Лезвием по коже

      Она была ещё таким ребёнком.       Такой привычной Гермионой Грейнджер: прямая спина, передние зубы едва-едва длиннее обычных, а волосы необъятной кудрявой копной лежали на голове. Казалось, если ее внешний вид даже изменится спустя много лет, этот самый образ второкурсницы отпечатается у каждого в голове.       Так что, если когда-то один друг спросит другого: « Помнишь ли ты Грейнджер? », сразу представится именно маленькая маглорожденная девочка с гнездом на голове, упрямым карим взором и вечно взлетающей наверх рукой, даже если профессор не договорил вопрос. И только потом этот «кто-то» вспомнит — если повезёт — то, как она изменилась.       Но сейчас, эта самая второкурсница Гермиона Грейнджер жадно вчитывается в посвящённые теме кратчайшие абзацы, которых будет несомненно мало для неё. Это казалось совершенным бредом, но гриффиндорке было безумно интересно.       Что же это такое?       Она лишь несколько раз слышала об этом от мамы, которая называла их выдумкой. Но, оказавшись в волшебном мире, Грейнджер все же поняла, что родственные души — вполне реальны.       Только не у всех, как сказала её любимая профессор — Минерва Макгонагалл. Это похоже на лотерейный билетик, с весьма сомнительным выигрышем. Профессор сказала, что Гермиона может не волноваться, ведь такие случаи одни на тысячу, а ещё она слишком маленькая, чтобы узнать все подробности. — Мама, а кто такие солумейты? — хмурит тонкие брови десятилетняя Гермиона, которая ещё даже не догадывается о своей магии. — Соулмейты, — поправляет её женщина, нежно заправляя локон дочери за ухо и шлепает по дивану, приглашая ту присесть. — Вообще, они едва ли доказаны. Это лишь сказка, милая. — Ну расскажи, — канючит девчушка, беря маму за руки. — Только не думай, что это правда, солнышко. Не в нашем мире, — смеётся она, даже не зная, насколько права. — В этой вселенной каждый человек, непременно имеющий вторую половинку, не встречается ни с кем другим, пока не отыщет свою родственную душу — так называют соулмейтов. А когда это произойдет, две половинки — две частички одной души — сольются в единую, цельную и неразделимую сущность. У каждого из нас на мизинце есть невидимая красная нить, которая связывает с родственной душой. Возможно, когда ты подрастешь, то познакомишься со своим соулмейтом. — А как я пойму, что он — тот самый, — задумчиво нахмурилась Гермиона, пытаясь разглядеть нитку на мизинце, но все же безуспешно. — Ты почувствуешь, — тепло улыбается миссис Грейнджер, а потом охает, взглянув на часы. — Заболтались мы с тобой. Давай быстро спать, котёнок. Бегом. Завтра же в школу!       Воспоминание отдаётся теплом в душе, заставляя шатенку с новым энтузиазмом вглядываться в странички. Эта близость, эта невидимая связь, сформированная силами вселенной, это стремление к единению со своим идеальным избранником – всё это тоже соулмейт. Обращаясь к этимологи, мы можем объяснить, что именно значит термин «soulmate»: «soul» – может означать и «дух, сердце, душа, энергия», и «человек, личность, лицо, существо», и «воплощение, сущность», и «основа, сердцевина»; «mate» – и «пара, приятель, друг», и «самец/-ка, особь», и «супруг/-а, сожитель», и «сочетаться браком», и «половой партнёр». Соулмейт – это не только любимый человек, с которым отношения достигают нереально высокого уровня взаимопонимания, но и сами отношения, базирующиеся на идеальной совместимости.       На этом рассказ о родственных душах подходит к концу, плавно перетекая непойми во что. Гриффиндорка с хлопком закрывает книгу и становится на стул, чтобы убрать ту на полку. Кажется, совсем забывая, что может смело отлеветировать еë с помощью магии. — До свидания, мадам Пинс, — учтиво прощается она, ловя тёплый кивок на прощание от библиотекарши, которая уже сейчас поняла, что будет видеть эту девочку тут очень часто.       Утомившись, шатенка проползает в гостиную своего факультета, где за столом собирается зубрить трансфигурацию и чары на завтра, почти не отвлекаясь на шутки Рона и Гарри, дружба с которыми очень сильно закрепилась в их сердцах.

***

      Друзья высыпались на улицу, пока Гермиона отчаянно пыталась вникнуть в диалог о квиддиче Гарри и Рона, но, на самом деле, безуспешно. Послышавшаяся возня привлекла внимание, заставляя Грейнджер внимательно оглядеть взглядом задний двор и почти споткнуться о зелёную форму слизеринцев. — У змей новый ловец! — воскликнул Рон, гневно взирая на Драко Малфоя в форме, волосы которого были зализаны разве что не языком миссис Норрис. — Это что, новая метла Нимбус 2001?! Откуда она у тебя?! — Уизли почти завистливо смотрел на отполированное древко в руках блондина, которые примерзко ухмыльнулся, делая шаг вперёд. — Видишь ли, Уизли, в отличии от некоторых, мой отец способен купить себе лучшее, — ядовито выплёвывает слизеринец, высокомерно осматривая протёртую мантию Рона. — Зато никто в Гриффиндоре не покупал себе место. Всех игроков взяли за талант, — упрямо вскидывает подбородок Грейнджер, вступая за честь друзей. — Твоего мнения никто не спрашивал, поганная грязнокровка, — шипит этот отвратительный слизеринец, толкая шатенку, которая падает на землю и чувствует, что разодрала руку до крови.       Но она не плачет, глотая боль и истерику, чтобы совсем не пасть в глазах однокурсников. Царапина жжет, хотя ткань вовсе не порвалась. Именно поэтому Грейнджер молчит о своей «травме», чувствуя, как тонкая струйка крови стекает по предплечью.       Друзья сразу облепляют её, помогая встать, пока команда змей уходит с высоко поднятой головой. Но всё бы ничего, если бы не Рон, не потерпевший таких оскорблений в сторону подруги. — Глотай слизней, Малфой! — подходит рыжий вплотную к Драко, наставляя на него свою сломанную палочку и произнося заклинание.       Которое безбожно отлетает в него самого, а из горла парня вылезает мерзкий слизень жёлтого цвета.       Через двадцать минут они сидели у Хагрида. И пока бородатый мужчина успокаивал Гермиону, Уизли, лицо которого напоминало цвет выплевываемых им слизней, склонился над деревянным ведром, грустно взирая по сторонам и иногда издавая малоприятные звуки.       Уже потом, уйдя от лесника и стоя в душевой, Гермиона видит до отвратительного прямую полоску шрама, что зажил слишком быстро для обычного. Такой, словно кто-то прошёлся по коже лезвием, как под линейку. Скинув это на магию, которая буквально витает в воздухе, Грейнджер ложится спать, почти не думая об этом.