Не время для ненависти, Малфой!

Долгими месяцами Гарри приходил по вечерам будней в Министерство, спускался на лифте в Отдел Тайн и шел по коридору в кабинет по Расследованию Временных Парадоксов, в котором работала Гермиона под прикрытием задания от Министра (она попросту попросила у Кингсли в свободное время от слушаний заниматься наукой, на что тот махнул рукой, совершенно не разобравшись, чем именно она будет заниматься). Сначала они усиленно искали всю информацию о том, что известно о времени, как о материи. Затем, когда через полтора месяца поисков они не преуспели в том, чтобы найти что-то новое, перешли на практическое исследование. Пытались заключить момент воспоминаний в колбу, как это делал Дамблдор, искали его записи и наработки о том, как же он это сделал, искали пути добычи маховика времени или хотя рецепт волшебного песка, с помощью которого работал сам маховик, но не преуспели ни в чем. Гермиона сильно приободрилась, немного набрала вес, начала улыбаться, когда Гарри подключился к ее работе, стала чаще проводить время с Роном и Джорджем, помогая им в магазине, наконец вернув в свою жизнь какую-то романтику с мужем. Гарри, напротив, стал все чаще пропадать в своих мыслях, постоянно находясь в напряженном состоянии, плохо спал по ночам. Ему снова начали сниться кошмары с видениями прошлого, с хохочущим Волдемортом, убивающим его родных, и Гарри с каждым разом просыпался, скрипя зубами от бессилия и боли. Джинни все пыталась сопроводить его хотя бы до психиатра, что уж говорить про окклюментивных колдомедиков, но Гарри постоянно отнекивался, говоря, что скоро все решится и он придет в норму. Альбус и Джеймс присылали из школы разного характера письма. Если Альбус писал восторженные торопливые сточки, то Джеймс постоянно ворчал и жаловался, что хочет поскорее выпуститься из школы, чтобы, как крестный отца Сириус, рассекать на черном байке по Британии, а лучше вообще улететь за океан, в штаты. Гарри и Джинни по поводу этого отсылали Джеймсу успокаивающие письма и уверяли, что он со всем справится. Даже если он хочет куда-то уехать, они не будут против, главное, чтобы он был счастлив. Гарри знал, что у его семьи все в порядке, поэтому насчет них не волновался. Джинни и без объяснений понимала, что ее муж снова в каком-то жутком рабочем аврале. Поэтому не требовала к себе внимания, а лишь вечером, когда Лили уже спала, она позволяла себе раствориться в его теплых руках, мягких или страстных поцелуях, радовалась большей близости, которая происходила все реже, но они уже были не так молоды, как раньше, так что особо больших претензий она не испытывала. Единственное, что напрягало Джинни — это тот факт, что Гарри начал очищать сознание перед сном, как раньше, когда дело касалось Волдеморта. Она замечала, как стекленеют его глаза, как медленно он выдыхает и вдыхает, и только после этого позволяет себе уснуть. Что-то очень страшное таилось в его взгляде, и Джинни сдерживала нервную дрожь всякий раз, когда видела это. Но их дети были в порядке, волшебный мир процветал, скоро матч кубка по квиддичу между Хорватией и Гренландией, надо подготовиться, статья сама себя не напишет… * * * Родительский комитет в полном составе восседал в учительской за длинным овальным столом, и это собрание немногим походило на то, как в старину Волдеморт собирал своих последователей. Гарри, на ходу снимая министерскую мантию, кивнул МакГонагалл, приметил во главе стола Гермиону и сел справа от нее, повесив одежду на спинку стула. Оглядевшись, он заметил, что здесь присутствуют бывшие слизеринцы, знакомые из Отряда Дамболдора и прочие его сокурсники, ставшие родителями. Прослушав доклад Гермионы, Гарри немного заскучал, расслабившись на стуле, начал со скуки вертеть в руках листок бумаги и вздрогнул, когда услышал тихий голос над ухом. — Вы бы взяли себя в руки, мистер Поттер, как никак про ваших отпрысков говорили пару минут назад. Гарри аккуратно, чтобы не было слишком резко, повернул голову вправо, обомлев от того, что увидел. Малфой сидел на стуле с идеально ровной осанкой, крепко держа в руке трость, свободной ладонью опираясь на голову серебряной змеи, и в его темно-зеленом кафтане все кричало, что он сделан из крайне дорогого материала. Серые глаза тускло мерцали в свете факелов и свечей, пепельные волосы были туго затянуты черной лентой на затылке, и он был чертовски похож на своего отца в этот момент. Заметив ошарашенный взгляд Гарри, его губы изогнулись в усмешке. — Премного благодарен за ваш комментарий, мистер Малфой, — слегка сконфужено, но ровным голосом ответил Гарри, не прекращая изучать его тонкий профиль. — Я слышал, что вы начали работать в Отделе Тайн над очень секретным проектом, — как бы невзначай сказал Драко, наклонившись чуть ближе к Гарри, когда тот вспыхнул от негодования. — Тише, мистер Поттер, министерский отдел на то и Отдел Тайн, чтобы никто непосвященный не прознал о каких-то разработках. Так что будьте уверены, ваша информация не попадет в чужие уши. Гарри разлепил отчего-то ставшие совсем сухими губы, прошептав, не глядя на Малфоя: — Полагаю, миссис Грейндер-Уизли вас ввела в курс дела? Иначе мне придется вас арестовать за вмешательство в ход расследования аврората. — Мерлин упаси, чтобы я самостоятельно порывался узнать твои секреты, Поттер, — прошипел Драко, сверкнув гневно глазами, и Гарри довольно улыбнулся. Вот этого Малфоя он знал и немного расслабился. — Гермиона давно посылала мне сов со своими наработками, чтобы я смог отредактировать ее исследования. Я же специалист в артефактологии, насколько ты помнишь. Гарри, вздернув бровь, удивленно проворчал: — С каких пор коллекционер-бизнесмен химической промышленности стал экспертом в артефактах? — С тех самых. Мерлин, Поттер, я же не просто так коллекционирую различные древние магические артефакты. Я сам работаю в Отделе Тайн. Гарри в полнейшем изумлении приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его, заметив спокойный и несколько усмехающийся взгляд Драко. Что тут скажешь, новости прямо его огорошили, но не так чтобы неприятно. — Весьма неожиданно, честно, — только и смог промолвить Гарри, широко улыбаясь Малфою. В ответ на его улыбку Драко тоже улыбнулся, и Гарри немного опешил уже от того, как потеплел его взгляд. Несколько секунд он изучал его бледное лицо, лучащиеся морщинки в уголках глаз — признак того, что человек часто улыбался, длинную морщину между бровей — часто хмурился, горькие складки у рта и тонкие губы, обнажившие ряд матово сверкнувших зубов. — Мистер Малфой, прошу, ваш доклад, мы все ждем, — громко окликнула его МакГонагалл, и Драко, изящно поднявшись, прокашлялся и подошел к импровизированной кафедре. Очень быстро и доходчиво он рассказал о том, как можно улучшить поставку зелий в Хогвартс, напомнил о том, что поставщиков продукции недавно поменяли и теперь бухгалтерией занимается эльф Пинки, а не Рикки, рассказал про нововведения в министерстве образования магглов и предложил подумать о развитии этого направления для хогвартских профессоров. Гарри с интересом слушал его, ловя каждое сказанное слово, или ответы на вопросы членов родительского совета. Все вокруг смотрели на Драко с уважением, не было неодобрения. Ну, а как иначе, если пятьдесят процентов годового бюджета Хогвартса он регулировал самостоятельно, черпая их из СММ-организаций своего бизнеса, аукционов и продаж. Волшебный мир давно стал пользоваться маггловской рекламой и соцсетями, поскольку в них были большой доход и быстрое реагирование. В качестве спонсора Драко Малфой был неоценимым помощником, а когда дело касалось процветания любимой школы, вся старая вражда отошла на дальний план, и даже бывшие гриффиндорцы переросли ее. Собрание вскоре завершилось, и Гарри поймал взглядом в галдящей толпе родителей платиновую макушку, устремившись к Малфою со стойким желанием выяснить, что же все-таки Драко делает совместно с Гермионой. Достигнув своей цели, Гарри хлопнул того по плечу, заметив, как Малфой дернулся, скривившись. В комнате резко вспыхнул и погас факел и парочка свечей, но они оба этого не заметили. — Обязательно меня так трогать, Поттер? — прошипел он, снова сверкая глазами, и Гарри несколько стушевался. — Так мы ж до конца не обсудили все… тонкости нашего дела, Малфой, — ответив Гарри, обезоруживающе улыбнулся. Малфой, покачав головой, тяжело вздохнул: — Ладно, давай через пятнадцать минут у фонтана в северном дворе рядом с главным входом. Снедаемый любопытством, Гарри понесся, перепрыгивая через ступеньки, как подросток, взмахивая полами алой мантии, перебежал через пустынный, занесенный снегом дворик и остановился перевести дух. Снежинки бесшумно мерцали в черном декабрьском небе, оседая на его плечах и непокрытой голове. Он хрипло дышал, странно улыбаясь, белые клубы пара вырывались из его рта, и Гарри чувствовал себя впервые за… в общем-то, уже не помнил, когда так хорошо себя чувствовал. Довольно странные, даже пугающие ощущения, но он решил не вдаваться в подробности, почему так получалось. * * * Драко Он неторопливо сбежал вниз по лестнице, оправляя твердый уголок пальто, укутался в шарф и пересек школьный дворик. Подмораживало изрядно, и Драко поторопился на встречу с Гарри. Поттер стоял под свисающими гроздьями лиан, оплетавших фонтан, и смотрел наверх, в темное, полное снега небо, тихо улыбаясь, а Драко вдруг замер, так и не дойдя нескольких футов до него. Сердце почему-то ускорило свой бег и перестало хватать дыхания. Его глаза, не отрываясь, смотрели на четко очерченный в свете факелов профиль, на удивительно интимную улыбку, стало даже как-то неловко, что он посмел увидеть Поттера таким обнаженным в эмоциональном плане. И тут Поттер повернул голову, поймав взгляд Малфоя, на короткий миг в его глазах было все такое же спокойное выражение, к которому Драко настолько не был готов, что задержал дыхание. — О, наконец-то, Малфой, я думал, что ты задумал уже какие-то свои малфойские штуки, а про меня забыл! — радостно разорался Поттер, и Драко досадливо поморщился. Если бы они были в маггловском кино, сейчас прозвучал бы звук разбивающегося стекла, потому что хрустальный момент был весело и задорно разбит суровой реальностью. Поттер — это Поттер. Хоть и взрослый многодетный отец, но по-прежнему грубый, неотесанный придурок. — Все остается в силе, шрамоголовый, — буркнул Драко, с садистическим удовольствием подмечая, как скривился Поттер от неприятного прозвища. — Ну, раз в силе, то пойдем, обсудим, — чуть помолчав, спокойно и безэмоционально ответил тот, разом потеряв всю веселость во взгляде. Драко даже на секунду пронзила раскаленная игла сожаления, но он моментально привел свои мысли в порядок и деловито кивнул. — Сейчас расскажу о том, чего конкретно мы с Гермионой достигли, когда общались по поводу проекта, но более подробно стоит обсуждать в более благоприятной обстановке, например, у меня или у тебя дома, Поттер, как считаешь? — Да, идея отличная, — сосредоточенно кивнул тот, весь превращаясь в слух. Драко аж приосанился от чувства гордости: еще бы, Поттер буквально смотрел ему в рот, ловя каждое слово. Ради такого стоило пройти через множество Магических войн. В очередной раз укорив себя за подобного рода мысли (давно пора перерасти свои старые детские комплексы, Мордред тебя дери, Малфой), он оглянулся в поисках подходящей скамейки и позвал Поттера присесть рядом. — Существует множество предположений по поводу того, что такое вселенная, время, пространство, так же существует много научных теорий. Кстати, магглы достаточно далеко продвинулись в изучении этого вопроса. — Специальная теория относительности Энштейна, теория мультивселенной, космологическая модель Фридмана, интерпретация многих миров Вайдмана, — Гарри явно хорошо разбирался в вопросах о времени и пространстве, и Драко удовлетворенно кивнул, продолжая. — Так вот, насколько ты помнишь, единственной проблемой человечества в том, чтобы постичь время, является неспособность пересечь порог скорости света. Но с точки зрения физических наблюдений скорости света как таковой не существует — это ты тоже знаешь. В магическом мире скорость света позволяет магии распространяться и наполнять все вокруг нас, то есть, фактически, когда ты задействуешь магию, или происходит любая магическая мелочь — да хоть даже дракон вздохнул — в этот момент происходит передача силы со скоростью, превосходящую скорость света. И мы с Гермионой пришли к весьма любопытной теории: магия движется быстрее скорости света, соответственно, время — неотъемлемая часть магии. И с помощью определенных магических манипуляций мы сможем переместить, при этом не изменив ни одну молекулу, живой организм из одной точки времени и пространства, в совершенно другую. — Погоди, а как же Маховики времени? — перебил Гарри, и Драко скептично поджал губы. — Они переносят волшебника из одной точки времени в другую, не такую далекую, при достаточном количестве поворотов, и при изменении прошлого изменяется и будущее. — В том-то и дело, что маховики переносят только во времени, примем исключительно в прошлое. Волшебник как был на том месте, где задействовал маховик, так и остается. При этом, если ты не забыл, будущее НЕ меняется, оно продолжает течь так, как задумано, поскольку при перенесении маховиком создается петля времени, выбравшись из которой, ты получаешь то будущее, в котором уже находился в момент задействия маховика, понимаешь? Гарри задумался, положив подбородок на пальцы. Его нахмуренное выражение заставило Драко усмехнуться. Таким сосредоточенным его Драко никогда не видел. У него дрожали ресницы, на щеках был сильный румянец, а губы приобрели синеватый оттенок. Спохватившись, что может заморозить национального героя, Драко обвел Тепидус* вокруг них, чтобы стало потеплее. — Поттер, давай уже обсудим подробнее в более лицеприятной обстановке, — предложил он, еле превозмогая себя, чтобы не провести костяшкой пальца по скуле Гарри, чтобы убрать упавшую прядку. Окостерив себя всеми словами (про себя, разумеется), он спешно поднялся, встряхивая головой, чтобы прогнать это непонятное наваждение. — Ладно, тогда давай в понедельник, в кабинете по Расследованиям Магических Артефактов, у нас там незаконченное дело с Гермионой. — Погоди, — остановил его Драко, — а как же всретиться у кого-то из нас дома? Гарри посмотрел на Драко, приподняв одну бровь, и согласно кивнул. — Да, пожалуй. Приду к тебе в субботу вечером. Только не забудь разблокировать камин, — подмигнул он ему, задорно ухмыльнувшись, на что Драко картинно закатил глаза и прошипел: — Ну, конечно, это ж я у нас блондинка… — махнув ему рукой, Драко развернулся к выходу за границу антиаппарационного барьера. Поттер вслед расхохотался и догнал его, снова хлопнув по плечу. — Не бухти, Малфой, нам с тобой еще работать вместе. Драко раздраженно поежился под его рукой, про себя подумав о том, что то, как он себя чувствует в присутствии Поттера, очень сильно его тревожит. Потому что это была симпатия, черт ее дери.