Мятежные души

Визита Верховного мага Бруклина этим утром в Институте никто не ожидал. Не особо оглядываясь по сторонам, он с привычной кошачьей грацией направился прямиком к главе Института. Та в свою очередь пригласила в кабинет Алека, как своего заместителя, и Джона с Клэри, когда выяснилось, что Магнус с известиями о странной магии, которой атаковали охотников. — Мы с Артуром несколько вечеров посветили поискам источника магии, которую использовал ваш враг. — Теперь ты сможешь его найти и поймать? — с надеждой спросил Алек. — Александр, — поморщился Магнус, — не собираюсь я ловить какого-то вампира. Это не моя работа. А вот найти, кто же балуется запретным колдовством на моей территории, как раз мой профиль. Словно ребёнка отчитал, заставив почувствовать себя несдержанным дураком. Неприятнее всего была правота друга. Просто этот кровосос и так уже заколебал всех обитателей Института, а после ранения Клэри поймать сволочь стало чем-то личным для Алека. — Магнус, — решила Мариза вернуть разговор в прежнее русло, — и что вы нашли? — Не так быстро, — поднял он руку, призывая к терпению. — Мне энергия сразу показалась хоть и крайне неприятной, но очень знакомой. И я кучу времени провёл за старыми текстами, параллельно вспоминая, где мог ощущать такую гадость. Идеальная тишина свидетельствовала, что его внимательно слушают. Это заставило Магнуса удовлетворенно улыбнуться. Он любил, когда его ценили. — Сами по себе магические бомбы не редкость, но чтобы они оставляли воздействие даже после… Такое я видел лишь раз, и когда это понял, узнал и обладателя силы. Проблема в том, что это маг был убит лет сто пятьдесят назад. Потому это всё очень странно. Либо у него есть кровный брат с идентичной силой, либо покойный Карлос воскрес из мёртвых. Известия заставили присутствующих переглянуться. Это действительно было странно. Их мир сам по себе полон чудес и сказочных существ по меркам тех же примитивных, но с того света никто ещё не возвращался. Во всяком случае, никто не мог припомнить таких данных где-либо. — И что из этого следует? — тихо подала голос Клэри. — Мне бы самому хотелось знать, — поджал губы Магнус. — Я хотел вас попросить, в первую очередь тебя, Мариза, оповестить охотников, чтобы если кто столкнётся с вашим нарушителем, были осторожнее. — Может, тогда тебе имеет смысл помочь нам с поимкой этого вампира? — снова заговорила Клэри. — Тогда и узнал бы, откуда у него та гадость. Магнус поджал губы в недовольстве. С логической точки зрения она всё верно сказала, но это ниже его достоинства — бегать по подворотням за вампиром. И всё же… — Если кто-то из присутствующих здесь ещё столкнётся с ним, вызовите меня, — наконец сдался Магнус. — Почему не дать такое указание всем охотникам? — не желала умолкать Клэри. — Потому что, Кларисса, тогда несколько десятков нефилимов день и ночь будут обрывать мне телефон, просто потому что им померещится что-то, — терпеливо, но с нотками раздражения пояснил Магнус. Клэри потупилась, признавая его правоту. От самого Магнуса не укрылось, как сидящий рядом Алек сжал её ладонь в знак поддержки. Интересно. Заметил это и брат Клэри. Ему это откровенно не понравилось. Джону вообще не нравилось, что этот Алек последнее время слишком часто крутится вокруг его сестры. Ему не место рядом с его рыжиком. Сбор можно было считать оконченным и, попрощавшись, Магнус направился домой пообещав, что если ещё что-то узнает сообщить. После и охотники потянулись из кабинета. Клэри направилась к себе. В комнате её ждал незавершённый натюрморт. Алек же решил провести время в библиотеке. — Лайтвуд, — услышал он голос, некогда дорогой его сердцу. — Чего хотел? — холодно отозвался Алек — Оставь в покое Клэри, — мрачно процедил Джон, замирая напротив со скрещенными на груди руками. — Тебе не место рядом с ней. — Думаю, Клэри сама в состоянии разобраться, — тут же набычился Алек. Он злился на Джона, а параллельно мозг атаковали образы прошлого. Казалось бы, совсем недавно он сходил с ума от близости этого парня. Воображение настолько живо нарисовало Алеку, как Джон привлёк его к себе, вовлекая в поцелуй, потёрся своим пахом о его, тут же вызывая острую ответную реакцию, что Алек даже головой потряс, избавляясь от наваждения. Джонатан предал его и никакого возврата к былому не может быть, да и влечение после потрясения правдой значительно ослабло. — Если ещё не понял, для меня счастье Клэри не пустой звук, — ядовито улыбнулся Джон. — В прошлый раз я не свернул вам головы только потому, что она бы расстроилась. В этот раз она меня не остановит. — Очень мило, — отзеркалил его Алек.— Повторяю, без тебя разберёмся. Клэри взрослая разумная девушка. Взгляд Джонатана стал совсем тёмным и острым, как бритва, но Алек стойко выдержал эту атаку. Возможно, у Джона создалось впечатление, что он податливый бесхарактерный тюфяк, но придётся его разочаровать. — Запомни, — Джон наклонился к самому лицу Алека, — если Клэри из-за тебя хотя бы просто загрустит, ты об этом очень пожалеешь. Вот теперь ему стало не по себе. Вместо привычного, какого-то животного магнетизма, от Джона исходила ощутимая угроза. Наваждение Алек сбросил быстро. Плевать он хотел на угрозы этого. Начать стоит хотя бы с того, что ссориться с Клэри не входило в его планы. Напротив, он надеялся однажды вернуть уничтоженное его глупостью и слабостью доверие.

***

Для наложения заклятия они выбрали Рагнора Фелла. Хотели Магнуса, но тот категорически отказался участвовать в подобном, обозвав затеянное «глупостью». Лишь после того, как отзвучали последние звуки голоса мага, а по телу прокатилась волна жара, Джон окончательно осознал — назад пути нет. Выбрать себе любовника на долгие полгода та ещё задачка. Этот человек несомненно должен быть с приятным лёгким характером, умелым в постели, а главное — ненавязчивым. С пониманием — это вынужденная мера, а не какая-то сумасшедшая любовь с его стороны. Ну и где найти такого? Когда перед ним были открыты все дороги, Джон даже не думал заморачиваться выбором. Его мало интересовали качества потенциального любовника, кроме сексуальных умений. Теперь это стало важно и он понял, что у него проблемы. Он никогда не стремился разбираться в чужих чувствах. Вскрывшаяся проблема приводила Джона в бешенство, которое он впустую пытался выплеснуть в тренировке. Физически он устал, а злость осталась. — Паршиво выглядишь, — раздался девичий голос. Подняв голову, он увидел девчонку, которая периодически отиралась рядом с Клэри. Кажется, у неё была парабатай. Джонатан не вникал. Он давно отказался от идеи знакомства с друзьями сестры. Клэри пообещала ему оторвать яйца, если он будет тащить в койку её подруг и приятелей. — Тебе что с того? — огрызнулся Джон. — Тише, приятель, — вскинула она руки. — Это обыкновенное человеческое сопереживание. Я — Стейси. — Зачем мне твоё имя? — фыркнул Джон. — Послушай, Стейси, я не знаю, чего ты хочешь, но нет. Я не связываюсь с друзьями Клэри. Так что, даже если ты убеждена, что я любовь всей твоей жизни и обязательно отвечу взаимностью, тебе не на что надеяться. Далее Джонатан наблюдал, как у собеседницы вытянулось лицо и округлились глаза. Это смотрелось так забавно, что он едва сдержал порыв хохотнуть. — Ты сейчас серьёзно? — наконец нашлась Стейси. — Думаешь, я тайно мечтаю о тебе и уже придумала имена нашим детям? Твоя бывшая права, тебе стоит поумерить эго, Джонатан. Для справки: я никогда, вообще никогда, не завожу отношений. Мне это не нужно. В жизни слишком много интересного, а эта сопливая хрень будет только отвлекать. А если у меня и возникают сомнения, мне достаточно вспомнить свою парабатай Нору, чтобы сразу отпустило. Он чувствовал, что теперь у него живописная физиономия. Сначала он разозлился. Достали всякие говорить ему про эго. Сами же липнут. Дальше Джон осознал: девушка крайне не проста. Возможно, даже может посоревноваться с Трейси в стервозности. Твою мать! Да у них даже имена похожи! Стейси, Трейси… Издевательство какое-то. И вместе с тем такой подход, категорическое нежелание влезать в капкан отношений, ему очень импонировал. — Очень интересно, — уже другим тоном произнёс Джон. — Ты занятная личность, Стейси. — Знаю, — расплылась она в улыбке. Не прошло и часа, как она ввалились в комнату Джона не разрывая поцелуя и спешно стягивая с друг друга одежду. Никто из них не тешил себя мыслями о нежностях и романтике. Похоть и больше ничего. В голове Джона мелькнуло, что Клэри его убьёт, но мысль быстро испарилась, раздавленная желанием. А вот главная истина так и не посетила его не разу. А именно — теперь полгода или Стейси, или никто. Ведь проиграть он категорически не мог.

***

Прорва свободного времени позволила Клэри наконец нормально уделить время своему хобби. Самым приятным было наличие моря вдохновения. Она могла часами делать карандашные наброски или писать красками, забывая обо всём на свете. Как сейчас. Клэри показалось соблазнительным запечатлеть на холсте Нью-Йорк днём. Ночью этот город прекрасен. Манит огнями, искушает соблазнами, но и днём он не хуже. Более строгий, но не менее красивый. — Вот ты где прячешься, — голос Алека ворвался в её уединённое удовольствие. — Я не прячусь, — отозвалась Клэри. Сначала она хотела попросить Алека не отвлекать её, не пугать вдохновение, но передумала. Ей нравилось его общество, вопреки здравому смыслу. Тем более, она вроде как, сама сказала хочет начать всё сначала. — Тебя Джейс битый час ищет, — хохотнул Алек. — Хотел, чтобы ты оценила его новую боевую связку. — Кроме меня не нашлось желающих? — хмыкнула Клэри. — Его спроси, — пожал Алек плечами. — Мне он даже показывать не захотел. Взгляд его упал на мольберт. Он помнил, что Клэри любит рисовать, но вот видеть её творчество ему не доводилось. Она не спешила сама показывать, а он как-то никогда не настаивал. — Можно посмотреть? — спросил Алек кивнув на холст. Захотелось отказать. Клэри привыкла держать его на расстоянии, не позволяя касаться её глубоко личного. Только если продолжать в том же духе, им даже приятелями не стать. Отношения и без того хрупкие, как карточный домик. Стоит чуть дунуть, как всё рассыпется. Клэри решила рискнуть. — Смотри, — улыбка вышла чуть натянутой, но ладно. Приблизившись, Алек внимательно посмотрел на неоконченный пейзаж города. В живописи он разбирался, как Изабель в кулинарии. И всё же мог понять, нравится ему или нет. Увиденное ему определённо нравилось. Нью-Йорк в исполнении Клэри выглядел очень реалистичным и вместе с тем более… ярким. Немного сказочным. Он слышал, что каждый художник видит по-своему. Видение Клэри было прекрасным, на его взгляд. — Удивительно, — улыбнулся Алек. — Я бы точно ничего подобного не смог. У тебя определённо талант, Клэри. Ответом служила улыбка. Лепетать что-то из категории «да брось, ничего серьёзного» Клэри не стала. Она считала, что определённый дар у неё есть, но превозносить его не стремилась, как и принижать свои заслуги. — На самом деле, это не так сложно, как кажется, — вместо этого сказала она. — Ну да, конечно, — хмыкнул Алек. В голову Клэри неожиданно пришла мысль, показавшаяся ей очень привлекательной. — Хочешь попробовать? — хитро блеснула она глазами. — Что? — уставился на ней ошарашенно Алек. — Город нарисовать? — Город, пожалуй, тебе рано, — отозвалась Клэрт. — А вон тот выступ, к примеру, вполне можно. Это несложно. Главное искреннее желание. Алек аж попятился от перспективы. Он воин и управленец местами, но никак не маляр по бумаге. Это же смешно! Он и рисовать. Тем более красками. Терять время Клэри не стала и, сняв незаконченную картину с мольберта, кинулась к своей сумке, откуда извлекла крупный альбом, который и установила вместо холста. — Иди сюда, — поманила Клэри Алека. — Клэри, это нелепо, — продолжал открещиваться он. — У меня не получится. Для этого нужен талант. — Откуда ты знаешь, что у тебя его нет? — прищурилась Клэри. — Ты когда-нибудь пробовал? — он отрицательно покачал головой. — Вот видишь, или ты боишься, Алек? Слова девушки задели Алека. Конечно, как и всем людям, ему свойственны страхи, но бояться каких-то красок и кистей?! — Ладно, — выдохнул он. Взяв в руки кисть, Алек присмотрелся к указанному девушкой выступу и потом к краскам, выбирая подходящий цвет. Только вот не было среди красок серого! О чём он и сообщил ей. — Так смешивай краски, подбирай тон, — хихикнула Клэри. Дальше пошло что-то невообразимое. Алек быстро понял, колорист из него никакой. Вскоре это осознала и Клэри, после чего решила прийти на помощь. Когда оптимальный тон был подобран, Алек приступил к изображению объекта, но и тут потерпел неудачу. Испортив листов пять бумаги, он сокрушённо покачал головой. — Сказал же, не дано это мне, — произнёс Алек, откладывая кисть. — Ты слишком напрягаешься, пытаешься действовать умом, а не душой, — мягко пожурила его Клэри. — Давай попробуем иначе. Ты расслабишься, перестанешь забивать голову глупостями, а я лишь иногда буду чуть помогать. Сначала Клэри попыталась встать за спиной Алека, но в силу разницы комплекции, идея оказалась провальной. Потом она хотела пристроиться сбоку — и снова не то. Удобнее всего взаимодействовать оказалось, когда Клэри встала впереди Алека. Последовав совету подруги, он постарался очистить мысли и просто нарисовать это чёртов выступ, без оглядки правильно-неправильно. Маленькая ладошка Клэри лежала поверх его руки, лишь иногда чуть ненавязчиво направляя, не позволяя сделать кривую линию или слишком жирный мазок. Произошло что-то странное. Отбросив все мысли, Алек пытался изобразить выступ, как вдруг остро, каждой клеточкой существа, почувствовал близость и тепло тела Клэри. Её миниатюрную фигурку, пламя волос, которое внезапно показалось таким ярким и притягательным. Едва уловимый аромат, что-то ненавязчивое и свежее, что пьянил сильнее вина. Алек с головой погрузился в этим ощущения, позволил себе раствориться в них, на автомате продолжая окунать кисть в краску и наносить мазки. Желая, чтобы это непонятное наваждение никогда не заканчивалось. — Видишь, — голос Клэри, которая, отстранившись, повернулась к нему с улыбкой, вдребезги разбил этот транс, — не так это и сложно. Посмотрев на лист бумаги, Алек с изумлением увидел обозначенный выступ. Да, кривобокий и весь корявый, но он легко угадывался в рисунке. Он даже зажмурился на миг, но изображение не исчезло. — Несложно, — чуть улыбнулся Алек, — когда тобой управляет профессионал. — Не прибедняйся, — покачала Клэри головой. — Это сделал ты. Я только страховала. Спорить Алек не хотел, был не в состоянии. Он до сих пор не мог отойти от непонятного шквала чувств и ощущений. Они сбивали его с толку, заставляли смущаться. Что проявлялось краской на щеках. Слава Разиэлю, Клэри то ли не заметила, то ли отнесла на счёт рисунка. Сам факт успеха в этом деле тоже немало поражал Алека. В душе Клэри так же бушевали ветра смятения. Она, как и Алек, прочувствовала, насколько он близко. Места, которыми она соприкасалась с ним, горели. Казалось, она вся пропахла запахом одеколона Алека, и он впитался в саму кожу. Клэри это мазохистски нравилось. А уж о том, как колотилось девичье сердце, и говорить не стоит. Сейчас она не понимала, зачем вообще всё это затеяла. Какого чёрта на неё нашло? Клэри всегда ненавидела, когда кто-то стоит за спиной. Даже учиться рисовать ей пришлось у матери и по книгам, потому что любые попытки посещения специальных школ заканчивались тем, что Клэри их бросала. А всё из-за любви преподавателей вставать за спиной, чтобы посмотреть успехи учеников. А тут сама встала впереди Алека, оставив его за спиной. Не говоря о том, чем она с ним занималась. Разделить хобби, к которому тянется душа, это для неё казалось интимнее, чем секс. Застыв на крыше, они молча смотрели на город, который начинающийся закат раскрашивал в причудливые оттенки. Говорить не хотелось, слишком много смятённых мыслей. При этом ни у Алека, ни у Клэри так и не возникло желания сбежать.

***

Как он попал, Джонатан понял только когда Стейси, получив своё, ушла. Отошедший от оргазма мозг постепенно начал переключаться на дела реальности, а заодно окатил запоздалым осознанием свершившегося. Первой реакцией была паника, потом злость, последним пришло унылое смирение. Он облажался и теперь обречён полгода влачить целибат или склонить эту девицу к регулярному посещению своей спальни. Что из этого хуже или реальнее, Джон не знал. Был ещё вариант признать поражение, который парень даже не рассматривал. На утро он внимательно присматривался к ночной гостье и ничего. Стейси ходила совершенно спокойная, смотрела на него равнодушно. Словно не она всего несколько часов назад выгибалась в его объятиях! Такое в жизни Джона было впервые, и это коробило. Она была хороша, страстная и чувственная, но и он не бревно в постели, чтобы так относиться к нему! Тем сильнее было удивление Джона, когда девчонка пришла к нему следующей ночью и снова сбежала, получив своё. Это было даже забавно. Обычно он так действовал, а тут Стейси использует его схему. К сожалению, у этого приключения оказались неприятные последствия. На третью ночь усталая Стейси уснула в его постели. А утром Джона решила навестить сестра. Радостью поделиться хотела, ей разрешили щадящие тренировки. От вида подруги в его объятиях Клэри не пришла в восторг и, выловив его в одном из залов, чуть ли не силой дотащила до его же спальни и устроила скандал. — Я всегда была на твоей стороне, Джон, — эмоционально вещала Клэри. — Знала, ты сволочь, ты причинил много боли нефилимам, нежити и даже примитивным. Использовал их и бросал. Я на всё закрывала глаза, просто потому что ты мой брат и я тебя люблю. Единственное, о чём я просила — не трогать моих друзей. Это так немного. Но даже это для тебя оказалось непосильной задачей. Ничего святого у тебя не осталось. Тирада Клэри Джону совсем не понравилась. Он не святой, никогда не был и не стремился стать, но выставлять его беспринципной скотиной — это слишком. — К твоему сведению, — мрачно изрёк Джон, — твоя Стейси сама ко мне пришла — и всё случилось по её инициативе. — Конечно! — ещё сильнее разозлилась Клэри. — У тебя всегда так! Они сами, ты не виноват. Все твои жертвы сами, как же иначе?! — Но это правда! — заорал такой же рассерженный Джон. Мало ему того, что он как последний придурок вляпался в глупый спор, обзавёлся на полгода неуправляемой любовницей, так теперь и младшая родственница мозги выносит. Обычно, он правда был виноват. Да что там, всегда. Но не в этот раз. — Больше покрывать тебя в чём-либо я не стану. Хватит, — горько произнесла Клэри с глазами полными разочарования. — Ты творишь всё, что в голову взбредёт, а страдают окружающие. Последний раз досталось мне, но, видимо, ты решил этого было мало и решил добавить. Мой брат так бы никогда не поступил. Кто ты такой, я не знаю и не хочу. Это уже было больно. Очень. Клэри всегда была для Джона оплотом поддержки. Родители постоянно ругали, и только сестра, если не могла поддержать, то всегда была готова выслушать. И вдруг такие заявления. Снова на помощь пришла спасительная злость, не позволяя ему скатиться до жалкого нытья. — Джейс был прав, ты привыкла быть жертвой, — плюнул Джон. — Легко быть хорошей на фоне такого убогого брата, да? Только вот я вижу всё, как есть. Пострадала из-за моих действий? Да неужели. Ты спасибо должна мне сказать, что я показал тебе истинные лица твоего парня и друга. Двое родных людей злобно сверкали друг на друга глазами. Так ссорились они впервые. Ни разу за все годы подобные слова не срывались с их губ в адрес самого близкого человека. — Может, я и не лучший из людей, — продолжал Джон свою речь, — но ты вообще оказалась жалкой. — Что? — оторопела Клэри. — Именно, — протянул он. — Лоу ты шанса не дала, но Лайтвуд снова ошивается постоянно рядом, потому что ему ты сказать «нет» не способна. Ты настолько на нём помешалась, что тебе стало на всё плевать. Забыла и простила его предательство так быстро, и снова преданно заглядываешь ему в рот. Это так убого смотрится, Клэри. — Ты не понимаешь, чего говоришь, — прошептала она. Никогда прежде Джон не смел её так унижать. Ему никогда не нравились её парни, но он всегда был довольно корректен. — Отлично понимаю, — фыркнул Джон. — Тебе пора очнуться. Парень, о котором ты мечтаешь, словно сопливая примитивная, пассивный гей. Мне ли не знать, ведь я трахал его во все дыры. Только ты в упор предпочитаешь это игнорировать, готовая подбирать за мной объедки. Клэри глубоко задышала от обиды и всё нарастающей в душе боли. Ничего она не забыла и всё прекрасно понимает. И Алек человек, а не его объедки. — Очнись и пойми, Лайтвуд всегда будет видеть в тебе лишь подружку, с которой можно поболтать и ничего более, — забивал слова-гвозди в сердце Клэри Джон. — Если насмотревшись на меня, ты уверилась в возможности чудес, то зря. Ты не я, сестрёнка, и тебе Алек взаимностью не ответит никогда. Так что перестань тешить себя пустыми надеждами. Шлёп! Звук пощёчины показался обоим особенно громким. Каждая фраза Джона ранила Клэри. Под конец ей страстно захотелось закричать, что все его успехи — всего лишь магия. Что он проклят и неизвестно, мог бы хоть кто-то из бывших полюбить его без всего этого. Понимая, что опасно качается на грани, она предпочла ударить его, чтобы прекратить этот кошмар. Внутри и так всё полыхало от боли. Клэри мелко дрожала, а глаза заволокло постыдными слезами. Щека Джона горела огнём, но внимания на это он не обращал. Злость схлынула, и он пришёл в ужас сказанного. Ему не нравилось, что Лайтвуд ошивается рядом с его рыжиком, и сказал он по сути чистую правду, но как это сделал… Стало стыдно, раскаяние затопило до краёв. — Клэри, я не хотел, — полный вины произнёс Джон и протянул к ней руку. — Ложь, — отступила Клэри от контакта. — Хотел. Живи, как знаешь, и больше никогда не приходи ко мне. Добравшись до двери, Клэри вылетела прочь и, дойдя до конца коридора, со всех ног бросилась к своей комнате. Слёзы душили, хотелось кричать. Истерика накатывала волнами, но позволить себе устроить сцену на потеху публике она не могла. Резкий хлопок двери заставил Джона подпрыгнуть. Сестра ушла, оставляя его с чувством потери и осознанием — она права. Он действительно творит чёрти что, а платят за это другие. Но последнее время он постоянно ошибается, будто судьба решила стребовать плату за годы удачи. Плохо то, что платит не только он, но и Клэри. Так быть не должно, это его грехи. Он не имел права так обижать родную душу и обязан найти способ заслужить прощение, ведь ближе Клэри у Джона никого нет.