House of memory

                  Сынмин подходил к столу медленно, ведь каждый шаг давался так трудно, как и вздох в этой комнате. Он так надеялся, что это не то, о чем он думает. Что это всего лишь розыгрыш. Что ему только кажется. А ведь пока не попробуешь — не узнаешь. Как же иронично, не так ли? И, он уверен, в другой ситуации это показалось бы ему смешным, вся ситуация была бы в его глазах смешной, если бы не то, как он попал в неё.       Добравшись до столика, Сынмин усмехнулся сам себе. Усмехнулся, хотя нервы были натянуты до предела. Он взял в дрожащие руки конверт, что покоился на небольшой, для среднестатистических людей, и просто огромной для людей с вредными привычками, горочке пакетиков. Пакетиков содержащих порошок. Интересно, что именно в них… Героин? Мефедрон? Кокаин? А может просто мука? И опять же, пока не попробуешь, не узнаешь.       «Черт, как же не вовремя» — думал про себя парень. А ведь и правда. Он только-только смог перебороть это. Сколько прошло времени? Месяц? Полгода? Год? Как бы то ни было, он прекрасно понимал, что этого времени ему недостаточно. Он слишком долго был зависим, чтобы сейчас просто взять, и вычеркнуть этот этап из жизни. Чтобы сейчас стоять тут и спокойно, без дрожи в руках и страха в глазах рассматривать эту горочку.       Встряхнув головой, тем самым отгораживая себя от плохих мыслей, что били по вискам не хуже бешенного пульса, Сынмин раскрыл конверт, вчитываясь в содержимое. А сколько звезд ты увидишь сегодня, принцесса? Считай по громче, чтобы он услышал и точно понял, как сильно он тебе нужен…       Сынмин дернулся, когда содержимое листка сложилось в его голове, когда ему стала понятна суть, и тем самым он выронил бумагу на пол, пятясь назад. Он будто загнанный хищником маленький беспомощный зверек, искал свой путь отступления, но все что он смог получить в этой треклятой комнате, это ручку двери, что уперлась ему в копчик. И кажется, потяни к ней руку и дверь откроется, но в ней спасения парень не нашел.       Даже поворачиваясь к ней и дергая, что есть мочи, колотя её нещадно, надрывая свое горло и прося о спасение, она не дала ему того лучика надежды, в котором сейчас он так яро нуждался. То, что он так старался замести в сугробы своего сознания теперь выпотрошено наружу, и он тут один, лицом к лицу со своими страхами и зависимостью. И даже зная наперед, что возможно когда-нибудь свои страхи и переживания из прошлого напомнят так о себе, он бы никогда не смог спрятать их глубже, чем они сидели сейчас. Он наивно надеялся, что привязал камень к их ногам и они были на самом глубоком дне. Как жаль, что веревка оказалась не такой прочной, как он надеялся.       На другой же стороне был один человек, который не сводил свой взор с этой двери. Ожидая, как самый преданный пес, своего хозяина, хотя напускная безразличность порой брала верх и молодой человек сам психовал на свои действия. Но стоило двери, чуть дернутся, затем еще и еще, как от этой игры на одного зрителя, в глазах самого себя, не осталось и следа. Ноги сами повели к двери и на эти подергивания, парень и сам стал пытаться повернуть ручку. Он изо всех сил хотел обойти эти чертовы правила и открыть её для того, кто внутри. Будто чувствовал, что ему нужна помощь. Помощь, которую Хенджин готов был предоставить, которую готов был сам выстроит, не смотря на идиотские запреты.       Такое его странное поведение не обошлось без внимания остальных присутствующих, ведь время и так тянулось медленно и все будто на иголках ждали чего-то, а тут такое. Как единственное развлечение, в этой сжимающей в крепкую хватку ладони, ситуации. — Что ты творишь? С памятью проблемы или совсем правила не понял? — громко проговорил парнишка, что будто у себя дома, щеголял тут в тапочках. Он в момент подбежал к Хенджину и стал оттягивать его за руки от чужого задания.       Сопротивление сразу же последовало в лице толкучек, что выглядели слишком по-детски в лице двух взрослых парней, при это все происходило молча, что было еще более комично. — Что вы тут развели? Как дети ей богу, — к этой потасовке присоединился Чан, но уже не как еще один нападающий-толкающий, а как человек, что стал их разнимать. Но стоило ему подойти поближе и его взгляду вблизи зацепиться за дверь, как он застыл. — Он что пытается её открыть? — Как видишь и я не собираюсь сидеть сложа руки, — Хван вновь решительно подошел к двери и стал дергать её на Сынмина, чтобы облегчить ему набеги на эту деревянную беднягу, — Если делать ничего не будете, то пожалуйста отойдите и не стойте над душой…       Но не успел он завершить свою тираду, как тот самый парень, что был в тапочках, налег на дверь следом, будто еще с большей силой, чем у Хвана. Его же скромному примеру последовал и второй молодой человек, что должно было облегчить попытки Хенджину.       Они со всех сил, что у них были на троих, старались выбить ее или хотя бы помочь Сынмину с этим, но как бы они не старались это было в пустую. Дверь совершенно не хотела сдавать свои позиции. И каково же было удивление главного спасителя, когда чуть позже присоединилось еще двое человек к такой вроде пустяковой задаче. Без лишних слов или ненужных сейчас вопрос. Места на двери, куда бы можно было бить уже свободного не осталось, но за помощь никто не осудит. Сплоченность была очень кстати в такой щепетильный момент.       И в эту же секунду, произошло что-то поистине странное, хотя это место не странным язык бы не повернулся назвать.       На мгновение, будто мимолетное помутнение, свет погас и дверь будто вслед за ним исчезла. Будто ты моргнул и словил кроткий мираж. Ведь почти сразу же, когда глаза вновь привыкли к яркому освещению дома, все было таким же, как в самом начале этого квеста. Будто все, что причудилось было лишь злой выходкой воображения, которое в данный момент было под влиянием стресса, вот и шалило немного. — Мне одному это показалось? — первым подал голос рыжеволосый парень, что так и не поднялся с дивана за все их пребывания в данном месте, — Будто свет исчез, а за ним и двери… — Это либо приход на двоих, либо в этом доме происходит ебанная чертовщина… — произнес Чан, отходя от двери. Она больше не дергалась, что было легко заметить, а это означало одно, что парень внутри бросил свои попытки на свободу. — На троих… — добавил самый младший, долго моргая, видимо проверяя подводит ли его зрение. — Тогда это глюк на всех… — не громко добавил Хенджин и в ответ лишь тяжелое молчание. Оно доказывало компании, что эти слова чертовски правдивы. А неподдельный шок на чужих лицах, лишь добавлял уверенности в сказанных словах. Ведь не могло такое почудиться всем семерым в один момент. Не могло ведь?       Молчание длилось не долго, ведь пока все обмозговали случившийся казус, Хван не мог тратить свое время на это. У этого парня уже было задание в данное время и куда важнее обдумывания общей галлюцинации. А если быть точнее, то ему нужно было любой ценой помочь Киму, который по-видимому уже не нуждался в какой-то помощи из вне. Но то, как дергалась дверь до этого, в конец расшатало неустойчивое состояние парня, которой н      е привык сдаваться.       Он цеплялся за какой-то не доделанный кусок древесины и сжимал зубы, вдыхая через раз, ведь как помочь парню он не знал… Но очень хотел понять.       Но все, что он мог сделать для Сынмина сейчас, это ждать его. Верить в него и смиренно ждать.       На другой стороне перед действующим игроком была странная задача с не известным исходом. Какие ему нужно делать дальнейшие ходы, он тоже не понимал. Что он должен здесь найти и должен ли он найти тут что-то не ясно, но до этого Сынмин должен был додуматься. Нет, он должен понять. Это была его цель, ведь выйти от сюда хотелось невыносимо.       Он сделал парочку тяжелых вдохов и выдохов, помогая себе немного расслабиться. После разжал руки и прикрывая глаза, судорожно стал проговаривать себе под нос: — Зависимость сосет, ты справлялся с участями и посложнее зависимости, какая-то сручая комната тебя не сломает.       Пару смелых шагов вперед, и он раскрыл свои глаза, в которых уже не плескались те океаны страха, при этом взяв один из пакетиков в руки. Сынмин чуть поднял его к слабому источнику освещения и покрутил. У него никогда не получалось определить на глаз, что перед ним. А вот на пробу… Но сегодня он бы хотел обойтись без проб.       Открыв его и, не без интереса конечно же, он высыпал немного себе на ладонь, пытаясь рассмотреть что-то странное в порошке. Ким надеялся обнаружить в нем странные примеси или же что-то в этом духе. Но порошок был самым обычным, как все те, что встречались на пути его зависимости. Белый, достаточно густой, но будто невесомый, как и ощущения от него… — Не смей так думать… — парень не жалеючи высыпал горочку со своей руки на пол, топча носком кроссовка порошок, — Я сильный, я не поведусь опять…       После он, так же не жалея, высыпал содержимое пакетика на столик, ведь возможно в этих порошках была какая-то записка, может ключ. Ему нужно было что угодно, что привело бы его на свободу. Любая подсказка, либо помощь, которая дала бы ему хоть каплю надежды в данный момент. Нужен был хотя бы один глоток этой сладостной жидкости под названием чудо.       Он стал перебирать порошок на столе руками, но как на зло в нем ничего не было. Тогда он открыл следующий, проделывая те же манипуляции. Так он делал со всеми. Это стало похоже на игру найди того, чего нет. Ведь Сынмин метался от одного пакета к другому, началась легкая суматоха в душном пространстве, а все ради выхода от сюда. Но чудо не происходило…       На столе уже не было свободного места, что-то уже расспыпалось на пол, образуя маленькие горочки еще и на полу. Пакетики так же валялись по всюду, ведь казалось, что конца им нет и не будет. Парень просто уже не понимал происходящее, ведь руки по локоть в порошке, вызывали до этого в спокойном теле приступы паники и отнюдь не легкой.       Обычно люди говорят, что их руки по локоть в дерьме, но руки Кима если бы были по локоть в дерьме вызывали бы куда больше положительных эмоций, нежели его руки сейчас. Ведь порошок будто бы был везде, а ответа все так же нет. Помощи ждать бессмысленно. Ответов тем более. И все бы нечего если бы эта гремучая смесь не начала казалась ему привлекательной. Сынмин точно хотел узнать её вкус. Он хотел познать ощущения, которые подарила бы ему эта горочка, которая неосознанно начала превращаться в дорожку.       Осознав свои действия, парень стал остервенело тереть её ладонью, пытаясь толи стереть её со стола, толи втереть её в дерево, но большую часть все же сметая на пол. Но что-то все же удерживало его на острой грани ножа, на самом лезвии. И он четко знал, что…        Эта была та самая тупая записка, что валялась на полу. Та самая, к которой он неосознанно возвращался взглядом и мыслями. От куда люди, что запихнули их сюда, могли знать про его звезды. От куда знали про его историю. Но, что было действительно интересно, почему именно он. Его история не такая уж интересная, как у людей в этом доме и он далеко не главный персонаж. Так почему он здесь и должен разгребать это все в одиночку. Почему он должен сидеть здесь и заламывать свои руки, говорить самому себе, что ему нельзя. Что он должен сражаться с самим собой. Если от него хотят этого, то почему он должен пересидеть бурю, если может сам её устроить.       Такие размышления потрясли парня, что даже на секунду дыхание сперло. Он все это время бежал от всех этих мыслей, но сейчас потянувшись к этому миру снова, вновь принял все это. Тем более, раз нужно считать звезды, он их посчитает.       Аккуратно, но совершенно немедля, ведь пустых действий с него хватило, Сынмин сделал небольшую дорожку из остатков на столе. После для него все как в тумане. Руки будто машинально проделывали те же действия, как когда-то в прошлом, пока мозг пускал все на самотек. Он не вспомнит, где и как нашел купюру, ведь мысли были уже не тут, как скрутил небольшую трубочку, помнит лишь, как старательно вдыхал. И то, как не сдержался, делая почти сразу вторую дорожку.       А после лишь покой в теле и мыслях. Эти ощущения были для него будто новыми. Такими необыкновенными и одновременно самыми обычными, будто хороший знакомый, который давно к тебе не заходил. Сразу почувствовалась примесь, ведь такие смеси для Кима почти новшество. Порошки явно тяжелые и вместе легче не стали, при этом, он был уверен, были еще и хорошего качества. Про что говорила быстрая реакция, хотя возможно это слабый организм, быстро сдал свое сопротивление и легко поддался им.       Ноги Сынмина совершенно не хотели держать тяжесть его худого тела, от того он свалился на пол, сильно ударившись головой об пол. И до такой степени сильно, что в глазах потемнело, хотя не понятно от удара ли. Руки раскинулись по сторонам, и он был уверен, что они не поднимутся в ближайшее время, ведь тело не хотело слушаться, видимо взяв пример у его ног. Было ощущение, будто все, что от него осталось в этом моменте это его душа. Но, увы, это звучало слишком литературно, и от того ему было проще думать, что скорее только легкие дымки сознания. Ким бы не дал себе быть романтиком со словом душа. Такая уж у него была натура. Раскидываться таким он не дал бы себе даже на пике экстаза.       Когда дыхание успокоилось, после удара, и стало совершенно спокойным, парень опустил веки вниз, наконец отдавая себя приятной неге с легкими каплями той самой свободы, которой он бредил в самом начале. Сынмин наконец чувствовал себя здесь спокойно и даже чуть лучше нежели за дверью, которую колотил. Тогда же включилась память…       Он должен был отправляться по своим старым тропам на те знакомые высокие горы, где всегда были недоступные ему звезды. Те самые, которые просили посчитать люди, втянувшие его в это. Но ни одной звезды не появилось. Горы тоже не появились. Появился лишь тот момент, к которому был привязан самый огромный булыжник. Вслед ему только дорожки слез на его бледных щеках, ведь ответ был слишком простым, чтобы Ким произносил это вслух. У него уже давно только одна звезда. Звезда, которая его всегда слышит…