The Wicked Stepmother

Весь следующий день до встречи с Реджиной пролетел для Эммы почти незаметно: Мэри-Маргарет накричала на нее за завтраком, затем она отсидела несколько скучнейших уроков, и покаталась на школьном автобусе, где ей пришлось вежливо напоминать водителю, что теперь она выходит на другой остановке. До этого дня она видела особняк Реджины всего несколько раз — в основном на Хэллоуин, когда несколько редких фонарей превращали его в идеальный фон для эпизода «Скуби-Ду». А при свете дня это словно был дом из домашнего порно. Внутренний двор был всего немного заросшим, но вместе с этим все сорняки и случайно выросшие цветы делали его похожим на Эдемский сад. Хотя Эмме всегда казалось, что Эдем будет диким и свободным, а не идеально выстриженным садом. Во время долгой прогулки по дорожке к особняку Эмма немного привела себя в порядок: она собрала волосы в хвост, поправила чулки, даже надела на плечи обе лямки рюкзака. Внезапно ей захотелось выглядеть как можно лучше в глазах Реджины. Может быть, дело было в доме, таком пугающем в своем белоснежном совершенстве. Даже он не мог сравниться с безупречным чувством стиля и общей элегантностью Реджины, но это бросалось в глаза. Она была словно жемчужиной своей собственной коллекции. Эмма хотела бы стать одной из ее драгоценностей. К примеру, тем шаром королевских особ, с крестом на вершине? Пребывая в раздумьях, она нетерпеливо позвонила в дверь и была крайне разочарована, когда вместо Реджины дверь ей открыла Руби. А когда она увидела, во что Руби была одета — окончательно впала в ступор. Эмма склонна была назвать это костюмом «сексуальной французской горничной» прямиком с Хэллоуинской вечеринки, или из стриптиз-клуба. Черная шелковая юбка была настолько короткой, что Эмма могла видеть черные чулки вплоть до кружевных подвязок, топ с низким вырезом едва прикрывал грудь, на руках красовались накрахмаленные белые манжеты, шею украшал воротничок, белый фартук закрывал живот, а в волнистые локоны был заколот маленький белый чепчик. В общем, Руби выглядела так, как будто ей следовало бы сниматься в одном из сезонов «Американской истории ужасов». — О, привет, Эмма, — тепло улыбаясь, поздоровалась Руби. — Реджина говорила, что ты придешь. Хочешь чаю или чего-нибудь еще? — Мы правда будем говорить о чае? Может, обсудим лучше все это? — спросила Эмма, многозначительно осматривая подругу сверху донизу. Руби окинула взглядом свой наряд. — А, ты об этом. Ну, я подрабатываю уборкой в доме Реджины, и она разрешает мне так одеваться. Вообще-то она прислала мне по почте комплект джинсов, но я думаю, что сейчас она бы отказалась от этой идеи. — Ладно. Просто на минуту я подумала, что по ошибке забрела в особняк «Плейбоя». — Спасибо! — искренне воскликнула Руби. Это была ее мечта — участвовать в собственном реалити-шоу, но не таком, где она спала бы с рэперами или что-то в этом роде. Скорее, она хотела бы мчаться по миру в безумно обтягивающих рубашках. Дело в том, что Эмма не могла не сравнивать ее с Реджиной, которая всегда выглядела идеально, стильно и соблазнительно, как библиотекарша, подрабатывающая танцовщицей бурлеска (что, согласно всем журналам, которые читала Эмма, мужчины считали идеальной женщиной). А Руби, несмотря на весь ее боди-рок, выглядела довольно грубовато. Эмма боготворила Руби еще со времен младших классов, но сейчас она задавалась вопросом, не было ли у Руби просто сомнительного вкуса в одежде. — Пойдем, мисс Миллс у себя в кабинете. Закончив телефонный разговор, Реджина пригласила Эмму войти и настояла на том, чтобы она перекусила перед началом работы. Руби принесла ей имбирные чипсы и «Спрайт», и Реджина чуть смущенно улыбнулась, когда Руби, наклонившись, чтобы подать угощение, продемонстрировала им обеим свое декольте. Реджина поинтересовалась, как прошел день Эммы, и для Эммы было удовольствием поделиться с ней этим. Было приятно, когда кто-то интересовался ее делами, и не ждал от нее подробного отчета о каждом проделанном шаге. Мэри-Маргарет всегда настолько усердно допытывала ее за ужином, будто Эмма невзначай могла выложить ей коды запуска ядерного оружия в попытке доесть свой горошек. Покончив с закусками и поспешив убраться подальше от Руби, наблюдавшей за ними, пока вытирала пыль с фортепиано, Реджина проводила Эмму в гараж. Он, по крайней мере, был в хорошем состоянии после последнего садовника, и Эмма быстро доказала Реджине, что умеет обращаться с различными инструментами. Она действительно хорошо разбиралась в растениях, она ведь раньше помогала Мэри-Маргарет с ее небольшим садиком, ну, до того, как ее мать сошла с ума, боясь увидеть свою дочь в очередном выпуске «Беременна в 16». — Я предлагаю тебе начать с прополки, — мило сказала Реджина, протягивая Эмме ручную сеялку, с помощью которой сделать это было проще простого. Эмма умоляла маму купить такую же, но нет, ведь по мнению ее мамы ручная прополка так хорошо помогала воспитать силу духа. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. — Обязательно, Мадам Мэр. — Пожалуйста, называй меня Реджина. Я собираюсь принимать солнечные ванны, если понадоблюсь, я буду на заднем дворе. Белоснежный особняк Реджины по периметру окружала живая изгородь высотой в шесть футов (примерно 183 см), которая скрывала его хозяйку и значительную часть дома от проходящих мимо зевак. Эмма решила начать с него, срезая все, что было похоже на лишние ветки, и запихивая это в мусорный мешок. Ей это очень нравилось, она ушла в себя и отпустила все свои мысли. Она думала о матери, о том, как долго еще Мэри-Маргарет будет относиться к ней свысока, а потом снова возвращалась к Реджине. «О, обещаю, я буду очень строга с ней.» Было здорово, что Реджина просто… сумела успокоить Мэри-Маргарет, найдя такое решение, от которого все были счастливы (кроме Мэри-Маргарет, поскольку она никогда не была счастлива). Эмма надеялась, когда она поступит в колледж, рядом с ней будет хоть кто-то такой же великолепный, как Реджина. Может быть, одна из преподавательниц могла бы показать Эмме все «Общество мертвых поэтов». А может Эмма смогла бы навестить Реджину на каникулах. К примеру, скажет матери, что решила поехать в Канкун, и просто останется у Реджины, чтобы смотреть с ней старые фильмы и пить вино. Реджина даже могла бы научить ее целоваться. Каждый раз, когда она делала это со Скоттом, ей казалось, она что-то делает не так. Она уже почти закончила и собиралась зайти в дом, чтобы попросить еще немного имбирных чипсов у Реджины, когда та опередила ее, сама выйдя на улицу. На ней был свободный шелковый халат, материал которого был слегка прозрачным, и Эмме казалось, он манил ее заглянуть, что же за ним скрывается. Ее кожа под ним была такой… Эмма резко отвернулась и сосредоточила все свое внимание на следующей ветке. Боже, она ведь по сути подглядывала за Мэром. Да что с ней такое, почему она не могла влюбиться в Мишель Обаму, как все остальные девушки? Реджина приветственно помахала ей рукой, и Эмма смущенно помахала в ответ, хотя ее рука была словно деревянной, в то время, как движения Реджина были доведены до совершенства. Затем Реджина сняла свой халат и аккуратно сложила его на столик, после чего удобно разместилась на шезлонге, и каждый дюйм ее тела был словно устремлен к свету. Эмма позволила себе взглянуть на нее снова только краем глаза. На Реджине было только бикини. Остальное… Когда у Эммы начались уроки фотографии, школьный округ был слишком малобюджетным, чтобы нанимать моделей, и к тому же слишком ханжеским, чтобы снимать их обнаженными. Поэтому в качестве моделей им приходилось довольствоваться добровольцами из класса, благодаря чему Эмма потратила гораздо больше рулонов пленки, чем потомки смогли бы оправдать, на футболки и джеггинсы Кейши. Но Реджина… Боже, Эмма хотела запечатлеть это тело во всех его проявлениях. При слабом освещении, при ослепительном свете, силуэтно, в черно-белых тонах, у колонн ее величественного особняка, на белом фоне, в лесу, везде. Ей нужно было портфолио Реджины, доказательство, способное убедить самого сурового скептика, что женщина действительно может так выглядеть. Реджина похрустела шеей, щелкнула пальцами и, наконец, взяла со столика пару солнцезащитных очков. Она надела их, словно завершая и без того идеальную картину собственного совершенства. Сосредоточившись на работе, Эмма повернула голову чуть в сторону. Ее взгляд уловил маленькие пальчики на босых ногах Реджины. Она осмелилась наклонить голову чуть сильнее, теперь уже бесстыдно рассматривая ноги Реджины. Они казались невероятно длинными, когда взгляд Эммы путешествовал по ним одну секунду… еще одну… и еще… На них выплеснулась струйка белой жидкости, и Эмма поспешно отвернулась, срезая следующие три веточки с рекордной скоростью. Когда она наконец оглянулась, то увидела, что Реджина размазывает лосьон для загара по икрам. Совершенно обыденно и бережно. Эмма отвернулась как раз в тот момент, когда ноги Реджины начали блестеть от масла. Она старательно ровняла изгородь, срезала лишние ветки одну за другой. Почти бесшумно и предельно эффективно — ее мать гордилась бы ею. А когда она чуть оглянулась, что произошло практически случайно, капля пота попала ей в глаз, и пока она вытирала ее, случайно взглянула на Реджину… Ее утонченные руки прошлись по груди, горлу, щекам, словно искусные ласки любовника. Эмма почувствовала себя незваной гостьей, вторгшейся в частную жизнь Реджины в момент аутоэротического наслаждения. Затем она заметила, как смуглые руки снова скользнули вниз, по верхушкам ее грудей, нанося лосьон легчайшими прикосновениями. Эмма почувствовала, что у нее пересохло во рту. Даже если бы она попыталась, то не смогла бы отвести взгляд. Не то чтобы она пыталась, но… Реджина немного оттянула свой топ вниз. Она нанесла лосьон на ареолы, почти до сосков — почти позволяя Эмме увидеть их. Затем она увидела, что на ее топик попала капля лосьона. Вздохнув, она начала его развязывать, решив обойтись и без него. Эмма почувствовала, что у нее перехватило дыхание, и не могла представить, что когда-нибудь она снова выдохнет. Затем Реджина посмотрела прямо на нее. Выражение ее лица было невозможно прочитать из-за темных стекол очков. — О, прости, Эмма, я забыла, что ты здесь. — Нет, это… ладно… не обращайте внимания… — Эмма попыталась рассмеяться, но у нее получился лишь очень хриплый кашель. Реджина снисходительно улыбнулась. — Я знаю, это только между нами, девочками, но если бы твоя мать узнала, думаю, она бы привлекла меня за совращение несовершеннолетних. У нее был такой припадок из-за того, что на факультете английского языка в твоей школе преподавали Гарри Поттера. — Это будет нашим маленьким секретом! — отчаянно воскликнула Эмма и тут же пожалела об этом. Под своим покерфейсом (которое застыло с тех пор, как Реджина признала ее существование) она отвесила себе хорошего пинка. — Возможно, когда мы станем более близки, — пошутила Реджина и перевернулась, прижав к груди свой топ. — Думаю, мне лучше уделить внимание спине. И какая же это была спина. Упругие мышцы, стройная талия, и… то, от чего мужчины теряли голову, и Эмма их вполне понимала. И все это нужно было намазать лосьоном для загара. — Я могла бы… — начала Эмма, нечаянно пискнув. Она прочистила горло, но прежде чем она смогла сказать что либо снова, вышла Руби с двумя стаканами лимонада. — Вот ваш напиток, мисс, — она поставила один на столик у шезлонга Реджины. — Нужен кто-то, чтобы прикрыть вам спину? — Ммм. Отчаянно. Эмма? — внезапно позвала Реджина. Эмма почувствовала, что сейчас потеряет сознание. — Э-э… д-да? — Хочешь выпить? — предложила Реджина, пока Руби растирала лосьон для загара между ладонями. — Нет, спасибо, — наконец, перевела дыхание Эмма. — Думаю, я собираюсь поработать над остальной частью двора. По другую сторону живой изгороди Эмма закрыла глаза ладонями и просто глубоко дышала. Боже. Черт, черт, черт. Что она делала? Реджина была красива, но не настолько. Ладно, она была, но Эмме было все равно. Она ведь была гетеро. У нее даже был парень. И постеры Джоша Хатчерсона. Значит, Реджина всего лишь загорала? Возможно, она просто пыталась предотвратить болезнь Альцгеймера или что-то в этом роде, а не делала всего этого для того, чтобы вызывать у подростка (девочки-подростка) влажные мечты. Черт! Если Эмма продолжит в том же духе, она узнает, с каким гейским словечком рифмуется ее имя. Она была уверена, что такое есть. — Ты не возражаешь, если я сниму топ? — спросила Реджина, ее голос едва доносился до Эммы сквозь изгородь. Эмма дернулась, словно ручная собачка, хоть и вполне осознавала, что Реджина говорила не с ней. — Никаких проблем, мисс. Здесь ведь только мы, девочки, верно? — игриво ответила Руби. Теперь Эмма понимала, что чувствуют участники шоу, когда ошибаются в вопросе на миллион долларов. На месте Руби ведь могла быть она. Она могла быть доверенным лицом Реджины… ее ученицей… близкой подругой… а не просто глупой малолеткой, которая имела тупость въехать в ее машину. — Да, вот так, — вздохнула Реджина и взгляд Эммы еще пристальнее следил за обладательницей глубокого голоса. Сквозь плотный кустарник она могла разглядеть Реджину, чуть дрожащую под сильными пальцами Руби, пока та массировала ее плечи. — И спину, если ты не против… Эмма почувствовала, что ее тянет к живой изгороди, словно та была магнитом. Она почти уткнулась в нее лицом, когда Реджина чуть наклонилась вперед, и Эмма уставилась на впадинку ее груди, пока Руби скользила по бокам Реджины. Ее пальцы едва касались ее смуглого тела… и Эмма вдруг позавидовала самообладанию Руби. Как она могла не захотеть прикоснуться к ним? Они были просто такие… и они были действительно… и еще они были такие круглые! — Как приятно, — промурлыкала Реджина, отчего по позвоночнику Эммы пробежала дрожь. — Но… чуть ниже. Ты пропустила одно место. Эмма знала, о чем говорит Реджина. Руби тоже. Ее руки снова двинулись вверх по ребрам Реджины, к ней… Эмма отпрянула от изгороди так резко, что чуть не получила веткой по лицу. Это было так неправильно. Руби просто помогала Реджине нанести лосьон для загара, а Эмма воспринимала простую профилактику рака кожи, как номер журнала «Максим»! Она что, в прошлой жизни была перевозбужденным подростком? Отвратительно. Она много раз помогала своим друзьям наносить лосьон, и в этом никогда не было ничего сексуального. — А теперь приступай к моей пояснице, — сказала Реджина, хотя Эмма изо всех сил заставляла себя не подслушивать. Ей нужно было работать. В конце концов, она разбила машину Реджины. Она задолжала ей. Она должна загладить свою вину перед ней, а не… делать, что бы это ни было. Почти со злобой Эмма вернулась к подстриганию кустов. — Боже, у тебя волшебные пальцы, Руби. — Спасибо, мисс. — О, это я должна благодарить тебя. А теперь поработай над моими бедрами, и я буду абсолютно благодарна. Эмма услышала свой стон. Хорошо. Только один раз. Осторожно, дрожащими руками Эмма раздвинула ветки живой изгороди и вытянула голову, заглядывая в проделанное ею отверстие. Руби стояла на коленях между ног Реджины (они были раздвинуты, Господи Иисусе), ее маслянистые пальцы «работали» чуть ниже задницы Реджины. Движения ее рук были четкими и выверенными, так что даже если она и нервничала, прикасаясь к Реджине, то со стороны это было совершенно незаметно. Возможно, у нее был большой опыт в этом деле. Эмма почувствовала еще один стон, пробивающийся к ее горлу. — Между моих бедер тоже должно быть смазано, Руби, — сказала Реджина, ее голос едва доносился до Эммы, и то благодаря ветру. Ее голос был соблазнительно низкими. Интимными. — Именно там я сгораю. — Я тоже, — ответила ей Руби, словно пропуская двойной смысл мимо ушей. Ее руки двигались вверх по бедрам Реджины, а затем вниз между ними, как будто она собиралась раздвинуть Реджине ноги. Если бы не расстояние, Эмма могла бы поклясться, что Реджина немного приподняла свой зад. — И я бы не отказалась от небольшого количества внутри моего бикини, на всякий случай. — Да, мисс, — Руки Руби исчезли между их телами. Эмма непроизвольно подалась вперед, чтобы рассмотреть получше, но толком ничего не увидела. Она могла только разглядеть рот Реджины. Казалось, он то открывался, то закрывался. От удовольствия, или она просто дышала…? — Почти… — произнесла Реджина, тяжело дыша. — Прикоснись ко мне там, где ты думаешь, мне это необходимо. Везде, где только захочешь. По крайней мере, Эмме показалось, что она сказала именно это. Трудно было утверждать, ее голос был таким тягуче мягким и соблазнительно низким. Она услышала, как Реджина задыхается, словно только что коснулись ее чувствительного места, или все это было только ее фантазией? — Еще ниже, да-а, — томно приказала Реджина. Эмма не заметила, что сильнее наклонилась вперед, пока не потеряла равновесие и не провалилась сквозь живую изгородь прямиком к ногам Реджины, демонстрируя чарующую грацию снежного человека.