Лендер Тарсент

Сказать по правде – увидеть проявления доброты и безвозмездности в наших краях – большая редкость. Хотя, раньше, то же самое можно было сказать к проявлениям агрессии и хамства. Времена меняются, меняются и люди. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Мир никогда не изменится, если кто-то очень авторитетный прикажет всем жить по-другому. Он просто не прикажет. Потому что авторитетом для них он будет являться только в случае того, если будет одним из них. Просто из стада свиней он будет свиноматкой. И знаете? Я действительно хочу быть меньшинством. Тем не менее, сегодня я был довольно рад. И лишь надеялся на то, что мой собеседник будет интересен. Я часто разговариваю с людьми, в принципе, я не страдаю от одиночества, хотя довольно часто эти люди мне надоедают, и я прекращаю с ними говорить. Ничего не могу с собой поделать. Хотя, мне хватает и брата. Прекрасный собеседник, черт возьми. - Так ты, - начал мужик, сделав глубокий глоток из своей кружки, - Из приезжих что ли? - Вовсе нет, живу здесь уже довольно давно, - ответил ему я, подтягивая ближе к себе свой эль. - А я вот из приезжих. Вообще путешественник. На свой страх и риск, - не смотря на меня, он говорил, продолжая пить, - Вообще я мореплаватель, - он поставил пустую стеклянную кружку на стол и протянул мне свою, в какой-то мере, чистую руку для знакомства, - Барргнер эст Гваххер. - Лендер эст Тарсент, - познакомился я с ним, пожав его руку. У него было крепкое рукопожатие, что радовало меня. Ужасно раздражают люди, которые жмут твою руку, как будто она из хрусталя сделана. Не могу найти точной причины почему. Однако слишком сильное рукопожатие тоже раздражает. Но у него с этим проблем не было, так что поначалу у меня начало складываться хорошее впечатление о нем. - А где ж твой корабль? – спросил я, - Тут и моря-то подавно нет. - Давай без этого, прошу, - раздраженно сказал Барргнер, отвернувшись от меня в сторону трактирщика, положив свою треуголку на стол, - Как всегда, черт возьми! Приходишь, всем надо обязательно знать где же мой корабль! - Прости, я не… - Чертова армия конфисковала мое судно потому как я подплыл к сраным «запретным королевским островам»! – он повысил свой голос, вскинув руки кверху, - А какого хера мне должно быть известно о том, что они вообще существуют! В гробу я видал эту треклятую конспирацию! Он был довольно груб и много выражался. Что ж, мне наплевать на манеры человека, если мне интересно то, о чем он говорит. Сам я выражаюсь мало, но, если я этим занимаюсь – то, увы, я могу наговорить что угодно. Не вижу ничего плохого в выражении человеческих эмоций. Более того, меня раздражают такой тип людей, знаете, которые никогда вам плохого слова не скажут, потому что благородность, видите ли, не позволяет. Я часто говорю о том, что меня раздражает все вокруг. Но, как вы думаете, был ли мой рассказ интересный, если бы я рассказывал о том, как я счастливо живу? И интересен ли он вообще? Я не знаю. - Да ты пират, - сказал я спокойно, кося взгляд на Гваххера, который уже немного успокоился, и сидел на стуле, смотря на свой напиток так, словно он только что сморозил какую-то глупость. - Да какая уже разница? – сказал он огорченно, - Корабль уже не вернуть, да и я уже давно смирился. - С чего ты так уверен, что ты его не вернешь? Разве армия не возвращает то, что конфисковала? Тем более на время, - сказал я, пытаясь приободрить моего собеседника, но в ответ он лишь посмотрел на меня как на идиота. В принципе… Да, глупое предположение. Порой мне кажется, что у меня какая-то миссия. Даже когда у меня погано на душе я стараюсь всем помочь. Не знаю почему, но я никогда никого не оставляю одного, если он дурно выглядит. Порой задумываюсь «Зачем тебе это?» и прихожу к тому, что мне это просто нравится. Да и чувство выполненного долга, что ли, появляется. Хотя люди, порой, такие упертые, что даже намеренно продолжают чувствовать себя плохо. Да что говорить, я сам такой. Нередко я могу сказать, например: «Ха-ха-ха! Какая смешная шутка!», а затем «Ой… гхм… Я же грущу». - Ну… Зато у тебя новая сабля, - сказал я, понижая громкость своего голоса, так как понимал, что спорол чепуху. Ан нет. Немного посмаковав мою фразу, пират начал смеяться, все громче и громче. На самом своем пике, он смеялся настолько громко, что на него обернулась половина посетителей трактира. - Ах ты, сукин сын, Лендер Тарсент, - улыбаясь, громко сказал он, - Винстон! Налей этому парню еще эля! Он чертовски крут! Нравятся мне эти пьяные люди. Нет, серьезно! Они могут стать твоим лучшим другом всего за две-три красивые фразы, ну или за один правильно подобранный комплимент в их адрес. Хотя, в этот раз, я действительно сказал какую-то чепуху. Черт пойми этих пьяниц. - Да, знаешь, я как-то… - хотел я отказаться от эля, «Да какая разница?» - подумал я и попросил добавить побольше льда, что вызвало у трактирщика злость в глазах. Будь проклят мой красноречивый язык. Сказать что я изрядно нажрался, в этот день, я не могу, потому как уровень моего пьянства был намного выше чем просто «изрядно». Вообще я не выношу алкоголь, но от предложенной выгоды как-то не хотелось отказываться. Да и я не собирался спасать принцесс сегодня. Со временем атмосфера становилась все веселее, а разговоры все более глупыми. Но главное то, что мне было хорошо, поэтому я не ушел раньше времени. Барргнер, как я узнал, это его ненастоящее имя, его зовут Эрл, но все же он пират. Хотя не очень-то верится на самом деле. Все было прекрасно, пока в трактир не вошла одна личность, которую я ненавижу больше пота в морозную погоду. Все сразу умолкли, когда он появился тут. То ли потому что он действительно был авторитетным, то ли он балаболил так громко, что на него нельзя было не обратить внимания. - Приветствую, друзья! – своим противным голосом сказал он, разводя своими руками. За его спиной я обнаружил двоих зашуганных «братьев по оружию». Жалко же мне их. Я не могу вытерпеть и трех минут его речи, а они вынуждены таскаться за ним все время. Однако он неплохо платил. Я бы конечно записался к нему в наемники, но лишь при том условии, что я бы перерезал ему горло, пока он спит, а сам сказал бы «Медведь напал». Я ужасный человек, но на убийство не способен, нет, не подумайте. Я просто люблю попусту трепать языком. Он был высокий, худой. Его черная одежда очень сильно выделялась на фоне его бледной, как снег, кожи. Волосы были длинные, черные, кудрявые, на лице была аккуратная смазливая бородка. Карие глаза этого прохиндея горели жаждой наживы и убийства. Собственно, он этим и занимается. В свободное время он караулит участок дороги между Керосом и Курроном, и делает налеты на глупых и жадных торговцев, которые не знают, что эту дорогу давным-давно стерли с карт Восточных Королевств. А не знают они этого лишь потому, что покупают старое издание карты, которое стоит гораздо дешевле, по сравнению с новым. С одной стороны – это чертовски правильное действие, относительно торговцев, которые экономят на все подряд. Но с другой стороны эту карту могут купить и обычные люди, которым просто не хватило денег на новую. И тогда их встречал этот ублюдок со своими головорезами, а попытаться объяснить голодному волку то, что его жертва не кролик, а, допустим, король Рудольф эст Вентеро, как бы это глупо не звучало, тяжело. Я бы сказал, невозможно. Однако я ненавидел его не только за это. Меня просто бесило его лицо. - Завались, ты, хер с горы, - пьяным голосом, медленно вставая, покачиваясь, со стула, вежливо поздоровался я с ним. В глазах все троилось, а я себя чувствовал как осенний кленовый лист, который сносит попутным штормовым ветром. - Тарсент! – радостным голосом сказал он, подходя ко мне, расправив руки для объятий, - А я гляжу ты где-то достал деньги на попойку? Кого же ты ограбил? - Я тебя… ненавижу, ублюдок! – указывая пальцем на стул, а думая, что на моего милого собеседника, сказал я. - Ой… Да от тебя несет, - сказал он, скорчив физиономию, как будто ему только что врезали молотком по яйцам. Я не выдержал, и повалил его на землю. Не сказал бы о том, что я именно хотел этого… Ладно, я просто упал и поволок его за собой. Что довольно разозлило его, ведь я, похоже, разбил ему нос. Столкнув меня с себя, он встал, крича, держась за раненное место на его отпетом лице. Его наемники, до определенного момента, мирно болтая с подвыпившими женщинами, встали и схватили меня за руки, а затем я оказался в луже грязи на улице. По крайней мере, мне так сказали. Лучше не пейте, друзья мои.