Сказ о принце Славояре, душе его мятущейся, и Алекзандре, сыне графском

– Где же я возьму столько крапивы? – прочитав указанный отрывок, Сэнди вернул потрепанные листы владельцу. – Да, при чём тут крапива, чудак-человек? Нас с тобой в первую очередь сама суть метода интересует. Способ обратного превращения, так сказать. Верно, Ваше сиятельство? – Верно... – Вот. Следовательно, на кладбище тебя никто не посылает. Да и с ткачеством это долго выйдет. Упростим задачу: пошей ему рубашку, скажем… – Урсус нашарил свои записи, и, полистав, нашел нужный рисунок с пометками: – скажем… к следующей полной луне. – А почему так? – Самое благоприятное время для рутинной работы. Говорят, помогает обрести заслуженную награду… – Ты сам-то в это веришь? – Честно – нет. Но тут главное, во что Вы верите, Ваше сиятельство. А с другой стороны, ничего же не теряете, коли не выгорит. – И что потом? Накинуть на него рубашку и всё? Так просто? – Просто? – Урсус ухмыльнулся, – Ты хоть раз нитку с иголкой в руках держал? Сэнди пожал плечами: – По крайней мере, звучит, не как что-то невозможное. Урсус рассмеялся: – А тебе, конечно, всё подвиги подавай? Поединки со злодеями, неведомые языки, скачки, погони, смертельные битвы с чудовищами? Заметь, тут даже не требуется за ночь огромный пирог испечь или мост построить с весь наш край шириной. Сэнди обиженно засопел, комкая в ладонях листы с рецептами и схемами. – Ну, не обижайся, Ваше сиятельство – Урсус весело похлопал Сэнди по спине, отбирая записи и придвигая кружку. – Главная твоя добродетель какая? Граф отпил и перевел недоумевающий взгляд. – Добрый ты, Ваше сиятельство. А недостаток – скорый. Всё тебе надобно немедля решить. Сложности преодолевать ты хоть сейчас готов, а испытание тут в ином. Не только в рубашке ж дело. Терпение и труд – прежде всего. – И что ты думаешь, правда, получится? – Понятия не имею. Я философ, лекарь, сочинитель, если угодно, но отнюдь не добрый волшебник. Да и такой искренней верой не обладаю. В отличие от тебя. Заклятья же обычно злые люди насылают? Может и обратное утверждение сработает. Сэнди задумчиво кивнул и поднялся. Они тепло обнялись на прощание. Уже у порога, граф, вдруг остановился: – Урсус, а какую теорию ты хотел проверить, когда меня отослал? Урсус, помолчав, всё-таки договорил: – Я могу верить только тем вещам, что вижу своими глазами. Но, знаете, что мне так и не удалось сегодня объяснить? Никто вашу птицу, не травил. Это глупость и недоразумение. Но… Вы когда ещё вначале только к фургону подходили, Моджо тихонько зарычал. Он меня часто о приближении гостей предупреждает. Так вот, его голос, я как собственный знаю. Но загвоздка в чём: рычал-то он, не как, на птицу. Я потому его заново облаять ворона и попросил. Каюсь, напугав, не со зла. Принц замер у графа на плече, тоже внимая речи Урсуса. – И что же? – всё-таки уточнил Сэнди, боясь поверить внезапной догадке. – Будто на человека он рычал. Вот в чём дело… – нехотя признал Урсус. – Причем, это ведь звериное чутьё им правит. Моджо никогда ещё не ошибался… – Тяф – гордо раздалось с лежанки. Сэнди аж подпрыгнул от неожиданности. – Он тоже прощается и удачи вам желает – перевёл Урсус с улыбкой. Обменявшись ещё раз напоследок со странствующим философом крепким рукопожатием, Сэнди с воронёнком вышли за порог.