Мятежные души

Она давно уничтожила в себе излишнюю стеснительность. Невозможно оставаться нежной скромницей, когда твой брат, прости Ангел, натуральный кобель. Однако сейчас Клэри было несколько не по себе. Поздний вечер и она в комнате парня, который на данный момент плещется в душе. «Успокойся, Моргенштерн! Этот парень стопроцентный гей. Он к стулу, на котором ты сидишь, испытывает больше эмоций, нежели к тебе. Стул ему хотя бы полезен…» Так успокаивала себя Клэри, дожидаясь хозяина помещения, попутно осматриваясь. На первый взгляд комната казалась такой же холодной и скучной, как её обитатель. Отделана деревом с синими вставками. Безупречный порядок. Но некоторые мелочи, выдавали, что тут всё же проживает живой человек: фоторамка с семейной фотографией, книга на прикроватной тумбе и самое удивительное — какой-то фикус в углу. Вот уж не подумала бы Клэри, что Алек цветочки любит. Наверняка кто-то из родственников навязал. Постепенно она успокоилась и, чтобы скоротать время, достала смартфон и погрузилась в примитивную игру по принципу «собери три». — Извини, что пришлось меня ждать, — голос Алека заставил её вздрогнуть. — Миссия выдалась довольно… пыльной. Так уж вышло, что сегодня утром поговорить в кабинете толком у них не вышло. Вернулась мать Алека и сразу загрузила его делами. Выловил он её уже ближе к вечеру с просьбой разговора после его возвращения с миссии. И не нашёл ничего лучше, как, оказавшись в Институте, тут же направиться за Клэри, опасаясь, что она может лечь спать. Таково было его нетерпение. Уж очень сильно ему хотелось поскорее узнать что-то новое про объект своих грёз. — Да ничего, — пожала Клэри плечами. Прошествовав к рабочему столу, Алек достал оттуда блокнот с ручкой, после чего устроился на постели. — Ну? — посмотрел он на Клэри. — Что мне следует знать о Джоне в первую очередь? На миг она зависла, заворожённая яркими глазами Алека. Какого чёрта?! Этот парень спит и видит её брата, а она в астрал выходит от одного взгляда! Усилием воли сбросив наваждение, Клэри задумалась. — Слушай, ты серьёзно? — не выдержала она, выразительно глядя на блокнот в его руках. — Абсолютно, — кивнул Алек. — Не хочу что-нибудь забыть или перепутать. Клэри только головой покачала. Столь капитальный подход ошарашивал. Она ожидала, что они поговорят и на этом разойдутся. Она, конечно, мечтала, чтобы её братец взялся за ум, но насильно втюхивать ему любовника или разбалтывать его тайны была не намерена. — Для начала, — попыталась собраться с мыслями Клэри, — попробуй дать ему знать, что он тебе интересен. Улыбнись там, попробуй почаще заговаривать. Ну, как вы там между собой это делаете? — Мне откуда знать? — уставился на не неё Алек. — Только не говори, что у тебя ещё никого не было, — обалдела Клэри. — Это имеет какое-то значение? — не отводил он глаз. Клэри провела ладонями по лицу, а потом облокотилась о стол и подпёрла голову рукой, пребывая в знатном шоке. Какого хрена, вашу мать?! Да если бы она знала, что имеет дело с невинным ангелочком, в жизни бы не сунулась в эту аферу! Да и как можно было подумать, что этот самоуверенный парень — невинен? Чёрт! Да он старше её самой, ровесник Джонатана! На фоне брата Клэри была крайне сдержана и рассудительна в любовных вопросах. В её жизни было лишь три парня. С первым кавалером она познакомилась в шестнадцать лет. Два с лишним месяца хождения за ручку, после чего парню ждать надоело, а Клэри так и не почувствовала в себе готовности к близости. Со следующим бойфрендом она познакомилась на последнем курсе Академии. Влюбилась и как итог: всё же решилась распрощаться с девственностью. Да и любопытно ей было, чего в этом такого, что Джон, как наркоман, подсел? Секс Клэри не впечатлил. Сначала было больно и стыдно, но даже когда неловкость и боль остались в прошлом, какого-то особого кайфа она не ощутила. Перед выпуском с парнем она распрощалась. Третьего избранника Клэри встретила уже в Лондоне. И тоже чего-то особенного не было. Ей было интересно общаться в ним, приятно в постели, но желания провести с ним всю жизнь, той самой любви, о которой столько говорят, она не чувствовала. Порой Клэри даже задавалась вопросом: а она вообще способна на это? На настоящие чувства, а не поверхностную влюблённость? Или они с Джоном оба калеки в этом плане? Только он слишком горяч, а она напротив — холодна. Но эта ситуация с Алеком… — Прости, но я отказываюсь в этом участвовать, — решительно заявила Клэри. — Что? — подскочил Алек. — Мы договорились! — Это было до момента, как я узнала, что собираюсь отправить невинное дитя в лапы к тигру, — фыркнула Клэри, тоже поднимаясь на ноги. — Мой опыт или его отсутствие — не твоя забота! — нервничал Алек. — Джонатан тебя прожуёт и выплюнет, — напряженно втолковывала она. — Точнее: поимеет и пошлёт. Не тебе с ним в такие игры играть! Я не хочу быть даже косвенно виноватой в этом! Лицо горело, сердце билось где-то в горле. Паника и стыд владели сознанием Алека. Он видел — девчонка намерена уйти, и это приводило его в отчаяние. Он ведь и правда был бестолков в деле флирта и отношений, но если тут ещё можно вспомнить, как это делают другие, то информации о Джоне ему никто, кроме Клариссы, дать не сможет. А ещё Алеку хотелось провалиться сквозь землю от нестерпимой неловкости. Ему уже двадцать два года и он, наверное, самый старый девственник всего Сумеречного мира. — Клэри, может, у меня и немного опыта, но не надо считать меня дураком, — заговорил Алек, призывая на помощь всю свою выдержку. — Я не глуп и не наивен. И что бы не вышло в итоге, тебе уж точно не нужно себя винить будет. Это моё решение и моё желание. Взвешенное и обдуманное. Всё это говорил Алек, смотря в прямо в глаза Клэри. Такие сбивающие с толку, смущающие своей схожестью с глазами его помешательства. А Клэри второй раз за несколько минут почувствовала, что тонет в голубых безднах. Разиэль! Что происходит? Почему она буквально забывает обо всём на свете, стоит Алеку на неё посмотреть? Патология какая-то, сдвиг по фазе! Этому парню интересен Джон, а не она. Да его вообще девушки не привлекают! Она не дружит с головой, если замирает от взгляда этих небесных глаз. «Возьми себя в руки и прекрати засматриваться на потенциального любовника брата!» — сердито одёрнула себя Клэри. — Ладно, — выдохнула она подумав. — Договорённость в силе, но за последствия я не отвечаю. Он сразу расцвёл в сногсшибательной улыбке; Клэри натянуто улыбнулась в ответ, предпочитая вместо глаз смотреть на переносицу Алека. На всякий случай. Чтобы больше не ощущать себя безнадёжной дурой и вообще не попадать под его природный магнетизм.

***

Заветную информацию о Джонатане он получил, только вот насколько ему поможет знание, что парень ненавидит капусту? К сожалению Алека, девчонка очень осторожно сообщала сведения о своём брате, тогда как ему хотелось знать о нём всё. Но главное, он всё же получил пару дельных советов. Правда, на словах всё куда проще, чем на практике. Легко сказать: покажи ему свою заинтересованность. Сделать это намного сложнее. Сразу изнутри поднимается неуверенность в себе, боязнь выглядеть глупым и навязчивым. И всё же идея голову Алека посетила. Он выловил Джона в тренировочном зале. Позволил себе с минуту полюбоваться гибкой его фигурой и решился действовать. — У тебя хорошая техника, — произнёс Алек приближаясь. — Не жалуюсь, — блеснул Джон улыбкой. — Проверим, кто лучше? — отзеркалил его Алек. — Хочешь, чтобы я ещё раз надрал тебе задницу? — хохотнул Джонатан. — Я не против. — Это мы ещё посмотрим, — подмигнул Лайтвуд, занимая стойку напротив. С детства Алек старался стать лучшим в своём деле. Ему с малых лет талдычили: он старший, он наследник рода и будущий преемник родителей. Он всеми силами старался оправдать чаяния родителей. Старательно учился, тренировался на износ. Когда понял, что продолжитель рода из него не получится, начал стараться ещё больше, чтобы хоть немного сгладить разочарование родных в будущем. В итоге, в Институте было немного тех, с кем Алек мог сойтись в схватке без опасения причинить серьёзный вред. Сейчас он наслаждался спаррингом. Ему не нужно было думать, тело делало всё само. Он кайфовал от действа, отпустив себя в свободный полёт. На инстинктах наносил удары, ставил блоки и уходил от атак. Время и пространство словно утратили значение, а то, что противником был парень, укравший его покой, лишь повышало градус удовольствия Алека. Всё закончилось слишком быстро, по мнению Алека. Ему удалось сделать удачную подсечку, и Джонатан оказался на полу, после чего он поспешил лишить его возможности вырваться. Джон несколько раз дёрнулся, пытаясь освободиться, после чего замер. — Вот и реванш, — тихо произнёс Алек на ухо Джону. Лишь после он осознал, как они близко. Буквально прижаты к друг другу. Эйфорию битвы смыло жарким желанием. Понимая, что ещё немного и ситуация станет откровенно неудобной, Алек чуть сильнее заломил руку Джонатана, вынуждая того сдаться. Как только это случилось, он спешно отстранился и встал на ноги. — Хорошая драка, — произнёс Джон с улыбкой чеширского кота, принимая руку Алека. — Согласен, — кивнул Алек. Хотелось расхохотаться. Джон видел охотника насквозь. Алек был к нему явно неравнодушен, но не решался открыто продемонстрировать это. Сдержанность или неуверенность в себе причиной были — он не знал, но наблюдать за Александром было забавно. К тому же он нравился Джону. Красивый и горячий парень. — Ты тоже ничего, — решил сжалиться над Алеком Джон и подмигнул ему, попутно одарив одной из самых порочных своих улыбок. Предательский румянец вспыхнул на щеках, и Алек проклял себя за такую реакцию. Словно мальчишка: мнётся и краснеет. Соберись, Лайтвуд! — Ты тоже, — ответил он, стараясь, чтобы его улыбка была тоже была завлекательной. Выразительно пробежав обещающим взглядом по телу Алека, Джонатан кивнул ему и направился прочь. Но, проходя мимо, тихо шепнул: — Не стоит так боятся своих желаний, Алек. Джон давно скрылся из виду, а Алек продолжал стоять посреди зала, стараясь осознать всё произошедшее. Этот взгляд и улыбка… От них мурашки выступали на коже, внутри начинало сладко ныть, а в паху собиралось напряжение. Но также это означало, что у него получилось: он смог дать знак объекту своей страсти.

***

Уже почти месяц живут они в этом Институте. И, вроде бы, всё было хорошо, но Клэри отчаянно хотелось вернуться в Лондон или Аликанте. Дело было не в Нью-Йорке — ей нравился этот город, и не в Институте — он был вполне обычным, и даже не в работе — она хорошо знала своё дело. Проблема была в самой Клэри. А точнее в том, что у неё объявились явные проблемы с головой. Иначе она не знала, как ещё объяснить свою симпатию к Алеку, которая была слишком сильной для дружеской, уж с собой Клэри всегда была честна. Также она была достаточно разумна, чтобы понимать, насколько это безнадёжно и откровенно глупо. Дело завоевания её брата двигалось полным ходом и, по мнению Клэри, до образования отношений, которые проживут дольше пары дней, оставалось совсем немного. Алек оказался удивительно целеустремлённым и отлично умел применять её советы на практике. Джонатан, сам того не подозревая, оказался на крючке. Почти каждый вечер эти полторы недели они тайно встречаются с Алеком и тот делится с ней своими успехами. А также мыслями, чувствами и мечтами. И везде Джон, Джон и ещё раз Джон. Ей там не было ни крохи места. Клэри всерьёз сомневалась, что как только он добьётся своей цели, их общение продолжится. Наверное, оно и к лучшему. Она всегда презирала бывших брата. Они казались ей жалкими и безумными. Да уж, как говорится — не зарекайся. Могла ли Клэри предположить, что однажды сама будет постоянно думать о парне, который просто не способен ею заинтересоваться, все мысли которого сводятся к Джонатану? Да никогда! Зря она была так самоуверенна. Теперь самой себе Клэри напоминала тех самых бывших Джона, с той лишь разницей, что она унижаться ни за что не станет и вообще Алек о её помутнении рассудка не узнает. Но если отбросить всё личное, Алек сам по себе был интересным человеком. Когда потоки восторгов о Джонатане утихали и план действий на будущее согласно ситуации был составлен, они часто болтали о вещах отстранённых. О жизни, музыке, литературе. Клэри говорила мало, в основном вещал Алек, выбравший её слушателем для своих откровений. В другой ситуации они в итоге могли бы стать хорошими друзьями, но… Они никому не показывали, что знакомы сверх официального представления, никогда не заговаривали в общественных местах Института. И даже когда были наедине, всё сводилось к мыслям, желаниям и вкусам Алека. Воодушевлённый Лайтвуд даже не замечал, как мало говорит о себе Клэри. По её мнению, это потому, что ему совсем неинтересна она и её жизнь. Значит, ни о какой дружбе речи быть не может, да и она не мазохистка. Клэри вообще не понимала, какого дьявола продолжает помогать ему. Она уже дала кучу информации о Джоне и несколько дельных советов. Пора бы ей самоустраниться, но почему-то продолжала участвовать в этом фарсе, который скоро подойдёт к логическому финалу. Тогда она и выйдет из игры. Ещё буквально два-три дня. Джонатан уже постоянно говорит об Алеке, который к нему неровно дышит, но при этом, гад такой, никак не хочет ложиться с ним в постель. Всё это пробудило в брате инстинкт охотника, переросший в жгучий интерес. Успех дела нёс некие сложности для самой Клэри. Уже три раза ей приходилось ходить в рейд с Джейсом Эрондейлом вместо Джона, который и попросил её об этом, чтобы побольше проводить времени с Алеком. И всё бы хорошо, не питай Джейс к ней интереса и не демонстрируй его. Он был красивым и умным парнем, хорошим охотником, но уж больно походил на Джона своей любовью к разнообразию в личной жизни. Клэри таких определяла на раз-два и предпочитала держаться на расстоянии. Сейчас обо всём этом думать не хотелось, ведь в Институт из Аликанте прибыла мама. Вечером у них намечался семейный ужин, но Клэри хотелось поговорить с матерью до этого наедине. Тема была не нова, но вот уже сколько времени не давала Клэри покоя. Она несколько лет назад нечаянно сказала, что магнетизм Джона странный, прямо-таки противоестественный, и резко изменившиеся лица родных, заставили её задуматься. Что-то тут было не так и родители знали, в чём дело, только вот упорно не желали сознаваться. Сейчас она хотела попытать удачу ещё раз. — Милая, ну хватит, — терпеливо улыбнулась Джослин дочери. — Джонатан очень харизматичный юноша, вот и всё. — Слишком харизматичный, — фыркнула Клэри. — Он же может затащить в постель почти любого, это неестественно. Также как и его через чур большое либидо. Мама, я душой чувствую, вы что-то знаете и скрываете. Ты меня знаешь, я не отстану и этот разговор будет повторяться до тех пор, пока не расскажите, в чём дело. Отвернувшись, Джослин досадливо закусила губу. Она не знала, как ей быть. Они с мужем всеми силами пытались забыть страшную ошибку прошлого, не желали даже мысленно возвращаться на годы назад. Потому закрывали глаза на выходки своего отпрыска, чувствуя бремя неподъёмной вины. Это они не уберегли сына. Но ни Джослин, ни Валентин не предполагали, что их дочь окажется столь проницательна. Они пытались отговариваться, внушать ей, что она ошибается. Только вот обмануть Клэри оказалось не так просто. Она, нащупав ниточку, ни в какую не желала её отпускать. На беду Джослин, она действительно очень хорошо знала своего ребёнка и понимала, Клэри не отступится. — Это был дар или проклятие, тут как посмотреть, от одной колдуньи, — выдавила она через силу. — Она знала вашего отца. Эта женщина и её избранник нарушили Закон, за что были задержаны и отданы под суд. Там Валентину, который был знаком с ведьмой раньше, удалось её оправдать, а вот любовник получил по всей строгости и был казнён. Ваш отец давно забыл об этом, мы жили и радовались рождению первенца. В тот роковой день мы с Джоном, которому было пару месяцев, гуляли по Вене. Отличная погода и мы такие счастливые… Вернувшись мыслями в те мгновения, когда ещё жизнь не была омрачена тяжестью ошибки, Джослин грустно улыбнулась. Они правда были тогда так молоды! Казалось, вся жизнь впереди и их ждёт только хорошее. — Она появилась неожиданно, — прикрыла Джослин пылающие болью глаза. — Буквально отпихнув нас от коляски, сунула туда руку и произнесла несколько резких слов. Вспышка, плачь ребёнка и мы шокированные, чувствуя, как от ужаса начинают шевелиться волосы на голове. Наверное, мы слишком растерялись, потому что вместо того, чтобы схватить сумасшедшую и потом выяснять, что и как, стояли и глупо задавали вопросы. По словам ведьмы, она преподнесла ребёнку дар, мол, его будут все любить, но сам он будет довольно холоден. Затем, пока мы переваривали сказанное, эта тварь скрылась. А после вовсе подохла. Сев на кровать, Клэри пыталась усвоить услышанное. Она, конечно, подозревала, дело нечистое, ждала чего-то неясного, но всё равно была ошарашена. Получается, сумасшедший успех Джона в личной жизни всего лишь магия? — Мы были в ужасе, — продолжала мать. — Обратились за помощью к двум сильнейшим магам, и оба они в итоге сказали, что снять воздействие невозможно, но ничего шибко страшного нет. Просто будут окружающие тянуться к Джону, а сам он будет не из самых дружелюбных. Нам пришлось смириться и взять с них обещание молчать. Сначала было очень страшно, но со временем мы успокоились. Джонатан рос нормальным ребёнком, и мы думать забыли о ведьме. Да, он нравился окружающим, но разве это плохо? А потом пришёл период полового созревания и мы поняли, в чём проклятие этого дара. Ты и сама всё знаешь, Клэри. Твой брат способен очаровать почти любого, но сам относится к своим партнёрам как к вещам: пользуется и выбрасывает. Мы прощаем ему все скандалы и закрываем глаза на поведение именно потому, что это наша вина. Нам остаётся верить, что Джон рано или поздно сам достаточно повзрослеет, чтобы захотеть взять себя в руки. Ну, или случится чудо, и он влюбится, ведь была же девочка, к которой он питал очень сильную симпатию. Жаль, не сложилось. Говорят, у всех семей свои скелеты в шкафу: не обошло это правило и их семейство. Что же, теперь, наконец, многое встало на свои места. Клэри испытывала облегчение, что наконец её посвятили в тайну и больше не придётся задаваться кучей «почему». Ей было жаль брата, ведь именно вмешательство полоумной ведьмы сделало его таким. Пусть она разделяла надежды родителей, что Джон когда-нибудь, несмотря ни на что, полюбит всем сердцем, но теперь осознавала, как мала такая вероятность. А ещё она ощутила острое сочувствие ко всем, кто пал жертвой этого волшебного магнетизма. Теперь даже презирать жертв любвеобильности Джона не получалось, как прежде. У них, по сути, почти не было шансов. — Клэри, — обратилась Джослин к дочери, — ты должна поклясться мне, что этот разговор никогда не покинет этой комнаты. Что ты никому и ни за что не расскажешь об этом. В том числе Джону. Не нужна ему такая правда о его жизни. — Обещаю, — серьёзно отозвалась Клэри, глядя в глаза матери, которые унаследовала при рождении. Это было не пустое обещание, его Клэри собиралась сдержать. Она достаточно умна, чтобы понять, такая истина шокирует и серьёзно ранит брата. Пусть дальше живёт в счастливом неведении. Так же она понимала: узнай об этом посторонние, не дай Ангел, Конклав, жизни Джона придёт конец. Вряд ли его убьют, но ни о какой свободе воли и выбора больше не будет речи. Скорее всего, Совет попытается использовать этот проклятый дар себе во благо. Обойдутся. Так что, да, Клэри собиралась забрать эту тайну с собой в могилу. Далее разговор пошёл более лёгкий, на отвлечённые темы. Болтая с мамой и вспоминая годы учёбы в Академии, Клэри не могла перестать думать об услышанном. А ещё к ней снизошло тоскливое понимание — Алек всего лишь жертва подлой магии. И она в своём неведении поспособствовала тому, чтобы он стал очередным Джона. Вряд ли брат из-за проклятия сможет искренне полюбить его. Назад поворачивать тоже поздно. Оставалось утешать себя мыслью, что эта афера может обернуться отношениями, которые продлятся дольше пары ночей и Лайтвуд успеет побыть счастливым.