Прекрасный новый мир

Пара недель пролетела со скоростью пикирующего сокола (несмотря на то, что казалось, будто они тут уже несколько месяцев). Новый мир требовал освоения, дом и фермы требовали их построить. Да что там, ещё был целый Незер! И хоть недавно к их миру присоединилось ещё несколько существ, хороших друзей, работы меньше не стало. Её словно становилось всё больше и больше — закон развития: чем больше осваиваешь, тем больше тебе нужно. И так работает со всем. Общеизвестное привычное дело. Не то чтобы они жаловались, нет, всё было как раз наоборот. Работа приносила невиданное удовольствие, в особенности, когда её с тобой делят близкие люди (и не только люди). Тем более, ради этого они и создавали мир в первую очередь, верно? Единственное, что удивляло Джорджа (или правильнее — вводило в замешательство) — это то, как быстро его друзья привыкли жить в материальной форме и неплохо осязать со всеми ограничениями физического чутья. Даже те, кто присоединился позже — Алисса, Сэм и Каллахан, — разбирались со всем этим лучше. Разбирались с главным человеческим органом чувств. Ну, брюнету оставалось надеяться, что рано или поздно он тоже приспособится. Это же должно когда-то начать получаться, ведь так?

***

Сегодня в мире царила «умеренная суета». За частью «умеренная» однозначно стояла природа. Жаркое солнце клонилось к полудню, заставляя землю «преть» после вчерашнего типично весеннего ливня. Животные млели под жёлтым теплом, растения благоухали, приветствуя самый зелёный месяц — май. В ответе за часть «суета» были жители-существа. Да и то, «суетой» их неторопливые подготовления можно было назвать с натяжкой. Но в контрасте с умиротворением окружающей среды… — Где Дрим? — голова Сэма показалась со второго этажа на лестничном пролёте, зелёные волосы упали на чёрные глаза с белыми зрачками. — Не знаю. Скорее всего на его привычном «наблюдательском посту». Джооордж~? — певуче позвал Сапнап, валяясь на кровати (или точнее «кроватях» — будто его целью было занять одним собой как можно больше места) и накручивая на пальцы концы своей новенькой белой банданы — предмета большой гордости, поскольку сделал её сам по совету Дрима. И естественно, ни у кого больше не было такой. — Чего? — Найдёшь его? Только давай быстрее, сейчас самый лучший клёв! Джордж вздохнул и перестал сортировать сундуки, закрывая глаза и концентрируясь. Потоки мира и пустоты стали осязаемы, и брюнет позволил себе раствориться в них. Его тело стало неимоверно лёгким, пока совсем не перестало ощущаться, теряя всю материальность и переходя в эфемерную форму. Зелёный сгусток был тут же, в пустоте рядом с миром, привычно наблюдая. Хозяин и его мир. Картина маслом — если бы такое только можно было нарисовать обычными красками. Джордж почувствовал искру какого-то… умиления и тепла, смешанных с невероятной гордостью за друга. Дрим ощутил, что он более не один, но не двинулся и не подал никаких знаков внимания — хотя уже знал, зачем брюнет тут — последний достаточно громко об этом думал и не скрывал. А вот о чём думал сам Дрим, понять было сложнее — его привычная маска-улыбка хорошо выполняла свою роль барьера, однако отголоски позитивных эмоций по его собственной воле выходили наружу, чтобы друзья могли считывать. Поколебавшись при «виде» такого безмятежного и в то же время вдохновлённо-трепещущего приятеля, Джордж не смог не застыть рядом, присоединяясь к наблюдению за миром. Как говорится, «время» есть - пусть с точки зрения пустоты его не существует. Чем дольше Джордж рассматривал, тем больше он понимал Дрима и погружался, с чего последний несказанно забавлялся и радовался. А смотреть там было на что: вопреки всеобщему мнению, центр мира — четырёхмерного шара — был небом Верхнего мира, а не землёй, при чём физическим существам достичь «сердца» было нереально — срабатывал принцип Ахиллеса и черепахи, или границы бесконечной последовательности. Твёрдая поверхность с океанами, пустынями, лесами и пустошами извивающейся сферой окружала центр, а пустота «под» бэдроком была… как ни странно, пустотой. Между всем этим, словно извилины мозга, расположился Незер (хотя с трёхмерной точки зрения его можно скорее назвать некой изнанкой Оверворлда), с двойными границами бэдрока, где крыша вела к красному пространству-изнанке всем известного нормального голубого неба. Сейчас в мире был день и солнце поднималось на небосводе, хотя снаружи можно было наблюдать одновременно и ночь с луной и звёздами. Край же, он же Энд, был буквально краем шара, немного в отдалении от бэдрокового слоя двух других измерений, и, в отличие от них, не был ограничен от пустоты, но позволял нормально для жизненных форм в нём находиться и служил адекватным, прямым выходом из мира — а не так, как сейчас это делали существа. Всё это преподобие излучало беловатый молодой свет, переливаясь в основном зелёным, но также и мириадами других цветов и оттенков. Когда шар блеснул синим (очевидно, водой), Дрим словно встрепенулся и, бессловестно позвав Джорджа, «зашёл» в мир, снова трансформируясь в свою человеческую форму, что не медля повторил Джордж. — Ждали? — блондин в белой маске с нарисаванным смайлом триумфально вскинул руки, появляясь прямо на первом этаже Общинного дома — бывшей платформы посреди озера, превратившейся в просторное жильё со всем, что только можно было представить: и складом, и печами, и кроватями, и как минимум пятью выходами в разные направления, и большим аквариумом на втором этаже… Словом, название своё оправдывал, больше напоминая коммунальный, чем личный дом. — Дрим! — Сапнап как ужаленный подскочил на кроватях. — Наконец-то! Чем вы, ребята, занимались так долго, м? — … — у материализовавшегося секундой позже Джорджа не было слов, чтобы быстро объяснить, посему он решил проигнорировать подкол-намёк, слишком характерный для любителя ляпнуть не подумав. — Как всегда, Сапнап, именно тем, что ты представил, — вместо Джорджа ответил Дрим театрально-серьёзным тоном, тут же фыркая и хихикая. — Окей, не важно, берите удочки и вперёд! Бэд, Каллахан и Алисса уже рыбачат, Сэм на втором этаже. Сэм?! — Я слышал, я буду отсюда ловить, — послышалось сверху. — Неплохая идея, — Джордж немного отвёл и опустил глаза, как всегда делал когда думал. — Знаете, я тоже попробую с высоты.

***

Когда они все вместе рыбачат с Общинного дома, это похоже на сказку… не смотря на то что Сапнап периодически пытается столкнуть его со второго этажа в озеро («Джордж это начал, а я закончу. И да, я совершенно точно не провоцировал его, не-а»). Джордж был рад наблюдать за голубым отражением неба в воде, Джордж был рад наблюдать за весельем его, их друзей. И конечно же: Джордж был рад наблюдать за счастьем Дрима. Блондин в обстановке полного умиротворения словно светился в жёлтых лучах поздневесеннего солнца — старший даже не был уверен, из-за солнца ли, или сильнейшего внутреннего сияния. Таким Джордж редко видел его раньше. По правде, Джордж ни разу не видел друга таким до начала их истории в этом мире. Говоря о счастье, нельзя было не вспомнить день, с которого Дрим стал носить эту белую маску — удивительно органично на нём смотревшуюся и придававшую своему хозяину уверенности и ореола сказочности.

***

Проливной дождь с ветром вдобавок к грозе — гремучая и не самая приятная смесь. Особенно когда единственное укрытие — клочок крышы в углу, которой четвёрка только-только начала покрывать первый этаж дома-на-озере. Ну как четвёрка… Дрим прямого участия в строительстве не принимал, а ходил на разведку (иногда далеко, заставляя ребят переживать), добывая по ходу ресурсы. Из этой же разведки он сейчас бежал домой по плато, прикрывая лицо от ветра рукавом уже сплошь мокрой худи. «Скоро ему не придётся делать это рукавом», — предвкушающе подумал Джордж, потирая ладони. От холода, а не от того что они тройкой задумали — парень не настолько «клишированный заговорщик». — Хух, погодка шепчет! — восторженно изрёк Дрим, добравшись до укрытия (того самого угла, где крыша уже была и где сейчас собралась остальная компания) и не переставая подскакивать на месте стал стаскивать верхнюю одежду и выкручивать, оставаясь в чёрной водолазке с короткими рукавами — тоже сплошь вымокшей. — Шепчет сидеть дома и не вылазить, — ненатурально проворчал Сапнап, не способный не улыбнуться (что выдавало его с головой) при виде широкой белозубой лыбы новоприбывшего, кидая в блондина полотенце. — Ты же видел, что приближается гроза и мог- НУ КУДА НА ПОЛ ВЫКРУЧИВАЕШЬ?! НАМ ТУТ ЖИТЬ ЕЩЁ! Тебе, кстати, ТОЖЕ! — Спокойно, чел, — прозвучало из-под полотенца на мокрых волосах и лице, — я даже не замёрз. И вообще, с чего ты принял роль мамы-наседки? Я думал, у нас для этого есть Бэд. — Я устал возиться с этими двумя маффинами, — подал голос демон, — но это хоть привычно. А вот от тебя, взрослого и самостоятельного, не ожидал, что тебе тоже нужна няня, которая вовремя затащит в дом… Надеюсь, ты правда не замёрз. Заболеть в первые дни в собственном мире звучит не очень. Дрим, не ответив, прошёл к печкам, закинул туда добытого угля и железа и взобрался на тёплые поверхности, сложив полотенце на подобие подушки. — Может водолазку тоже снять? — логически предложил Джордж, сидя прижавшись спиной к этим самым печам. — На мне быстрее высохнет. С меня пар не идёт? Я такой горячий… — Не льсти себе~ — Сапнап, пустота, я буквально… Только лицо, чтоб его, замёрзло и обветрилось, — Дрим полностью лёг на спину и сгибом локтя прикрыл глаза, расслабляясь на тёплых поверхностях. В этот момент, пока он не видел, трое заговорчески переглянулись и кивнули, соглашаясь на кое-чём. — Кстати об этом… — мурчаще-лукаво сказал Бэд, беря в руки что-то из его инвентаря. Дрим сместил руку на лоб, заинтересованно косясь на старшего. — Мы смастерили тебе подарок. Ты ведь хотел её? — в руках Хэйло оказалась белая маска в форме сегментной поверхности со свисающими по краям кожаными ремешками-застёжками. На белой поверхности чёрным красовались дуга-улыбка и глаза-точки. «Тот самый смайл», — блондин медленно сел, завороженно не отводя глаз от маски. — Где вы-… Как…? — Сапнап выпилил форму из тропического дерева — самого гибкого и мягкого, я так, разрисовал слегка водоотталкивающей краской, а Джордж… В общем, тебе ещё предстоит узнать и удивиться! — Не принижай свои заслуги, Бэд. Идея была твоя, так что без тебя этого всего вообще бы не было, — отдал должное Джордж. — Идея моя, но первым заметил, что Дриму некомфортно с открытым лицом — ты. — Ну хватит, девочки, — фыркнул Сапнап, забирая подарок и протягивая всё ещё прифигивающему блондину. — Так что, Дрим, примеришь? — И вы… сами? — мужчина неверяще аккуратно взял маску, будто та была хрустальной, пока брюнет отошёл и плюхнулся на пол, скрещивая ноги. — Сами-сами. Всегда пожалуйста! — Сапнап, — Джордж остудил веселье младшего, не совсем проникшегося, казалось, священным моментом. Но Дрим не обратил внимания, он был полностью погружён в другое: неуверенно прислонил маску к лицу, словно одновременно боясь и смакуя момент, и застегнул ремни на затылке. — Стоп… Как? — блондин резко сдвинул деревяшку на макушку, затем снова опустил и снова поднял, поражённо пялясь на друзей, которых такая реакция знатно позабавила и приятно согрела. — Джордж немного покопался в коде мира и… Словом, теперь, когда ремни застёгиваются, она изнутри становится прозрачной! — БэдБойХэйло почти готов был хлопать в ладоши и прыгать на месте. — Обалдеть, — блондин опять опустил маску на лицо, безошибочно смотря на каждого из парней. — Ну тебе ведь надо как-то видеть? — хихикнул Сапнап. — Сколько пальцев? — Один. И хорошо, что Бэд этого не видел, — названный незамедлительно дал подзатыльник младшему под короткое «ауч!». — Впрочем, от тебя стоило ожидать именно этого пальца, — Дрим тепло усмехнулся и слез с печек, проходясь по помещению и рассматривая мир, словно впервые. — Джордж, это невероятно! — На самом деле, это не так сложно. Одно из простейших кодирований, — пожал плечами Джордж, — Если так посудить, больше всего сделал Сапнап. — Ой, спасибо, я люблю тебя, — последний послал шутливый воздушный поцелуй. Дом наполнился дружным смехом. — Ребята, — растроганно заговорил Дрим спустя какое-то время, сидя на печках со свешенными ногами и поднятой маской. На его лице блуждало кроткое блаженство, словно он ещё боялся, что это не реальность, смешанное с огромной благодарностью, — спасибо вам. Идите сюда, — он широко раскрыл руки. — Аввв, это так здорово! — Бэд неизменно был всеми руками за физические проявления близости, обнимашки и всякое подобное. — Мы рады, что тебе понравилось, Дрим, — Джордж встал с пола и первым уронил себя в объятия друга, поскольку сидел ближе всех. — Как мне могло не понравиться то, что сделали вы? — Дрим стиснул ребят в крепчайших объятиях, закрывая глаза от наслаждения. И пусть вокруг бушевала гроза и буря, а ветер заносил дождь через недостроенную крышу, им было тепло и комфортно.

***

— Чел, клюёт! — истошно прокричал Сапнап ему прямо над ухом, отчего Джордж чуть не свалился со стены, в афекте слишком резко дёргая на себя удочку, из-за чего чудом не сорвавшаяся рыба шмякнула Сапа по лицу. — Ты уже хочешь любыми способами заставить меня упасть в озеро? — под несчастные и брезгливые стоны «жертвы рыбьего насилия» Джордж, закатывая глаза, взял в руки пойманную рыбёху и положил в инвентарь. — Лосось, — заключил он. — Да неужели?! — обрадовался Дрим, стоя внизу на мосту и хохоча вместе с остальной группой. — Ага. Серо-жёлтый с теми характерными более светлыми полосками по бокам. Над озером воцарилась тишина. Джордж только спустя пять секунд понял, насколько вокруг тяжёлая атмосфера. — Чего вы, ребят? Не знали, как лосось выглядит? — нервно хихикнул парень. Сэм и Сапнап серьезно переглянулись. Алисса на мосту что-то шепнула Дриму. — Джордж… — тихо подал голос Бэд. — Вообще-то он красный. — И «характерная» полоска зелёная, — добавила девушка, — Это довольно большой контраст, она не просто «светлее». — А… Да? Ну наверное, вам лучше знать, — пожал плечами брюнет. — Погоди-погоди, — поднял руку Дрим, — что значит «вам лучше знать»? Как это? Ты что, не видишь, что он красный и зелёный? — Мне он всегда казался грязно-золотым, но теперь я вижу, что этот цвет больше похож на траву, которая, если мне не изменяет память, зелёная, — промямлил Джордж, смущённый таким вниманием к своей персоне. — В смысле «если мне не изменяет память»?! Как можно забыть вообще…? Джордж! — громко воскликнул Сапнап, хватаясь рукой за голову. — Джордж… ты не видишь некоторые цвета? — спокойно задал главный вопрос Сэм. — Я… — готовый было отрицать, парень запнулся и опустил голову, — я не знаю. Это так и было? Он не различал цвета в мире, который помогал создать; в мире, который был практически его; который он разделил с друзьями? Имел над миром власть, но не мог нормально, по-человечески его увидеть? — Что ж, тогда мы несомненно обязаны это выяснить! — ободряюще объявил Бэд, как всегда умея разрядить обстановку и приподнять настроение — даже если не на много, но за это его уже стоит ценить.

***

После рыбалки и растянувшегося до вечера квеста «найди ингредиенты для всех возможных видов красителей» (за некоторыми, как вот кактусом к примеру, они отправились за весьма далёкие мили) группа устало вернулась домой. Раскрасив шерсть и поместив её блоками на мосту через родное озеро, компания стала детально выяснять, какие цвета для Джорджа выглядят не так как положено, не полноценно. Ну, как «полноценно»… С точки зрения их эфемерных форм и способности смотреть, чувствовать «душой», человеческое восприятие было весьма скудно и не позволяло и близко передать весь спектр существующих в мире цветов, звуков, запахов и т.д. Но если Джорджу не дано было и того маленького человеческого кусочка… Ему не позавидуешь. После всех изматывающих «танцев с бубном и заглядываний лошади в зубы», как выразился испытуемый под конец тестов и экспериментов, затянувшихся почти до ночи, команда пришла к выводу: Джордж — дальтоник. Для него красный неотличим от зелёного, зелёный — от грязно-жёлтого (или цвета светлой умбры); фиолетовый — от синего, а розовый — от просто серого. И это если вкратце. — Чувак, так ты видишь мир в эффекте сепии, только ещё плюс с синим! — поражённо выдал Сапнап, что всё это время делал в свежей книге заметки красителями, пытаясь нарисовать мир, каким его видит друг. Джордж, сидевший на кроватях, хмуро глянул на него исподлобья, не сильно понимающий, чему парень в бандане так радуется. Синеглазый поднял голову от рисунков и поймал тяжёлый взгляд «испытуемого». Цокнул языком, лицо, застывшее с широко раскрытыми глазами приняло глуповатый вид: — А вообще да, дерьмово. — Язык! — персональная цензура была тут как тут. — Что, разве это не так, Бэд? — Джордж, послушай меня, — серьёзно, но с каким-то трепетом начал Дрим, кладя руку на плечо приятеля. — Каким бы ни было твоё зрение — да и в принципе что угодно, — мы всё равно всегда будем любить тебя… — Да! — коротко вставил Сапнап и остальные молча закивали, соглашаясь. — …Ты прекрасный человек и ещё более прекрасный друг. И мы всегда будем готовы тебя поддержать, чтобы ни случилось. — Чтобы ни случилось! За тебя! — младший по ходу речи достал из сундука бутылёк мёда и после тоста шумно высербал его с характерным отвратным звуком. — Фу, Сапнап, пустота тебя раздери! — Алисса дёрнулась, закрывая уши. С ней были солидарны все. Каллахан без звуков гиперболически изобразил рвоту, Бэд зарылся лицом в ладонь. Джордж слабо усмехнулся — всё-таки тесты были дико выматывающими, но под влиянием друзей настрой и энергия постепенно возвращались. — Спасибо, конечно, ребят, но я не думаю, что это стоило такого большого внимания. Это ведь не мешало мне жить все эти дни! — Да, но это всё равно, должно быть, не приятно, — выразил общую мысль Сэм. — Ладно, я понял, вы просто хотели найти возможность подлизаться, — пошутил Джордж. — Ну конечно, а то Дрим никак не может найти возможность «подлизаться» к тебе, — Сапнап толкнул названного в плечо, на что последний закатил глаза. Джордж зарылся пятернёй в волосы: — В любом случае спасибо что, ну… волнуетесь. — Джордж, я серьёзно, — гнул свою палку Дрим. — Так и я серьёзно. — Нет, я- и я даже не шучу — я серьёзно. «Кажется, пора оставить их вдвоём», — написал Каллахан в передатчике в чат. Общинный дом наполнился единодушным заливистым смехом, который не могли перекрыть слабые («да и зачем») протесты двух парней.

***

Последний блок дерева добыт, и Джордж решает прилечь отдохнуть под ласковыми лучами вечернего солнца, даже не потрудившись снять перчатки без пальцев (топор, оказалось, нехило так натирал). Высокая трава как подушка приняла тело парня, луговые цветы окутывали сладким ароматом. Брюнет опустил веки, нежась лицом в благодатной тени неопавшей листвы и остальным телом в согревающем мягком свете. Он открыл глаза и обратил своё внимание на небо, через которое проплывали облака, едва начавшие окрашиваться в розово-оранжевые тона (для кареглазого это был привычный грязно-жёлтый). Джордж всегда любил смотреть на небо. На небо и воду. Теперь было понятно почему — оттенки голубого были немногим, что он мог видеть как положено. Теперь было понятно, отчего его любимый цвет — синий. Потому что это единственный красивый насыщенный цвет с его точки зрения — жёлтый, пусть и выглядел хорошо, напоминал грязную кучу, какой выглядели другие недостающие цвета. По рассказам, цвета, не менее яркие, чем синий. Однако это ни в коем случае не мешало ему любить созданный мир. Не так сильно как Дрим, конечно же — тот, в случае чего, мог бы стать идеальной иллюстрацией к фразе «любят не за достоинства» — если бы их мир вдруг приобрёл какие-то недостатки. Вообще чувства Дрима к своему творению были очень близки к родительским. Джордж бы даже сказал, материнскими — как блондин упоённо трепетно впитывал в себя любое движение в мире, как смотрел не отрываясь на своё детище в пустоте, как искренне и по-детски открыто радовался каждой мелочи (или не мелочи), будь-то пролетевшая пчела, шум реки, или целое рождение ягнёнка. Как считал плюсом появление монстров каждой ночью («Должна же быть какая-то интересная изюминка!»). Нет, конечно же Джордж был во многом с ним согласен — они создавали мир чтобы наслаждаться и не скучать. И было здорово ощущать на себе прелести жизни, исследовать, подмечать детали, учиться новому. Но Дрим… Дрим любил мир, казалось, больше чем себя. Это было непривычно, но на это было приятно смотреть — наконец-то ему есть на что изливать свой океан молодых чувств. — Джо-ордж! — послышался издалека знакомый голос. Брюнет привстал на локтях, ища взглядом хозяина зова. — Я как раз о тебе думал, — приветсвуясь, сказал Джордж, когда блондин подошёл ближе. — Ооо, обо мне~? — за деревянной маской не было видно лица, однако старший мог поклясться, что Дрим поиграл бровями и осклабился чеширской ухмылкой. Губы Джорджа растянулись в тонкую нитку — хоть было немного смущающе каждый раз слышать подобное, но намного более — смешно. — Естественно, каждый божий день, все мои думы только о тебе, — брюнет выставил подбородок вперёд, хитро прищуриваясь. Младший откинул голову назад, смеясь коротко, но громко, чуть не теряя при этом равновесие. Затем он присел на колени рядом с так и не вставшим приятелем, сдвигая маску вбок, так что она оказалась между затылком и виском. — До сих пор иногда забываю, что она на мне. Очень удобная штука. Ещё раз спасибо, что вы такие крутые, — вокруг зелёных глаз появилась едва видимая паутина морщинок, усыпанный веснушками нос мило сморщился, вдыхая полевые запахи. Джордж без задней мысли любил рассматривать лицо Дрима — в те всё менее частые моменты, когда оно не было скрыто нарисованной улыбкой. Оно было красивым — и это был неоспоримый факт, сродни тому что молоко белое, — и удивительным образом дарило ощущение защищённости от любых бед. Непонятно, то ли это мир наделил своего хозяина такой божественной внешностью, то ли сам Дрим истинно так выглядел в человеческой форме, но Джорджу это нравилось. — Хэй, я… чего пришёл-то, в общем… — блондин материализовал из инвентаря какой-то предмет, что Джордж пока не мог рассмотреть и определить. Но ни на что знакомое похоже не было. — Поскольку вы, как бы, помогли мне и твоя часть была в создании, казалось, невозможного, — Дрим раскрыл ладони и положил на бёдра, так что старший теперь мог рассмотреть пару очков с чёрными овальными стёклами и белой толстой оправой, — я решил и для тебя сделать подарок. Ты показал мне, что невозможное — возможно… Теперь я хочу показать это же тебе. Джордж из полусидячего положения непонимающе (и почти неверяще) смотрел на друга, предлагающего ему очки и взглядом намекавшего «давай, возьми». Кареглазый нахмурился и медленно протянул руку, забирая предмет, покрутил в ладонях — очки как очки, на гогглы похожи — и ещё медленнее надел, не переставая коситься на дарителя. — Воу, — обескураженно вымолвил Джордж спустя пару секунд привыкания. — Подожди… — он поднял очки на лоб и снова опустил под смешки начавшего кряхтеть блондина. — Не может быть. — Тебе нравится то, что ты видишь, Джордж? — лицо Дрима озарила победная и в то же время ласковая улыбка. Нетерпеливое любопытство так и читалось в каждом движении парня и в его оливковых глазах. — А что я вижу?.. В смысле, я вижу по-другому, но не понимаю, как именно… Погоди, эти цветы были не такого… цвета…! А эти сливались с травой, но теперь… они разные! — Это сиреневый и красный, — продолжал усмехаться Дрим, наблюдая за по-детски резко оглядывающимся по сторонам другом. — И да, они другие. Сиреневый — не просто голубой, а красный и зелёный — вообще очень разные цвета. И зелёный отличается от жёлтого. — Это… это то, как мир должен выглядеть? — губы Джорджа дёргались в порывающейся родиться счастливой улыбке, но он всё ещё был слишком поражён, чтобы его рот мог принять какую-то другую форму кроме «о». — Я надеюсь, тебе нравится? — блондин наклонил подбородок к груди, опуская взгляд. — Шутишь? — старший резко повернул голову к собеседнику. — Это потрясающе! Как ты сделал очки такими? — Нууу, «на самом деле, это не так сложно. Одно из простейших кодирований», — ответил Дрим знакомыми словами Джорджа — тот сказал это же, когда ребята дарили Дриму маску. Брюнет слабо стукнул младшего в плечо с очень нежным «ты такой идиот». Блондин засмеялся и между парнями завязалась неуклюжая шуточная борьба. Парный хохот лился над поляной, пока Дрим вдруг не замер, глянув на небо и не встал, потянув за собой Джорджа за руку и тут же начиная спешить куда-то. — Погоди, Дрим, куда мы? — ничего не понявший парень точно бы отстал от более высокого друга, если бы не крепко сжимающая его руку большая ладонь. — Смотреть на твой первый закат, — не оборачиваясь кинул Дрим. — Закат? — эхом повторил Джордж, пока до него не дошло: первое — приятель тащил его к горам, откуда открывался самый прекрасный вид; второе — это был первый закат, который он увидит полноценно. Небо ведь в это время не просто голубое, и оттенки там не просто жёлтые. Красный. Очень важный базовый цвет, к тому же яркий, который он раньше не различал, а сейчас видел, сколько на самом деле бутонов были не сливающимися со стеблем, не светло-умбровыми. Зелёный, к слову, тоже выглядел потрясающе. И трава, и худи Дрима теперь смотрелись свежее, приятнее… Джордж даже на секунду засомневался, не заместит ли новый зелёный старый синий на месте любимого цвета. Но всё же нет, старый добрый синий — роднее, буквально ближе к телу.

***

— Дрим, хааа… погоди! — запыхавшийся Джордж едва мог вымолвить слово, так тяжело ему давался подъём на самую высокую гору в округе. — Давай, тут не такой крутой склон! — зелёноглазый остановился на пару метров выше; его дыхание не сбилось ни на йоту. — Это ты тут у нас натренированый длинноногий путешественник, а не я! Фух… Не могу больше! — брюнет кое-как доплёлся до Дрима, тут же опираясь на его плечо. Младший закатил глаза — ему не терпелось показать кареглазому недавно примеченную поляну на вершине, возвышавшуюся над всеми кроме одного — очень уникального — дерева. — Нам немного осталось. Сейчас будет ровное плато, и там потом небольшой холм. — Я щас умру… и это будет на твоей совести! — Джордж обвинительно ткнул пальцем в грудь своей временной подпорки. — Потом будешь жаловаться, у нас не так много времени, солнце почти село, — Дрим осводил себя от веса Джорджа (на что последний громко недовольно простонал), но вместо того чтобы пойти вперёд встал за спину друга и стал его подталкивать, так что брюнету оставалось только вовремя ноги переставлять. — Если бы ты был подъёмником, я бы тебе поставил пять звёзд, — разомлело усмехнулся Джордж, когда они добрались до ровного места. — Если бы ты тренировал свои ноги, тебе бы не понадобились услуги никаких подъёмников, — заметил Дрим, — но спасибо. Пусть это и странно. Кто вообще ставит звёзды подъёмникам? — Таким как ты — я! До вершины они не успели дойти. Джордж замер как вкопанный, как только увидел почти севшее светило по левую руку, и начал завороженно наблюдать, боясь упустить каждую секунду. А наблюдать там было что. Возле линии горизонта на закате разлился оранжевый, намного более тёплый, чем раньше видимый серо-жёлтый. Края кучевых облаков поддёрнулись персиково-розовым сиянием, менее плотные перистые в одном месте ярко светились почти белой радугой — очень редкое явление, и, пусота, какое счастье, что именно сегодня он получил возможность видеть весь её спектр. Зелень покрывалась оранжевой дымкой, словно сейчас была осень — и всё равно это был более живой цвет, чем брюнет когда-либо видел умирающе-сухой жёлтый. — Красиво, правда? — молчавший всё время, пока не скрылся последний сантиметр солнечного сегмента, Дрим впервые подал голос. — Фантастика… И вы видите такое каждый день? — обернулся Джордж к парню в зелёной худи. — Ну, сегодня он особенно красив… — блондин, сцепив руки за спиной, сделал шаг вперёд к старшему. В глазах его играли чертята. Кареглазый заинтересованно повернулся всем корпусом к другу и тоже немного приблизился. Неожиданно Дрим крепко обнял пискнувшего брюнета, начиная кружить, так что стопы Джорджа даже оторвались от земли. — Джордж! ТЫ МОЖЕШЬ ВИДЕТЬ ЦВЕТА! — ЕЕЕЕ, Я МОГУ ВИДЕТЬ ЦВЕТА! — кареглазый вскинул высвобождённую правую руку вверх. Траектория кружения Дрима от этого резко сместилась к западному обрыву и ноги Джорджа фактически пронеслись над пропастью. Дрим тут жё дёрнул их обоих назад, отчего ошеломлённые парни упали спинами в траву (так что очки старшего слетели) и стали в шоке пялиться в небо. Через несколько секунд молчания парочка переглянулась и начала смеяться, хватаясь за животы и катаясь по земле. Правильная реакция, когда вы только что чудом избежали смерти от падения со скалы. — Джо-о-ордж, — в такт хохота проскулил Дрим, пытаясь уже успокоиться и утереть выступившие слёзы. — Что? — названный нащупал очки, водружая их себе на нос и с умным видом подвигая указательным пальцем на переносицу — чем, разумеется, вызвал ещё один приступ смеха соседа (приступ — правильное слово, учитывая исходящие от того звуки умирающей чайки). — Хорош хрипеть, Дрим. Мы, вообще-то, чуть не свалились с обрыва. — Ахах, но тебе же тоже смешно, да, хах? — младший всё не унимался, хотя ясно было, что у него к гастам собачьим болят щёки и живот. — Ох, — Джордж с выдохом откинулся на спину, поднимая очки на лоб и пытаясь сдержать снова норовившую прорваться улыбку. Получалось так себе. Они провалялись позабыв обо всём до первых звёзд. Джордж почти готов был остаться там на ночь, если бы не опасность в виде вот-вот должных заспавниться монстров и потянувший его на ноги за собой вставший Дрим. — Смотри, падающая звезда! — Что? — Вот там, прямо над закатом! Эх, ты всё пропустил… Вообще-то, Джордж успел увидеть белый яркий хвост, несущийся по тёмно-синему, уже почти чёрному, небосводу над светящимися в последних лучах дня жёлтыми кучевыми облаками (он надел очки и проверил — действительно жёлтый, но очень красивый; горячий, густой, оранжевый почти). — Ты загадал желание, Дрим? — Чтобы мы безопасно слезли с этой горы, добрались до дома и когда-нибудь всё же дошли до вершины. Нам оставалось метров 50! Сейчас уже не пойдём — темно как в шахте, — вздыхал блондин, доставая факел и меч, чтобы путь вниз был безопасным. — Хех, а серьёзно? Какое твоё серьёзное желание? — Джордж вышел немного вперёд и заглянул собеседнику в глаза, на которые тот пока не успел натянуть маску (но явно собирался — в боях с нежитью она являлась хоть каким, но щитом, тем более прикрывающим лицо с органами чувств). — … — Дрим замер, его взгляд сконцентрировался на какой-то точке на земле. Затем он живо поднял руку, беря край маски у затылка и уверенно ответил: — Чтобы этот мир процветал, — и сдвинул маску на лицо. Брюнет кивнул, внутренне полностью поддерживая друга: — Он будет, — это было… обещание? Надежды? Предсказание? Джордж сам не углублялся, главное — он это сказал. И именно эти тихие слова — вот что по-настоящему имело значение. Для мира, для его жителей, существ. И для будущего.