The Wicked Stepmother

После того самого дня Реджина великодушно избегала каких либо упоминаний о том, что Эмма за ней подглядывала. Но трудно было не заметить, что с тех пор она никогда не загорала, когда Эмма была рядом. Сама Эмма испытывала по этому поводу смешанные чувства, но подстригать живую изгородь закончила, после чего совладала с газонокосилкой и даже научилась ухаживать за розами. Теперь мэрский особняк выглядел еще более внушительно. И все же, чем больше времени Эмма там проводила, тем более знакомым он для нее становился. Возможно, она превращалась в вампира? Если нет, она все чаще задавалась вопросом, почему сумерки в замке Реджины становились ее домом. Посреди недели городок ожидаемо окутал густой туман, кое-где неприятной моросью пробивался холодный осенний дождь. Рубашка, в которой Эмма обычно трудилась в мэрском саду, успела насквозь промокнуть, пока она тащила ноги по подъездной дорожке. За это время она в красках представляла, как проведет вторую половину дня, копаясь во влажной вязкой грязи. Но, подойдя к входной двери она заметила, что Реджина уже ждет ее. Бегло окинув Эмму взглядом, Реджина исчезла и снова появилась, словно по щелчку пальцев, и набросила теплое пушистое полотенце на острые плечи Эммы, не сказав ни единого слова приветствия. — Сегодня ужасная погода. Я бы поняла, если бы ты не пришла. — Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, — с мечтательной улыбкой ответила Эмма. Она смущенно замолчала, благоговейно наблюдая, как Реджина вытирает мокрые остатки непогоды с ее лица. — Все в порядке. Бывали у меня летние работы и похуже. Это куда лучше любой дешевой забегаловки. Реджина закутала Эмму в мягкую ткань. — Я восхищена твоей трудовой этикой, Эмма, но сегодня у меня на тебя совершенно другие планы. Воспоминания об обнаженной и блестящей от масла Реджине пронеслись перед глазами Эммы. «Моя массажистка заболела. Ты ведь поможешь мне, правда, Эмма?» Глупости, Реджина не будет общаться с ней подобным образом. А Реджина ведь тоже женщина. На самом деле, очень привлекательная женщина… Боже! — Я слышала, у тебя скоро защита выпускного проекта, — положив руку ей на плечо, сказала Реджина. Эмме пришлось сдержать себя, чтобы не закивать головой как болванка. Она привыкла, что к ней так обращается только Мэри-Маргарет. Что-ж, теперь у них обеих есть способы заставить ее говорить. — Это всего лишь эссе. Ничего особенного, — пожав плечами, ответила Эмма. — От этой работы будет зависеть двадцать процентов твоей итоговой оценки, Эмма. Пятерка или тройка. Какую тему ты выбрала? — Мусорный остров в Атлантике. — Ты имеешь в виду, в Тихом океане. — Ну, это же мусор. Он плавает. Реджина стянула с нее полотенце так быстро, что Эмма подумала, не окажется ли она под ним обнаженной, как в цирковом фокусе. — Иди за мной, — через плечо бросила ей Реджина. Пока они шагали, брюнетка оставила полотенце в корзине для белья. Эмма пожалела, что не может так легко вписаться в окружающую ее шикарную обстановку, взять хотя бы ее кеды, которые скрипели при соприкосновении с полом, оставляя после себя мокрые следы. Эмма чувствовала себя маленькой девочкой, утопающей в грязи. Она отдала бы все, только чтобы Реджина увидела в ней женщину. Они прошли мимо множества окон, звук дождя, бьющего по ним с той стороны, позволял мыслям Эммы уплывать куда-то вдаль. Ее первый осмысленный взгляд привлекли мышцы спины Реджины, красиво проступающие под плотной тканью ее белоснежной рубашки… а затем ее вывел из задумчивости скрип открывающейся двери. Она оглянулась по сторонам и поняла, что они находились где-то в глубине западного крыла особняка Реджины. — Добро пожаловать в мой кабинет, — торжественно произнесла Реджина, указывая на один из диванчиков, на который блондинка сразу же шлепнулась. Реджина погладила ее плечо и указала на стопку книг на столике перед собой. — Я как раз составила небольшой список литературы на эту тему. Боюсь, там нет ничего очень подробного, но это должно дать тебе несколько идей. — Это идеально, — восхитилась Эмма, бегло листая первую книгу. — Вы что, купили их для меня? — Нет, они просто лежали у меня без дела. У меня довольно разнообразная библиотека. — Ого, — огляделась вокруг Эмма. Книжные полки возвышались как небоскребы.Пугающие, но гостеприимные. — Вы, должно быть, проводите много времени за чтением. Рука Реджины вернулась на плечо Эммы. Ее пальцы почти невесомо скользили по бледной коже, иногда проникая под бретельку майки. Реджина напоминала Эмме кошку, которая никак не могла решить, стоит ли играть со своей беззащитной жертвой, прежде чем напасть. — Что у тебя есть на данный момент? — поинтересовалась Реджина. — Ну, я тут набросала кое-что, — ответила Эмма, стыдливо опуская глаза. — Хорошо. Тогда мы сделаем так: я приготовлю нам ужин, а ты останешься здесь и напишешь свою работу. Если тебе понадобится помощь, я буду рядом. И никто из нас не уйдет, пока мы ее… не вылижем. Эмма очень жалела, что Реджина использовала это выражение. Вступление далось Эмме легко, но дальше работа совершенно не хотела двигаться. По какой-то непонятной причине ее учителя хотели, чтобы все работы выполнялись в каком-то отстойном, пассивно-агрессивном стиле, отчего ей постоянно приходилось возвращаться на пару шагов назад и выражаться еще хуже, чтобы получить хорошую оценку. Это было попросту смешно. За три часа она написала всего две тысячи слов. Ей предстояло написать еще восемь. Она писала одни и те же факты пятнадцатью разными способами, прежде чем у нее началась сильнейшая головная боль. Она откинула голову назад в безуспешной попытке ослабить давление. Из ее груди вырвался болезненный стон. — Что-то случилось? — мурлыкнула Реджина, и Эмма с ужасом поняла, что Мэр вернулась в кабинет. — Просто голова разболелась, ничего особенного, — смущенно улыбнулась Эмма. — Тогда, может, тебе пора отдохнуть? — Боюсь, у меня нет другого выхода, кроме как продолжать работать. — На твоем месте я бы попросила о помощи, Эм-ма, — Реджина присела на диванчик рядом с Эммой и нежно провела рукой по ее волосам. — Теперь давай посмотрим, что можно сделать с твоей головой. Сделай глубокий вдох… да, вот так, и задержи дыхание, — рука Реджины плавно скользила по коже Эммы, спускаясь к животу. Достигнув живота, Реджина не спешила убирать руку, которая теперь покачивалась в такт чуть напряженным выдохам. Эмма снова нервно задержала дыхание, отчего живот чуть погрузился в ее тело. Из-за давления тёплой руки она не могла позволить себе спокойно выдохнуть. Слишком быстро рука снова оказалась на ее грудной клетке, под горлом. — Дыши, — сказала ей Реджина. И это ни разу не было похоже на совет. Грудь Эммы нервно поднималась и опускалась, рука Реджины двигалась вместе с ней. Реджина жадно наблюдала. В глубине души Эмма хотела, чтобы ее интерес был более личным, и она уже перестала задаваться вопросом, почему она вообще об этом думает. — Твоё дыхание кажется очень напряженным, — обеспокоенно сказала Реджина. — Когда ты в последний раз ходила на массаж? — Э-э, никогда? — попыталась шутить Эмма. — О, дорогая… — рука Реджины начала поглаживать кожу Эммы. Эмма пыталась контролировать свое дыхание, пока оно не оттолкнуло руку Реджины. — Мне кажется, я слишком усердно с тобой обхожусь. — Вы можете обходиться со мной так усердно, как пожелаете! — запротестовала Эмма. Реджина рассмеялась. Её смех звучал тепло и глубоко, словно исходил из самой глубины ее тела. — Я бы хотела, чтобы больше моих сотрудников были такими, как ты. Вот, скажи мне, как тебе это… Внезапно ее руки оказались на висках Эммы, поглаживая их по кругу средним и указательным пальцами. Эмма почувствовала, что ее головная боль постепенно утихает. — Да, это хорошо… Может быть, тогда мне тоже стоит работать у вас. После того как закончится моя учёба. — Ммм… Ты уверена? — Реджина погрузила пальцы глубже, массируя кожу головы кончиками пальцев. Головная боль Эммы отступила на второй план; она едва не застонала от облегчения. — Я много работаю по ночам. — Мне нравится ночь, — слабо предложила Эмма. — Я буду иметь это в виду, — ответила Реджина, после чего встала и убрала руки. Эмма едва успела прикусить губу, сдерживая разочарованный стон. — Твоя голова всё ещё болит? На самом деле, Эмма чувствовала себя прекрасно, но она не хотела, чтобы Реджина останавливалась. — Немного. — Я так и думала. Ты сильно напряжена, на тебе ведь столько ответственности. Могу предположить, это нелегко — расти в неполной семье. — Моя мама… старается, — словно защищаясь, ответила Эмма. — Я в этом не сомневаюсь. Но ей нелегко тебя понять, не так ли? — Как будто она бы этого хотела, — пробормотала Эмма. Реджина сочувственно улыбнулась. — Я бы очень хотела разобраться с некоторыми твоими выпуклостями, пока ты не получила еще больший стресс. — Мои выпуклости? — Я имею в виду твою спину, — уточнила Реджина. — Я видела, как у таких усердных учениц, как ты, начинались настоящие проблемы со здоровьем. — Вот дерьмо, — сболтнула Эмма, в панике зажимая рот рукой после осознания того, что она сказала в присутствии столь высокопоставленной женщины. Реджина чуть озадаченно ей улыбнулась. — Ты не могла бы сделать перерыв для полноценного массажа? Я проходила курсы в колледже, но никак не было случая применить свои навыки, — она пожала плечами. — Этому было не так сложно обучиться. Эмма собрала всю свою волю в кулак. — Если только вы считаете это необходимым. — Мне нравится, как легко ты ко всему относишься. Не знаю, на что жалуется Мэри-Маргарет, — Реджина взяла Эмму за руку и уверенно повела ее к окну, выходящему на задний двор. Он выглядел одновременно прирученным и в то же время диким, а капли дождя делали его похожим на страну чудес. Реджина сдернула одеяло с сиденья под стеклом. — Снимай рубашку и ложись сюда. Это не так удобно, как хотелось бы, но подойдет. — Снять рубашку? — растерянно пробормотала Эмма. — Если только ты не хочешь, чтобы я делала это через ткань, — Реджина внезапно поджала губы. — О, прости, я поняла… Ничего страшного, если ты не хочешь, мы можем сделать это и не снимая твою рубашку. — Нет, нет, все в порядке. Видите? — Эмма стянула рубашку через голову, не давая себе единого шанса смутиться перед столь великолепной женщиной. — Давайте сделаем массаж! Реджина одобрительно улыбнулась, подозрительно напоминая довольную кошку. — Действительно. Кстати, мне нравится твой лифчик. На каждой чашечке лифа Эммы была надпись «Бум». Два года назад, когда она была идиоткой-старшеклассницей, она считала это довольно сексуальным. — Это подарок, — смущенно затараторила Эмма. — Приятно знать, что у тебя есть друзья с хорошим вкусом. — Я же дружу с вами, не так ли, Мадам Мэр? — Безусловно, моя дорогая мисс Бланшар. Реджина наблюдала, как Эмма взобралась на диван, на мгновение остановившись на четвереньках, как какая-то модель, прежде чем опуститься на живот. То, как засияли глаза Реджины, заставило ее чувствовать себя гордой, ведь она сумела получить одобрение, которого никогда не получала от учителей или Мэри-Маргарет. И почему ее смелость не должна быть оценена так же высоко, как смелость группы ботаников, делающих научные проекты? Будучи почти обнаженной, она получит шикарный массаж от самой Мэр MILF. — Подожди минутку, — сказала Реджина, скользя указательным пальцем вверх по позвоночнику Эммы. — Где-то здесь у меня были массажные масла. Что-то мне подсказывает, что сегодня ты станешь совершенно новой женщиной. Эмма вдруг вспомнила Реджину, податливо подставляющую свое тело солнечным лучам, всю покрытую маслом для загара… А теперь она будет использовать масло на Эмме. Подростку пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не вцепиться в обивку сидения с глухим стоном. Она оставалась наедине со своими мыслями достаточно долго, прежде чем Реджина вернулась. Стук ее каблуков о паркет словно прошибал Эмму с каждой секундой, пока Мадам Мэр приближалась к ней. Забавно, пока что массаж только усиливал ее напряжение. Через несколько мгновений, когда стук каблуков стих, из динамиков зазвучала успокаивающая мелодия струнного квартета. Мелодия хоть и была до боли знакомой, но Эмме не удалось ее распознать. Комнатное освещение было выключено, поэтому единственным источником света было солнце, едва пробивающееся сквозь пасмурное небо. Эмма услышала щелчок зажигалки и почувствовала тонкий запах благовоний. Затем Реджина оказалась у окна, старательно расставляя перед Эммой бутылочки с массажным маслом. Все они были в экзотических бутылочках из разноцветного стекла с незнакомыми иностранными названиями. — Это моя авторская смесь, — сказала Реджина, поднося маленькую зеленую бутылочку к лицу Эммы. — Немного масла какао, немного кунжутного масла и основа из сладкого миндаля. У тебя ведь нет аллергии на орехи? — Нет… — Хорошая девочка. От подобной похвалы Эмма засияла, хоть и не чувствовала, что сделала что-то выдающееся. Реджина убрала бутылочку от ее лица и Эмме оставалось только прислушиваться к тому, как ее откупоривают, после чего жидкость стекает по ладони Реджины и медленно, чувственно растирается по рукам. Эмма почувствовала их влажное горячее прикосновение к своим лопаткам. От этого ощущения она чуть не вскрикнула. Больше всего Эмму удивлял запах, густо заполонивший собой кабинет. Он был пьянящим. Чарующий и сладкий, он словно проникал прямиком в естество Эммы, запрещая думать. Запах напоминал ей терпкий шоколад, и ей отчаянно хотелось еще, но Эмма не знала, чего именно ей хочется. Хотя нет, совершенно точно знала. — Я должна предупредить тебя, массаж может быть очень впечатляющим, даже интимным, — начала Реджина, и ее голос показался Эмме гораздо ниже, насыщеннее обычного. — Даже если он подразумевается как платонический. Даже между двумя женщинами. — Это… хорошо. — Что я хочу, чтобы ты сделала, Эмма, так это — полностью выбросила свои представления о сексе из головы. Притворись, что ты никогда ни о чем подобном не слышала. Что к тебе никто и никогда не прикасался, что ты… невинна и чиста. И единственные руки, которые к тебе прикасались — мои, — тягуче медленно руки Реджины начали двигаться вниз по спине. Она не торопилась, распределяя блестящее масло по обнаженной коже. — Прошлого не существует, как и будущего. Нет ни суждений, ни ожиданий. Ты свободна от всего этого. Есть только новые идеи, новый опыт. Можешь ли принять меня, Эмма? Не такой, как ты привыкла меня воспринимать, а просто как человека, который прикасается к тебе и приносит тебе ощущения… чистого наслаждения? — Да, Реджина… — задыхаясь, прошептала Эмма. — Хорошо, Эмма. Очисти свой разум. Закрой глаза. Слушай только мой голос. Чувствуй только мои прикосновения. Я чувствую сильное напряжение в твоем теле. Особенно здесь, — пальцы Реджины пробежались по бретельке бюстгальтера Эммы. — Я хотела бы получить разрешение снять его. — Конечно. Все что угодно. — Ты очень открытая. Прекрасная черта для столь юной особы. Одним движением Реджина легко расстегнула крючок бюстгальтера, и убрала лифчик из-под Эммы. И хоть все интимные участки тела Эммы все еще были довольно прикрыты, она чувствовала себя невозможно обнаженной. И это было чудесно. Без этого, почти громоздкого предмета, руки Реджины могли двигаться как угодно. Что они и сделали. — Сейчас я просто прикасаюсь к тебе и позволяю себя чувствовать. Все твое внимание сосредоточено на моих руках. Все твои заботы вторичны по отношению к этому чувству. Забавно, не правда ли… такая простая, человечная вещь, как прикосновение, но мы лишаем себя этого. Живем, не обнимаясь… не держа друг друга за руки… не целуясь… Руки Реджины были слишком хороши. Она была права, ощущать чужие прикосновения было так естественно, но если бы Мэри-Маргарет застала Скотта за подобным невинным занятием, ее ждала бы адская расплата. Реджина добралась до ямочек у основания позвоночника Эммы, погрузилась в них, а затем вновь повела руками вверх. Эмма застонала от удовольствия, а затем испуганно открыла глаза, когда эхо коснулось ее ушей. Господи, неужели она только что…? — Все в порядке, — сказала Реджина с усмешкой. — Это и должно быть приятно. Расслабься. Здесь никто тебя не осудит. Это всего лишь я, в конце концов. Старая добрая я… — Вы потрясающая, — пробормотала Эмма, вновь прикрывая глаза. Она почувствовала, как проваливается в довольно любопытное состояние: слишком бодрое, чтобы заснуть, словно под воздействием кофеина, но в то же время спокойное и умиротворенное, как будто она дремала на диване в ленивый воскресный день. Реджина удовлетворенно хмыкнула, когда ее руки снова заскользили по крепкой спине Эммы. — То, что я делаю сейчас, стимулирует циркуляцию твоей крови. Как при здоровой физической нагрузке, только без молочной кислоты, которая накапливается в организме. Твоя кровь циркулирует по всему телу. Она возвращается к сердцу, очищается и очищает его. Токсины, находящиеся глубоко под твоей кожей, втягиваются движениями моих рук, уносятся движением твоей крови и уничтожаются гармонией твоего тела. Когда мы закончим, я обещаю, ты будешь чувствовать себя, словно проспала целую неделю. — Спасибо… — Дорогая, еще рано меня благодарить. Мы еще далеко не закончили. Теперь я хочу, чтобы ты сделала глубокий вдох. Я расставила благовония по комнате, можешь назвать, какие ароматы я выбрала? — Да, ммм… — вдохнула Эмма. — Лаванда… — Сильнее, Эмма. Наполни свои легкие. Это то, для чего они были созданы, в конце концов. — Хорошо, — Эмма вдохнула снова, на этот раз глубже. Она почувствовала, как что-то смешивается с лавандой. — Сирень? — Да. Она усиливает чувство спокойствия. И улучшает фертильность. — Не думаю, что мне это нужно… — Может быть, это больше для меня, — поддразнила Реджина. — Еще один глубокий вдох. До сих пор я прикасалась к тебе очень легко. Это поможет усилить ощущения. — Мне нравится… — Теперь я буду более настойчивой, — руки Реджины чуть надавили на Эмму, и это новое давление, казалось, оживило ее тело. Веки Эммы дрогнули, но она помнила слова Реджины, позволяя ощущениям войти в нее, заполнить до краев. — Долгие движения моих рук соединяют множество частичек твоего тела, приводя их в гармонию друг с другом. Мне нужно, чтобы ты сказала, есть ли какая-то часть, к которой ты хочешь, чтобы я прикоснулся. Прислушайся к своему телу, где ему не хватает гармонии? — Просто… ниже. — Здесь? — спросила Реджина, опуская руки чуть ниже пояса Эмминых джинсов, но по словам самой Эммы, этого было недостаточно. — Ниже? — снова спросила Реджина, и ее голос был таким глубоким, таким успокаивающим. — Да… Эмма почувствовала, что ее штаны спускаются к ногам. Она приподняла бедра, чтобы помочь Реджина это сделать. А Реджина все тянула и тянула, спуская штаны ниже, ниже и ниже, пока они не соскользнули с ее худых ног. Оставшись лежать в одних трусиках, Эмме казалось, сейчас ее решат отшлепать. Она ожидала почувствовать на себе руки Реджины в любой момент, но вместо этого услышала жидкое журчание, когда Реджина налила на ладони еще масла. Предвкушение причиняло Эмме почти ощутимую физическую боль. Все ее чувства обострились, стали более сильными, более первобытными. Ей нужно было больше. Ей нужно было больше Реджины, она хотела принадлежать ей, наполняясь удовольствием, которое казалось таким тайным, таким… собственническим. — Ооо! — вскрикнула Эмма. Реджина прикасалась к ней, конечно, но не руками. Ее локти и предплечья опускались на задницу Эммы, грубо массируя ее. — Слишком грубо? — игриво спросила Реджина. — Хорошо. Все в порядке. — Я знаю. Мне тоже нравится немного грубо, — Реджина спустилась ниже, теперь она массировала нижнюю часть ее ягодиц ребрами обеих ладоней. Эмма задалась вопросом, была ли это специальная техника, или она просто хотела избежать прикосновений своих открытых ладоней на том, чем наградила Эмму матушка природа. В этот момент ей так отчаянно хотелось, чтобы был способ позволить Реджине прикасаться к тому, что было у самой кромки белья и не выглядеть при этом жутко. Наконец, ее руки вернулись к задней части бедер Эммы. Это была область, которая прежде оставалась нетронутой, и от внезапного прикосновения Эмма чуть не начала размахивать ногами. Пальцы Реджины, умелые и сильные, впивались в нежную плоть ее ног. Они надавливали, тянули, перекатывались, пощипывали. Эмме ничего не оставалось, кроме как зарыться лицом в подушку, сдерживая рваные выдохи. Наконец, Реджина перешла к ногам Эммы. Она даже не потрудилась спросить, прежде чем стянула с Эммы туфли, а затем и носки. Долгие минуты она просто играла с ногами Эммы, сгибая и разгибая пальцы, проводя большими пальцами по бороздкам между косточками, а затем, казалось, она ощутила поистине бесконечную череду приятных ощущений, которые Эмма даже не могла описать. Было почти неожиданно почувствовать, что она возбуждается, ее внезапно затвердевшие соски терлись о подушку под ней при каждом вдохе, но это казалось ей самой естественной вещью в мире. Руки Реджины двигались вверх, разминая ее чувствительные икры, и Эмма была уверена, что они каким-то образом имели влияние на ее жар. — Мне стоило спросить об этом раньше, — начала Реджина, и ее голос был таким мягким, что Эмма не удивилась бы, если бы он исходил из ее собственного разума. — Есть ли в твоем теле какие-то особые напряженные точки или неприятные ощущения? Что-то, что тебе просто необходимо помассировать. — Ноги, — выдохнула Эмма. Она чувствовала себя тряпичной куклой, сидящей на коленках Реджины и говорящей именно то, что она хотела услышать, пока эти удивительные руки скользили по задней поверхности сгиба ее ноги. — Мои бедра. — Раздвинь их. Эмма так и сделала. Даже если хотела бы, она бы не смогла поступить иначе. Спустя, казалось, целую вечность, она почувствовала, как пальцы Реджины легонько опустились на внутреннюю поверхность ее бедер. Только кончики пальцев, без какого-либо реального давления. Они двигались практически невесомо, и Эмма поняла, что ее чувствуют. Затем они действительно пришли в движение, совершая крошечные круги. Эмма почувствовала, что ее дыхание начало значительно учащаться. — Я чувствую здесь сильное напряжение. Возможно, мне придется хорошенько поработать, чтоб ты почувствовала себя лучше. — Да, да, все что угодно… Маленькие круги, которые делала Реджина, становились все шире и глубже, все больше ее пальцев оседало на плоти Эммы, пока ее ладони полностью не оказались между ними. Пальцы Эммы подогнулись, когда удовольствие от прикосновений Реджины достигло их. Ее руки сжались в кулаки. Ощущения были почти болезненными по своей интенсивности. Но ей нравилась эта боль. — Дыши, — мягко напомнила Реджина. Ее руки, казалось, струились по бедрам Эммы, поднимаясь все выше с каждым крошечным движением. — Не могу… — Я делаю тебе больно? — спросила Реджина, замедляя движения рук. — Нет! — Тогда, возможно, напряжение не там… Руки Реджины исчезли с поверхности ее тела, но прежде, чем Эмма успела запротестовать, Реджина коснулась ее. Прямо там. Это был короткий, почти мимолетный контакт. Тыльная сторона ее руки коснулась промежности сквозь трусики Эммы. Реджина отстранилась, прежде чем Эмма успела отреагировать, словно ничего и не заметила, и теперь ее руки снова были в углублении между спиной и задницей Эммы. Теперь Эмма поняла, что она действительно мокрая. Очень мокрая. — Вот оно, — поддразнила её Реджина, проводя пальцами от основания позвоночника Эммы до верхней точки ее попы. — Да. Твой крестец испытывает довольно сильное давление. — Мой… — Крестец. Это кость, расположенная у основания позвоночника. От латинского слова «священный». «Божественный», — ее пальцы задвигались быстрее, и Эмма почувствовала, как воздух ускользает от нее. Ее глаза были широко открыты и она ничего не могла с этим сделать. Сбоку на противоположной стене она заметила картину. На ней нимфы и сатиры резвились в лесу. Обнаженные. Реджина ничего не замечала, или делала вид, что не замечала. — Ты знала, что половой нерв берет начало в крестце? Он иннервирует гениталии. Ты знаешь, что это значит? — Это… я… — Эмма изо всех сил старалась не кончить. Но, боже, как же сильно ей этого хотелось. Она пыталась придумать, как заставить Реджину остановиться (она не хотела), как оправдаться (ведь она хотела продолжать), как не признаться в том, что она возбуждена. Она не могла думать, она не могла дышать, она могла только сдерживать свой оргазм, пока это не перестанет быть таким приятным. — Ш-ш-ш. Не думай слишком сильно. Это была моя ошибка. Половой нерв идет от крестца к половым органам, именно он стимулирует оргазм, что делает его очень мощной эрогенной зоной. Это нужно иметь в виду, когда ты в следующий раз будешь проводить время со своим парнем. Как там его зовут? — С… С-с-с… — Ну вот, опять я прошу тебя думать. Но зачем? О чем тут думать, когда все настолько хорошо? Все, что тебе действительно нужно — наслаждаться. Как она могла все это время быть так близко к оргазму и не кончить? Но она кончила. Она была на грани и не могла остановиться (и не остановилась бы), а Реджина наблюдала за ней, наблюдала, как она кончает. Это заставляло Эмму чувствовать себя такой грязной. Ей нравилось быть грязной. Ей нравилось быть грязной для Реджины. — Наслаждайся этим, — эта простая фраза эхом отдавалась в ее сознании, как будто Реджина только что прошептала это ей на ухо. Возможно, так оно и было. Эмме было все равно. Ее оргазм буквально взорвался внутри нее. Что-то мокрое и горячее выплеснулось наружу, согревая ее, электричество словно бежало по ее венам. Она почувствовала, что ее трусики стали тяжелыми и влажными, а ее рот раскрылся в беззвучном крике. Не то, чтобы она смогла бы что-то сдерживать. Просто ни один звук не мог вырваться из черной дыры наслаждения, которую Реджина открыла в ней. Все попало в нее. Каждый стыд, каждое табу, каждое сомнение. Она кончила так, как никогда раньше. Как никогда раньше. Реджина отняла свои руки с изможденных половых нервов Эммы, улыбаясь безупречности всего этого. Какая удача, что ребенок ее заклятого врага вырос таким прекрасным созданием. Реджина наслаждалась ее оргазмом почти так же сильно, как и она. — Кажется, я справилась с твоим напряжением, — мягко сказала Реджина. При звуке ее голоса Эмма открыла глаза. Она вдруг вспомнила, где находится. Что произошло. Реджина делала ей дружеский массаж, и она обрызгала весь диван. — О боже! — Эмма попыталась пошевелиться, и ее пронзила еще одна волна удовольствия. — О боже, — возможно, разозлившись на то, что ее обделили вниманием, её киска теперь пульсировала от голода, требуя повторения. Ей ведь сделали массаж сзади. А что насчет передней части ее тела? — Все в порядке? — спросила Реджина сладким, словно сахар, голосом. — Ты чувствуешь себя хорошо, да? — Я… мне надо идти! Я только что вспомнила, у меня свидание, я должна идти, — руки Эммы порхали вокруг, не зная, какую часть тела прикрыть первой. Вдруг она вспомнила, что нужно надеть лифчик. — Мне нужно идти, прямо сейчас, так что извините! Эмма скатилась с диванчика, схватила с пола брюки и натянула их, не заботясь о том, что они задрались. Следующей была рубашка, затем туфли, на носки времени у нее не было. Она вскочила, Реджина все еще стояла над ней, слишком близко, чтобы потребность Эммы можно было игнорировать. Желание просто схватить и потереться о нее было почти непреодолимым. — Конечно, я понимаю. Тебя подвезти? Эмма чуть не упала в обморок. — Нет, я пешком, мне нужно идти! — она выбежала из комнаты, надеясь, что Реджина не заметила быстро растущее мокрое пятно в области промежности на ее брюках. Реджина подождала, пока Эмма выйдет из комнаты, и от души рассмеялась. Девочка оставила свои книги. Она вернется. Даже если Реджина выкопает вокруг дома ров и заполнит его голодными крокодилами, Эмма вернется. Реджина была в этом убеждена. Женщины… не могут просто так потрахаться и уйти. — До встречи, — прошептала она вслед уходящему подростку, разминая шею. Казалось, в нее вселился некий возбужденный демон, ведь последний час она провела, нагнувшись над Эммой. Возможно, ей самой не помешал бы массаж. Ей стоит позвонить Руби. И сбросить с себя одежду.