Возвращение

С внезапного отъезда Соловья прошел месяц. Иногда Таня спрашивала себя, не приснилось ли ей то, что произошло в ангаре. Может тогда она слишком много выпила? Соловей Одихмантьевич и она…Невозможно. Но воспоминания были такими живыми. Его руки, губы. То наслаждение, которое он ей дарил. Порой ее так и тянуло узнать: бывает ли вообще такое сумасшедшее удовольствие между двумя людьми или это лишь проделки ее нетрезвого воображения? Но спрашивать было не у кого. Уточнить у Ягуна она стеснялась, Гробыня бы радостно поржала…Поднять такой вопрос в письмах к Ваньке Таня и вовсе никогда бы не решилась. Да и письма, надо признать, становились все реже. Она тяготилась необходимостью обсуждать ее возвращение, которое, после того, что случилось между ней и Соловьем, представлялось совершенно невозможным.

***

Этим холодным февральским вечером Гроттер смотрела на жизнь особенно уныло. С океана дул пронизывающий ветер, нагнавший серые тяжелые тучи. Мельтешащая под защитным куполом команда играла из рук вон плохо. Ванька прислал очередное письмо…На которое он вряд ли получит ответ. Таня приложила руку к глазам: у Маши Феклищевой вышел спор с чучелом крокодила. - Ты хорошо справляешься, девочка, - с теплотой произнес голос за ее спиной. Ну, что же, рано или поздно они должны были встретиться. Таня нехотя обернулась, зная и так, кого увидит. Перед ней стоял Соловей. Его смуглая кожа, покрытая загаром, казалась бронзовой. Обветренное скуластое лицо было спокойно. Он разглядывал ее чуть прищурив глаз, с плясавшей в нем смешинкой. Только сейчас волшебница поняла, как сильно соскучилась по тренеру. По чувству защищенности, которое испытывала рядом с ним. По его поддержке, по энергии, по азарту…Гроттер поймала себя на том, что ее губы расползаются в абсолютно нелепой радостной улыбке. Сдержать себя не получалось. Тысячу раз она прокручивала в голове их встречу, перебирая варианты своего поведения. Сделать вид, что ничего и не было? Гордо развернуться и уйти? Броситься ему на шею? Именно последнее сейчас хотелось сделать больше всего. Должно быть считав мысли, скакавшие в голове рыжей магспирантки, Соловей предостерегающе коснулся ее рукава. К ним, побросав свои летательные инструменты, уже неслись юные игроки. - Подойди после ужина, мне нужно кое-что тебе передать, - успел прошептать Соловей О. Разбойник, прежде чем шумная сборная Тибидохса окружила его.

***

В десять вечера, когда школа наконец затихла, Таня прокралась к лестнице Атлантов. В отличие от открытой всем ученикам берлоги Тарараха, в жилье Соловья, располагавшемся в преподавательском крыле, ей бывать еще не приходилось. И вряд ли пришлось бы сегодня, если бы тренер не пропустил ужин. Теперь она гадала, чего ожидать от предстоящей встречи. Сворачивая в широкий коридор, который, кажется, вел в нужном направлении, девушка остановилась. Впереди слышались голоса, далеко разносимые эхом. - Академик, не кажется ли Вам, что он поступил слишком опрометчиво? Девочка, безусловно, очень талантлива, но цена, которую он вызвался заплатить, слишком высока. - Меди, ты же его знаешь. Он уперт словно стадо…кхм…барсуков. Если он решил, что Таня достойна этого места… - хлопнувшая дверь прервала дальнейшую речь Сарданапала. Выждав для верности несколько минут, Гроттер вступила в Личный коридор директора. Изрядно поплутав, она добралась до двери с бронзовой табличкой, сухо гласившей «Тренер. Соловей О. Разбойник». Судя по тому, как потрескивала темномагическая защита на пути к ее цели, гостей здесь особенно не жаловали. Но магические барьеры пропускали Таню беспрепятственно, а значит ее здесь ждали. Правила вежливости, тем не менее, следовало соблюдать: пару раз постучав по косяку, она оповестила о своем приходе. Дверь распахнулась, предлагая пройти внутрь. Шагнув, Таня скользнула взглядом по светлой комнате. Ожидания ее вполне оправдывались: в быту бывший разбойник предпочитал русский стиль. Пройдя просторные сени, она очутилась в сводчатой палате с расписанным узором потолком. Натопленная печь, украшенная голландскими изразцами, создавала уют. Проследив за нарисованным, подозрительно напоминающим Гоярына драконом, подмигнувшим ей со стены, Таня не сразу обратила внимание на расположившегося у стола Соловья. Чуть усмехнувшись – ее интерес не остался незамеченным, тренер протянул ей плотно набитый серый конверт: - Тебе стоит это просмотреть. У тебя будет два дня, чтобы дать ответ. Надорвав край, Таня извлекла на свет солидную кипу бумаг. Уловив ее замешательство, Соловей поспешил объясниться: - В Магществе те еще бюрократы. Впрочем, я проверил все до последней запятой… Вглядевшись в пляшущие в дрожащих руках буквы, Гроттер недоверчиво усмехнулась. Контракт со сборной мира. 5 лет! Целых 5 лет! Суммы, прописанные крупным шрифтом, вызывали легкое оцепенение: столько мозолей одновременно она даже представить не могла. Такие деньги ассоциировались с Пуппером, но никак не с ее скромной персоной. Таня подняла взгляд на Разбойника. Сомнения ее были истолкованы превратно: - Ты можешь подумать…Но это – редкий шанс. Ты достигнешь новых высот в драконболе. И ты станешь свободной, Таня. Я знаю, что ты не стремишься ни к славе, ни к деньгам, но они многое значат. У тебя появится возможность выбирать… «Цена, которую он вызвался заплатить, слишком высока», - вспомнила девушка взволнованный голос Медузии. И решилась: - Я не могу так. Кощеев запросил у вас что-то в обмен мой контракт, - обратиться к Соловью на «ты» она постеснялась. – Я не хочу, чтобы Вы купили мой успех. Под мрачным взглядом тренера, Гроттер вернула бумаги на стол. - Это не дело, девочка. Моя оплата – мое дело. Я знаю, на что пошел, и сделал бы это снова ради драконбола, ради… - Ради меня? – неожиданно вырвалось у Тани. Она даже отступила назад, поразившись собственной смелости. Синие глаза Соловья потеплели: - Ты должна понять, Таня, перед тобой открывается будущее. Великое будущее. Ты молода. Тебя ждет мир, который, поверь мне, не ограничен стенами Тибидохса. - А вы? – уточнила девушка, собираясь выяснить все до конца. Бывший разбойник улыбнулся: - Я нашел свое место. Оно здесь. Я не вправе просить тебя остаться. Я не подхожу тебе: мне слишком много лет, я, как ты видишь, не красавец…- убирая волосы, упавшие на ослепший глаз, продолжил он. - Ты еще встретишь человека, с которым будешь счастлива. И, как мне не грустно, этим человеком не могу быть я. Гроттер замерла. Что-то цепляло ее в словах тренера, казавшихся очень правильными. Что-то…И вдруг она поняла. Соловей был единственным мужчиной, готовым дать ей все, не принуждая и ничего не требуя взамен. Он не был Ванькой, так отчаянно пытавшимся навязать ей свою мечту, ради которой она отрекалась от всего, что дорого ей самой. Не был Глебом, желавшим любым способом получить ее тело и душу. Не был он и Пуппером, скромным британским джентльменом, променявшим ее на теть. Соловей не ждал жертв. Он единственный хотел дать ей выбор…Любит ли он ее вообще? Или может, жалея о той ночи, решил так элегантно избавиться, искупив свою вину за короткий роман с ученицей? – мелькнула обидная мысль. Отвечая на ее невысказанные вслух вопросы, Соловей тяжело вздохнул: - Это глупо, Таня. Я люблю тебя. И о том, что случилось, я не жалею. Волшебница кинула взгляд на лежащий на столе контракт и протянула руку к перу. Придвинувшись ближе, тренер наблюдал, как она ставит размашистую подпись. Выведя финальный завиток, девушка подняла глаза. – Я тебе доверяю, - произнесла она, делая шаг к Разбойнику. – И еще я тебя люблю…Не бросай меня, пожалуйста, - добавила вдруг тихо, не решаясь коснуться его руки. Не в силах спорить с умоляющими зелеными глазами, Соловей обнял свою бестолковую магспирантку. - Мы что-нибудь придумаем, - шепнул он, легко коснувшись губами ее виска.