не смогу их снять, вы же знаете, — сказал целитель, проводив Драко к столу. Малфой стоял, сжимая и разжимая кулаки, и собирался с мыслями. — Да, сэр, я давно в курсе, еще до рождения сына. Дело в том, что я не ожидал проявления проклятья в этом году. Все прогнозы ставились лишь на 2019 год. — Понимаю, вам трудно это принять, — колдомедик заглянул в глаза Драко, положив сухощавую ладонь на стол. — Но вашей супруге становится все хуже. И я не уверен, что она долго продержится. Драко сильно сжал челюсть и коротко дернул головой. Минуты в приемном покое тянулись бесконечно долго, и Драко не находил себе места, постоянно оглядываясь на белую дверь, отделяющую коридор и кабинет магического диагностирования и профилактики. Где-то к пяти часам вечера он уже настолько вымотался, что не выдержал и пошел заказать себе чашечку кофе в эльфийском кафетерии. В кафе пахло вкуснейшими штруделями и картофельным пудингом. Драко досадливо поморщился от того, что запахи мешались чересчур фривольно и оттого рождали новый, немного жутковатый аромат. Но самый приятный и самый резкий запах кофе приободрил. Малфой отпил немного от черного американо без сахара и случайно бросил взгляд на столик в углу. Кудрявые волосы цвета шатен с проблеском седины, худенькая фигурка и бледное лицо, склонившееся над толстенным фолиантом, заставили его брови удивленно поползти вверх. Грейнджер выглядела мягко говоря плохо: кожа лица серого цвета, с огромными синяками под глазами, по лопнувшим капиллярам в глазах можно было понять, что она уже довольно давно не высыпалась и, скорее всего, часто плакала в последнее время. Драко так сильно задумался, что не заметил, как тихий женский голос напряженно позвал его: — Мистер Малфой? Драко встряхнул волосами, слегка от неожиданности отпрянув от внезапно возникшей перед его столиком Гермионы, элегантно поднялся из-за стола и наклонил голову в знак приветствия. — Миссис Грейнджер-Уизли, я приношу свои извинения за чрезмерное внимание, совершенно не заметил, как оно стало переходить за рамки приличия. Она одной рукой прижимала толстенный фолиант к груди, а другой рукой плавно махнула, внимательно посмотрев на него своими огромными ореховыми глазами, и усмехнулась. — Да к чему этот официоз, Малфой, мы давно уже знакомы… — устало выдохнула она, дождавшись его приглашения, присела на стул напротив. Заказав ей кофе, Малфой решил все же разузнать, что привело Грейнджер в больницу Мунго. На его вопрос она поджала губы и хмуро проговорила: — Не поверишь — кошмары замучили. Сначала пыталась купировать самостоятельно, но потом обратилась к колдомедику, когда перестала отличать реальность от сна. А ты здесь из-за супруги, верно? Ничего не скроется от ее высокоинтеллектуального разума, который быстро сопоставил два факта между собой. Драко всегда знал об этой ее способности, которая страшно его раздражала, потому что в глубине души он начинал уважать ее. — Астория с самого детства носит на себе кровное проклятье. Ты сама сможешь разобраться в его тонкостях, если захочешь, но прямо сейчас проклятье максимально активизировалось, она перенесла тяжелое потрясение, когда ее оболгала пресса и, боюсь, что ей... Он закашлялся, проглотив конец фразы про смерть жены, отведя взгляд. Желваки заходили на его скулах, и он весь как будто съежился под весом своего горя, и Гермиона жалостливо посмотрела на него, импульсивно положила теплую ладошку на его пальцы, чуть сжав, и проговорила: — Волдеморт даже, когда уничтожен, продолжает вредить всему миру. Я прекрасно понимаю, что ты испытываешь. Но для всего есть решение. Она с жаром зашептала, и с каждым новым ее словом Драко удивлялся все сильнее. После фразы про «секретный проект», Драко быстро оглянулся, поставив Квиетус вокруг них, наклонившись к ее лицу ближе, раздраженно прошипел: — Ты с ума сошла, Грейнджер, об этом болтать?! Тебя ничему в твоей министерской академии не научили? Это вопрос госбезопасности, а так же юрисдикция Отдела Тайн, а ты взяла и выложила это в уши абсолютно случайному встречному, да еще и бывшему Пожирателю. Остаток беседы прошел в горячих спорах и пяти или шести чашках кофе. Поздно вечером Драко, абсолютно раздавленный, но несколько окрыленный, перенесся по каминной сети домой и сразу же сел за работу.