Право на существование

Их было трое. Или четверо. Не помню. Не могу вспомнить. Они как будто стерли все воспоминания о том дне. Я помню, что она была там, держала мою руку, говорила что-то ободряющее, стараясь ослабить мою боль. Но я продолжала чувствовать её. Я слышала, как задыхаюсь от недостатка кислорода, как ломаются мои кости. И я слышала голоса, жестокие, грубые, я чувствовала их. Ощущала на коже. Они не люди, нет. Чудовища. Отбросы. Я помню их тошнотворный запах. Я пропитана им насквозь. Они оставляют после себя лишь руины, ломая все, что попадётся им на пути. Будь то человек, или сооружение. Они привыкли к звуку ломающихся костей, привыкли к ужасающим крикам их жертв. Они оставляют в памяти свой цепкий, холодный взгляд перед страшной болью. Каждый день я просыпаюсь от кошмаров. Они не отпускают меня даже во сне. Мне страшно, очень страшно. Теперь я сама не знаю, чего боюсь. Благодаря им я потеряла всё. Потеряла себя. Из-за них мне приходится жить в страхе. За свою жизнь, за жизнь дорогих мне людей. И этот страх не искоренить. Он стал частью меня. Я стала частью этого страха. Тот день. 14 ноября 2024 года. Эта дата навсегда останется в моей памяти, как и все, что они сделали со мной, превратив в жалкое, испуганное существо, способное не на жизнь, на существование. Они охотились за нами. Всегда, каждое мгновение они следили, не давая чувствовать себя в безопасности. Мы были другими, а они этого не терпели. Никогда. Крис зашла за мной сразу после школы, с порога начиная подавлять своим бешеным энтузиазмом. Я с трудом сдерживала смех, смотря на ее воодушевление. Она это заметила и сразу же насупилась. —Что смешного? Я думала это тоже важный день для тебя, тем более сегодня я обещала тебя кое с кем познакомить, но раз тебе смешно и ты не хочешь. —Крис, перестань — я за руку втянула ее в свою комнату и закрыла дверь. Она все это время молча пилила меня взглядом — ты же знаешь, что для меня это довольно обычно, кроме того, что мне надо за тобой присматривать. —Ну и ладно, я просто взволнованна, вот и все. — она рвано выдохнула. Я понимала ее волнение. Первый раз я уговорила ее пойти во взрослый клуб, а она взамен хотела наладить мою личную жизнь, даже не спросив меня. В общем то я любила Крис, но ее манера влезать в личное пространство меня очень раздражала. Я решила не язвить и не портить ей настроение. —Окей, ты уже знаешь в чем пойдёшь? — Разбавить тишину. На самом деле мне совсем не интересно, сама я собиралась пойти в джинсах и толстовке. Не выделяться, не привлекать внимание. Мой девиз по жизни. Которой теперь нет. —Желтое платье. Ты помнишь, я ходила в нем на вечер к Ирине. Помню, тогда она напилась и мне пришлось везти ее домой, а после сидеть с ней и подавать таблетки. Яркое воспоминание. —Да — я отвернулась, пряча глаза. Не очень хотелось напоминать Крис о том инциденте. Она слишком ранимая. —Ну, а ты в чем пойдёшь? — в ее голосе чувствовалась осторожность. Она слишком хорошо научилась читать меня. —Джинсы, толстовка. Ничего, что могло бы привлечь внимание. На это я получила длинную тираду о том, что клубы созданы для привлечения внимания, и если я пойду в джинсах все как раз будут смотреть на меня. Под конец я сдалась и позволила выбрать для себя платье. О чем потом, конечно же, пожалела. Выбрав чёрное, достаточно открытое платье Крис успокоилась. Я же никак не могла унять странное, режущее чувство в груди. Только потом я поняла, что это было внутренне предупреждение. Подсознательно я уже понимала, что иду на верную смерть. Вечеринка. Много людей, алкоголя и разврата. Крис куда то убежала, оставив меня одну у дальней стенки. Виски наполнял голову розовым туманом, не давая здраво мыслить. Конечно, если бы я была чуть трезвее, не попалась бы им, но алкоголь сделал свое чёрное дело. Они ворвались внезапно, неся с собой отвратительный запах аммиака и гнили. Их горящие злобой глаза мелькали по залу, выискивая нас. Других. Медлить было нельзя, но пошевелиться — означало выдать себя. Я искала глазами таких же несчастных, оказавшихся не в том месте, не в то время, когда меня схватили за руку и потащили в направлении черного хода. Девушка примерно моего возраста или чуть старше с огромными глазами, в которых плескался животный страх. Они бежали за нами, я это слышала. Их топот нельзя было спутать ни с чем. Мы выбежали на улицу и скрылись в одном из переулков. Перевести дух. Туфли больно давили, да и каблуки не лучшая обувь для бега. Я до сих пор удивляюсь, как я умудрилась не сломать каблуки. Девушка смотрела на меня. Такая же. Вечно молодая. Как я. Как все мы. Нестареющие подростки. Почва для экспериментов. Вот зачем мы им. Я кивнула ей, выражая благодарность. Она улыбнулась. Красивая. Говорить что либо было опасно, поэтому мы просто смотрели друг на друга, прислушиваясь к шуму. Стоять стало неудобно. Ноги затекли. Стараясь не шуметь я сняла туфли и присела, прислонившись к стене. Девушка покачала головой. Я улыбнулась. Шум раздался прямо за стеной. Резко, больно давая по голове. Не сдержавшись я вскрикнула. Шум прекратился, но перед глазами до сих пор плавали цветные круги. Туман в голове стал сильнее, а окружающее пространство расплывчато. Последнее, что я помню, перед тем как погрузиться в болезненную темноту, это огромные руки, сжимавшие меня все сильнее, и ярко голубые, полные ужаса глаза девушки. Очнулась я уже в лечебнице. Белые стены, потолок. Зарешеченное окно. Неудобная кровать, рядом медицинское оборудование. Зрение расфокусированное, но даже так я вижу все это. Постепенно приходит боль. Ощущение, как будто тебе сломали все кости, а затем пропустили через мясорубку. Горло сдавило, я села на кровати и закашлялась. На белое покрывало брызнула кровь, образовывая бордовые цветы. Я чувствовала отвратительный металлический вкус во рту. Вытерла кровь с губ и подбородка покрывалом и встала. На мне больничная роба до колен, а еще я босая. Холод пробрался по ступням вверх. Только сейчас заметила многочисленные синяки по всему телу. Перевязана лодыжка. Я медленно прошлась по холодному полу, словно привыкая к движениям. Тело слушалось плохо, как будто меня накачали наркотиками. Ужасное ощущение. Только сейчас я заметила дверь. Открыть ее получилось на удивление легко. Коридор. Вот что ожидало меня за ней. Белый коридор со множеством дверей. Я вышла, оставляя позади комнату. В воздухе витал тот самый запах аммиака и гнили. Затошнило. В голове застучала мысль об опасности, но я задвинула ее подальше. Страха не было. Не было никаких эмоций. Я находилась словно в коконе своих же чувств. Не помня ничего. Дверь. Меня что то привлекло в ней. Я подошла ближе. Царапины. На всей двери были царапины. В самом уголке сознания загорелось любопытство. Толчок. Дверь открылась, представляя взору точно такую же комнату, как покинула я. Только вот на кровати лежала девушка. Я вспомнила ее. Это она спасла меня в клубе. Подошла ближе, наклонилась и затронула бледную, холодную кожу. Она вздрогнула и открыла глаза. Пустые, стеклянные, но в них я увидела все, что произошло. Воспоминания накрыли с головой, поглощая меня все больше и больше. Эмоции, чувства, обрывки фраз, голоса. Все смешалось. Огромный мужик держит меня за горло и выплевывает ругательства. От него несёт гнилью и кладбищем, а глаза горят лютой злобой. В дальнем углу плачет девушка, а я лежу на холодном полу кашляя кровью. Мне разрезают руку. Дикая боль пронзает мозг, парализуя тело. Я захлебываюсь в собственном крике. Холодные руки девушки, она держит меня, говоря что-то успокаивающее. В голове до сих пор отдается ее крик, когда ей ломали кости. Смех этих уродов, когда меня били током и резали грудную клетку. И всегда я слышала одно и то же: «Вы не заслуживаете жизни.». Одно и тоже. Разными голосами, в разное время. Смысл этой фразы впечатался в память прочно, как будто мне втерли её в мозг. Я закричала. Пытаясь избавиться от боли, которая снова сковала тело. Боли воспоминаний, что вспарывали мозг, вливая все новые и новые ужасающие подробности. Я не могла успокоиться, не могла мыслить здраво. Я не могла даже пошевелиться, придавленная грузом собственной памяти. Очнулась я только тогда, когда холодные руки обняли меня. Я подняла испуганный, затравленный взгляд. Мои глаза превратились в мутное стекло, через которое можно было увидеть лишь отголоски тех эмоций, что я испытывала. На меня смотрели живые, полные животного страха глаза. Меня затрясло сильнее. Я прижалась к девушке, стараясь быть как можно ближе. Я чувствовала её всем своим телом. Чувствовала её сердцебиение, её дрожь и частое дыхание. Её руки скользили по моей спине. Даже через ткань меня пронзал холод её рук. Тем не менее эти прикосновения дарили мне спокойствие, которого я не испытывала прежде. Сидя на холодном полу в её объятиях, до меня вдруг дошло. Она тоже увидела все произошедшее в моих глазах. Только я не увидела на её лице ни намёка на причиненную боль. Как будто она отключила чувства, запрещая им доминировать над ней. Это поражало и одновременно пугало. Но одно было ясно точно — она вспомнила. Она вспомнила меня, а заодно, и все что произошло. На мгновение мне стало стыдно, что дала ей повод испытывать новую боль. Мы натерпелись её достаточно. Я погладила ее по волосам. Спутанные, в пыли. Кажется, мои были не лучше. Я помогла ей подняться, придерживая за руку. Она случайно задела один из многочисленных синяков. Я вздрогнула и отшатнулась. —Прости, сильно больно? — она тронула меня за плечо. На удивление ее голос оказался мягким и хриплым. Я поймала себя на мысли, что не слышала ее голос. По крайней мере в сознании, и в отрыве от крика. Я покачала головой. Боли почти не было, только изредка раны напоминали о себе, начиная саднить. Да и эти ощущения были слишком слабы, по сравнению с тем, что мы пережили. В голове как будто взорвался баллон со смертельным газом. Вдруг стало душно и жарко. Я жадно хватала ртом воздух, но он стал словно кисель. Я знала только одно вещество с таким эффектом. Мама как то притащила его домой и провела целую лекцию на его счет. Вот только название никак не вспомнить. Раздался отвратительный смех. Я закашлялась и прижала девушку к себе. Ничего не видно. В глазах туман и разноцветные пятна, а в ушах стоит ужасный смех. Боль. Они оттащили меня и швырнули о стену. Резкая боль пронзила спину, охватывая все больше и больше пространства тела. Хотелось закричать, но вместо крика вырвался лишь кашель. Почувствовала на подбородке и губах свежую кровь. Вытерла тыльной стороной ладони. Раздался крик девушки. Я закрыла уши руками, сжимаясь в комочек, ненадолго забыв даже про свою собственную боль. В её крике сквозило такое отчаяние и безысходность, что даже громилы ненадолго замерли. Оказывается, у них тоже есть хоть какие-то чувства. Я скорчилась от нового приступа боли, разъедающей мои внутренности, словно огромный червяк. В бок вонзился тяжелый нос ботинка, отшвыривая меня в стену. Снова. На этот раз я приложилась головой. Чувствовала на затылке кровоточащую рану, доставляющую сильную боль. Я чувствовала на шее огромные руки, с силой сдавливающие мне горло. Дышать стало намного труднее, тело переставало слушаться, но не переставало посылать в мозг волны ужасной боли. Я балансировала на границе сознания, не умирая от нехватки кислорода или сломанной шеи, но и не могла находится в реальности. Всё моё тело окутывала боль, а мой разум погружался в обжигающе горячую пустоту.