Мятежные души

История с кражей записей агента Конклава закончилась лучше, чем боялась Клэри, но хуже, чем думал Алек. Его ожидаемо разжаловали с поста заместителя главы Института. Неприятной неожиданностью оказалось то, что Маризу тоже попросили с места. Эйдхилл с пеной у рта голосил, что она, вырастившая преступника, не может управлять целым Институтом, не заслуживает. Так миссис Лайтвуд, что несколько лет правила филиалом Сумаречных в Нью-Йорке, сама оказалась на вторых ролях. Правда, в Конклаве ей намекнули, если проявит достаточно усердия, может вернуть пост. Это единственное, что расстроило Алека. По его словам, ему стало легче жить. Обязанностей меньше, свободного времени больше. И его Алек целиком и полностью уделял Клэри, чем и был счастлив. Ещё плюсом этой ситуации было — сам Джерри Эйдхилл тоже получил своё. В Совете решили, что раз у него так легко увели важные документы со своими обязанностями, он не справляется. Да и жалоб на него накопилось прилично. Это хоть немного примиряло семью Лайтвуд с положением дел. Узнав, что из-за её деятельности, кроме Алека, который самовольно принял на себя удар, пострадала его мать, Клэри не выдержала и пошла к Маризе каяться. Даже если бы потом Мариза отправила её прямиком в Аликанте, она бы это приняла. Жить с таким камнем на душе да ещё и любимого парня заставлять стыдливо отводить глаза при взгляде на мать, Клэри не могла. К её удивлению, Мариза совсем не рассердилась. Похвалила её честность и жажду отстаивать справедливость. Ещё сказала нечто, чего Клэри совсем не ждала. Вот никак. — Спасибо тебе за Алека, — улыбнулась она. — Боюсь, я не совсем понимаю, — смутилась Клэри. — Никогда ещё я не видела его таким счастливым, — мягко отозвалась Мариза. — При этом он остался собой, а не как с твоим братом. Ты и мне надежду подарила, Клэри. Надежду, что у моего сына может быть полноценная семья. Я уже смирилась с тем, что Алек по мальчикам и у него не будет многих радостей жизни, — как оказалось, иногда чудеса случаются. Спасибо тебе. Клэри тогда долго не могла прийти в себя. Миссис Лайтвуд по её вине потеряла пост, но при этом благодарит её за сына. Вот, что значит материнская любовь. Любые карьерные достижения и блага — ничто на фоне счастья и благополучия ребёнка. Также это Клэри посчитала благословением их отношений на высшем уровне. Когда поведала всё это Алеку, он только улыбался, обнимал крепче и целовал слаще. Отношения с Алеком стали той сказкой, о которой Клэри и мечтать не смела. Всё было идеально! Самые светлые и искренние чувства, самый невероятный парень. Чего ещё желать? Алек мнение своей возлюбленной разделял. Как и сказала его мать, он был по уши влюблён. Столь сильно, что сам себе поражался. При этом не утрачивал способности к рациональному мышлению. Не превращался в одержимого маньяка, в голове которого почти не водилось приличных мыслей. Алек оставался собой. Очень счастливой, невероятно влюблённой версией себя. Вспоминая появления Моргенштернов несколько месяцев назад, Алек поражался судьбе. Он помнил, как буквально с первого взгляда на Джона лишился покоя. Не мог думать ни о чём, кроме него. Даже решился обратится к его сестре, её саму в упор не замечая. Долго не ценил и пользовался её расположением. Эти воспоминания наполняли Алек стыдом. Он сам не заметил, как привязался к Клэри. Своё нежелание терять её, когда она захотела отдалиться и страх, что потерял, когда сам всё порушил. Шок и испуг у Благих от осознания — Клэри его любит. И медленное мучительное осознание — ему мало её дружбы. Он жаждет её всю: душу, сердце, тело. Испытание ревностью было не из простых, но оно, как считал сам Алек, пошло ему на пользу. Неизвестно, сколько бы он ещё продолжал тупить и сомневаться, не нарисуйся на горизонте весь такой из себя идеальный Райли, что мигом вскружил Клэри голову. Сейчас Алек не уставал благодарить судьбу и Ангелов за то, что чувства Клэри к нему не погибли за время, пока он глупо не замечал собственное счастье. Он и думать не желал, какой могла бы быть сейчас его жизнь, сложись всё иначе. Понимание, насколько он близок был к тому, чтобы навсегда потерять Клэри, заставляло Алека ещё больше ценить каждое мгновение с ней. Пусть скептики твердят: невозможно! Никогда парень со склонностью к однополым отношениям не полюбит девушку. Алеку было плевать на подобные заявления. У него была собственная история, в которой было место чуду. Его личному рыжему чуду — и он был намерен её беречь всеми силами. Было бы нечестно умолчать о судьбе других участников истории. Райли помиловали. Пока длились разбирательства с кражей документов у Эйдхилла и избирались меры наказания для виновных, пока Конклав прислал нового агента в Институт для сбора информации, прошло две недели. В это же время маги и избранные охотники, сковав Лича мощнейшими заклятиями, даже ему не пробить, выбивали из него информацию. В его логове было найдено много интересных записей и наработок. Верхушки обоих рас жаждали этих знаний. В процессе удалось узнать, что бывший маг «взял за горло» целый ряд нефилимов. Райли был лишь одним из многих, чьих родных захватил Карлос, чтобы шантажировать. Клиффорду просто не повезло. Это и заявил Магнус, явившись на суд над Райли, что помогло парню избежать Гарда. Конечно, о возобновлении былой деятельности и речи не шло, но он смог свободно жить и передвигаться по Аликанте, куда забрал сына. Мать мальчика не пожелала покидать Барселону. Ребёнок по ней не особо скучал. Как выяснилось, предпреимчивая дамочка с малых лет поручила кроху нянькам, а сама развлекалась. Всех пленников Лича нашли и вернули семьям. Самого Карлоса казнили, как только выяснили всё, что могли о его наработаках. Сожгли в надежде, что больше он не воскреснет. После чего принялись искать и отлавливать его сторонников по миру. Магнус, внесший немалый вклад в историю с Личем, обзавёлся связями в Конклаве и укрепил свой авторитет в спиральном лабиринте. При этом самого Магнуса это интересовало мало. Он продолжал встречаться с Артуром и закатывать грандиозные вечеринки для нежити время от времени. Лоу перевёлся в другой Институт. Решил попытать счастья наладить свою жизнь там, где не будет столько свидетелей его позора. А также бывшей и полубывшего под боком, которые начали отношения с друг другом. В жизни Джейса и Изабель ничего не изменилось. Они, как и прежде, ходили в рейды да развлекались в свободное время, кто во что горазд. Сильнее гея, влюбившегося в девушку, мир удивлял только законченный ловелас, уже третий месяц блюдущий целибат. Джонатану Моргенштерну удалось впечатлить окружающих. С того самого момента, как Стейси послала его в библиотеке, ни на грош не поверив ему и в него, Джон всерьёз решил всеми силами придерживаться решения не спать со всеми подряд. Через несколько дней его кожа вернула свой нормальный цвет, парни и девушки снова начали засматриваться на него, посылая вполне конкретные сигналы. Соблазн был нереально силён. Говорить себе «нет» всякий раз, когда его чуть ли не приглашали в постель, было мучительно. Но Джон не желал быть рабом проклятия. Секс у него будет только когда он поймёт, что перед ним особенный человек. Конечно, с вывертом от «дара», согласно которому его шансы влюбиться ничтожны, он рисковал стать монахом — да и пусть. Иногда становилось так тошно, что Джонатан думал: а зачем оно ему надо? Но тут же вспоминал удивлённые лица всех тех, кто считал его обыкновенны кобелём и обламывался. Это давало новые силы для борьбы с роком, нависшим над его жизнью. Особенное удовольствие Джон испытал, послав к чёрту Трейси, возомнившую, что может иногда объявляться, пользоваться им и, насмехаясь, исчезать. С родителями он поговорил. С трудом, но ему удалось принять их объяснения о его благе. Вспоминать, как двое людей, вырастивших его, со слезами на глазах просили прощения за то, что позволили всему этому случиться, было вовсе больно. Сейчас в Институте был праздник. Пара охотников решили пожениться, и обитатели этого места гуляли на свадьбе. Изабель во всю флиртовала с каким-то парнем, который был гостем со стороны жениха. Джейс раздаривал ослепительные улыбки симпатичным девушкам. Наблюдая за ними, Джонатан усмехнулся и отпил из своего стакана. Это невероятно странно быть вне игры, зная, что в лёгкую можешь получить почти любого в здании. Эх, наверное, он всё же идиот. Взгляд Джона метнулся к сестре, что танцевала со своим парнем. Клэри выглядела такой счастливой, что он только радовался, что у него с Алеком ничего не вышло. Он правда пытался углядеть в Алеке личность и углядел, а когда узнал, что он взял на себя вину Клэри, окончательно смирился с их романом. Сейчас Джон только радовался данному факту. Счастье его родной души было для него невероятно важным. — Из ловеласов в алкоголики? — послышалось сбоку. Стейси. Джонатан не раз ловил себя на мысли, что она ему нравится. Только вот поезд ушёл. Он сам всё похерил. — К твоему сведению, это первый стакан, — усмехнулся Джон. — Значит, если бы ты решил потанцевать, ноги твоей партнёрши не превратились бы в ласты? — хмыкнула Стейси. — Я в любом состоянии — эталон грации, — фыркнул он. — Но я не танцую. Как и не завожу интрижек. — Печально, — притворно огорчилась Стейси. — А я надеялась, ты пригласишь меня на танец. — Что же, из любого правила есть исключения, — расцвёл в улыбке Джон. Случилось чудо и Стейси сменила гнев на милость? От шанса отказываться не будет, не дурак. Джон обещал себе, никакого секса, пока не встретит особенного человека, но Стейси как раз такой и была. Потому, поднявшись на ноги, он подал ей руку, приглашая на танец. — Ты проспорил мне сотку, — усмехнулась Клэри. — Поверить не могу, — фыркнул Алек. — Не думал, что Стейси сдастся и снова рискнёт связаться с твоим братом. Наблюдая за пикировками Джона и Стейси, они заключили пари: простит ли Стейси Джона. К печали Алека, он, судя по всему, проспорил. Ну да ладно. Клэри он был готов и так отдать всё без всяких условий. По сути, он сам уже целиком и полностью принадлежал ей и совершенно об этом не жалел. — Ты иногда невыносима, — хмыкнул Алек, прижимая избранницу ближе к себе, — ты знаешь об этом? — За это ты меня и любишь, — невинно похлопала ресницами Клэри. — Очень, — уже совершенно серьёзно отозвался Алек. После чего завладел любимыми губами, вкладывая в эти прикосновения всего себя. Чувствуя, как счастливо заходится сердце. Для этого ему хватало одного присутствия Клэри рядом. — Надеюсь, следующей столь масштабной гулянкой будет наша свадьба, — прошептал Алек на ухо Клэри. — Эй! — хмыкнула она. — Придержи коней. Дай для себя пожить. Куда ты так торопишься? — Я сейчас тебя замуж и не зову, — улыбнулся Алек многообещающе. — Только рано или поздно это случится, запомни. — Уверен? — спросила Клэри, сверкая лукавыми глазами. — Более чем, — подмигнул он ей. — Сказал же, я тебя не отпущу. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Отвечать словами Клэри не пожелала, а просто поцеловала парня, что смог сделать её по-настоящему счастливой. Она любит и любима. Большего Клэри и не нужно. И плевать на всех, кто смотрит с осуждением и не понимает их отношений. Даже сейчас на них странно косились, но им было всё равно. Для неё и Алека важно было только то, что они есть у друг друга. Остальное приложится. Если надо, они всё необходимое добудут, заслужат или завоюют, ведь они — Сумеречные охотники.