The Wicked Stepmother

Весь путь до особняка Реджины Эмма преодолела практически бегом. Легкие горели, ноги словно налились свинцом, но, казалось, она могла бы бежать вечно. Прочь из этого проклятого города, подальше от парней-мудаков и ужасных матерей. Кислород обжег ее легкие, когда она остановилась, переводя дух, отчего ее взгляд слегка затуманился, а голова закружилась. Сейчас она легко могла бы просто позволить своему сознанию уплыть, и только мысль о Реджине заставляла ее держаться. Эмма постучала в дверь, но особняк встретил ее лишь звенящей тишиной. Реджина точно была дома — ее машина стояла на подъездной дорожке, а двигатель был еще горячим. Эмма всерьез думала колотить в дверь что есть сил пока ей не удастся ее выбить, а если это не поможет — пробраться внутрь через окно. Но ей нельзя так рисковать, кто-то может ее заметить. Эмма не смогла бы жить, сломавшись на крыльце у дома самой Госпожи Мэра, где весь мир смог бы видеть ее такой уязвимой, и она знала, что так и будет, если ей не удастся попасть внутрь. Она уже чувствовала, как слезы начинают жечь ей глаза. Борясь с подступившим головокружением, она схватилась за дверную ручку, и, к своему удивлению обнаружила, что дверь легко перед ней распахнулась. От неожиданности Эмма чуть не ввалилась внутрь, но она взяла себя в руки и, решившись, закрыла за собой дверь. Даже просто находиться в особняке было для нее успокаивающе. Все вокруг было таким стильным и изысканным. Гораздо изысканнее прыщавых мальчиков из маленьких городков, которым передергивали прямо посреди гребаного кинотеатра. — Реджина! — позвала Эмма. Громкое эхо, отскочившее от безупречных стен, отозвалось глухой болью в ее сердце. Бродить по темным коридорам она продолжила молча. Последней комнатой, в которую она заглянула, оказалась хозяйская спальня. Реджины не оказалось ни в одной из предыдущих. Какая-то часть Эммы ожидала застать ее там с мужчиной, таким же очаровательным и восхитительным, как сама Госпожа Мэр. Этот день и без того принес ей достаточно боли, так что она бы не удивилась подобному развитию событий. Она повернула ручку и дверь снова легко ей поддалась. Мадам Мэр и вправду была там, она сидела на своей постели, облокотившись на подушки с книгой в руках. На ней даже были довольно стильные очки, а из одежды на ней была лишь тонкая ночная рубашка. — Эмма? — удивилась Реджина, откладывая книгу на другую часть кровати. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Больше Эмма не смогла сдерживать себя. Из глаз хлынули слезы, дрожащий голос временами произносил такие слова, за которые Мэри-Маргарет уже вымыла бы ей рот с мылом, и всем, что ей удалось услышать сквозь свое горе, был голос Реджины. — Эмма, иди сюда, — донеслось до ее затуманенного сознания. «Иди сюда.» Словно послушная собачка, Эмма все еще неуверенно подошла к постели Мэра. В глубине души ей безумно хотелось, чтобы Реджина дала ей пощечину или отшлепала за ее глупость, ведь все это время она была всего лишь глупой маленькой девочкой, которая думала, что Скотт действительно любил ее, и посмела задуматься о том, что Реджина может любить ее. Все ее тело было напряжено, но Реджина широко раскрыла свои руки, приглашая ее в свои объятия. Сильные руки обхватили ее и крепко прижали к себе. Весь ее мир сузился до мягкости ночной рубашки Реджины и тепла ее кожи. — Что случилось? — прошептала Реджина, так тихо, что никто в целом мире не смог бы услышать их, даже если бы сильно захотел. Эмма рассказала ей все, даже то, в чем и себе признаться боялась. Покачиваясь в нежных объятиях, она рассказала Реджине о событиях в кинотеатре. Все еще прижимаясь к Реджине, она заползла к ней на колени и устроилась там поудобнее. Она все говорила и говорила, рассказывала о том, как встретила Скотта, об их первом свидании, о том, что, по ее мнению, именно с ним у нее произойдет первый сексуальный опыт. — Этого не случилось, не так ли? — спросила Реджина, сильнее сжимая Эмму в объятиях. Она давала ей понять, что все будет хорошо вне зависимости от ее ответа. — Нет. В смысле, он хотел, но все это казалось мне каким-то… неправильным. — Хорошо, — Реджина убрала руку со спины Эммы, несмотря на горячий и молчаливый протест. Она поднесла руку к ее волосам и нежно пропустила их сквозь пальцы. — Когда придет время, ты почувствуешь, что абсолютно готова к этому. Но твой первый секс — это необыкновенный опыт, который стоит разделить с тем, кто считает тебя действительно особенной. Ты — сокровище, Эмма. Ты как утонченная драгоценность — восхитительная и неповторимая. Тебе не должно составить труда отыскать того, кто будет действительно ценить тебя. Тебе потребуется лишь немного терпения. — Я так не думаю. Мне кажется, никто меня не замечает. — Я тебя заметила, Эмма, — Реджина накрутила прядь золотистых волос на палец, чтобы немного разрядить обстановку. — Ты знаешь, что сейчас происходит с твоим телом? — Мое сердце разрывается на части? Реджина сочувственно снизила голос. — Кроме этого, — она провела рукой между лопаток Эммы, — сейчас твой мозг не выделяет достаточно серотонина. Организм испытывает слишком большой стресс, с которым не способен справиться без сторонней помощи. — Вы имеете в виду… водку? — Нет, я не имею в виду водку. Понимаешь, когда я прикасаюсь к тебе, как, например, сейчас, твой мозг выделяет бета-эндорфины, и как итог — тебе становится лучше. Кроме того, тебе отлично поможет качественный здоровый сон. Поэтому я хочу, чтобы ты легла прямо сюда, закрыла глаза и постаралась немного поспать. — И вы продолжите прикасаться ко мне? — с опаской спросила Эмма. Внезапно она почувствовала себя настолько уставшей, что ей потребовалось лишнее мгновение, чтобы осознать свои слова. — Только если тебе это нужно. Или мне лучше остановиться? Дверь в комнату резко распахнулась и громко ударилась о стену, отчего Эмма вздрогнула и прикрылась одеялом, хоть и была полностью одета. Она с облегчением выдохнула, когда увидела, что в дверном проеме стоит Руби. — Эмма, вот ты где! Я везде тебя искала! Ты так быстро убежала, мне показалось, ты можешь сделать что-нибудь… глупое. Эмма нервно опустила простынь. — Я бы не стала убивать себя из-за Скотта, Руби! — Как здорово, я-то ставила на автомобильную катастрофу. — Руби, — спокойно сказала Реджина, снова поглаживая светлые волосы в таком интимном жесте, словно они были абсолютно одни. — Эмма неважно себя чувствует. Я бы хотела, чтобы ты заварила мой лучший чай и принесла его сюда. — Конечно. Держись, Эмма. Ни о чем не беспокойся, мы о тебе позаботимся, — бодро сказала Руби и отправилась на кухню, прикрывая за собой дверь. Когда она ушла, Реджина пропустила локоны Эммы сквозь пальцы, и коснулась рукой холодной кожи ее куртки. — Не хочешь снять ее и устроиться поудобнее? В глубине души Эмма была солидарна с Реджиной, но чуть сомневалась от воспоминаний о том, что случилось в тот первый и последний раз, когда она раздевалась рядом с Реджиной. Поколебавшись, она вытянула одну руку из рукава. Глядя на это, Реджина только улыбнулась, осторожно взялась за другой край потрепанной куртки и потянула, стягивая ее с угловатых плеч. По сравнению с тяжестью куртки, в футболке, что на ней осталась, она ощущала себя почти обнаженной. Под пронзительным взглядом Реджины Эмма снова прильнула к ее телу. Руки Реджины покровительственно обосновались на ее спине. Эмме понадобилась всего секунда, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Затем они скользнули вверх, а потом вниз, ласково поглаживая ее спину. Когда в доме появилась Руби, прикосновения Реджины стали более смелыми, более напористыми. Или, может быть, это было как раз благодаря Руби. Они обе были хищницами. Превосходящие ее по количеству и силе духа. Загоняющими ее в угол. Жаждущими ее плоти. — Ты очень доверчива, — прошептала Реджина, едва касаясь волос Эммы своим дыханием. — Засыпаешь в чужой постели. — Вы не чужая. — Разве нет? — Нет. Вы, типа, моя лучшая подруга. — Дорогая, я же гораздо старше тебя, я почти старушка. У тебя должны быть друзья твоего возраста. — Дорогая, — передразнила ее Эмма. — Если бы я попросила их полежать со мной в обнимку, меня бы уже обозвали лесбиянкой. — А что плохого в том, чтобы быть лесбиянкой? — Не знаю. Никогда не считала это чем-то плохим. Реджина слегка похлопала Эмму по спине и откинула край одеяла. — Держись за меня, вот так, — наставляла Реджина, укладываясь на спину, из-за чего Эмма теперь лежала на ней, и укрыла одеялом их обеих. Это помогло. Эмма чувствовала себя гораздо менее незащищенной, прижимаясь к Реджине. Словно это было их теплое уютное гнездышко. Лежа под одеялом, Эмма не видела рук Реджины, но продолжала чувствовать их на своей шее, переходящими от горла к плечам, словно у Реджины было все время мира на… исследования ее тела. Когда руки Реджины соединились на затылке Эммы, ей показалось, что ее вот-вот поцелуют, но этого так и не случилось. — А что насчет твоей матери? — заботливо поинтересовалась Реджина. — Она ведь всегда должна быть готовой поддержать тебя. — Не думаю, что в ближайшее время я смогу смотреть на Мэри-Маргарет и не думать о той шлюхе. А вдруг они близнецы? Если я скажу ей об этом, она наверняка ответит, что это — прямое доказательство того, что я слишком молода для свиданий. — Матери никогда не замечают, как взрослеют их дочери. Я уверена, ты достаточно взрослая для многих вещей, которые Мэри-Маргарет точно не одобрит. — Да… Хочешь покурить со мной травку? — пошутила Эмма. — Возможно, в следующий раз, дорогая. Невероятно осторожно Реджина запустила пальцы под футболку Эммы на нижней части поясницы. Когда обнажилось около дюйма бледной кожи, одна рука продолжила свое коварное дело, а другая начала поглаживать ее спину. Эмма почувствовала, как ее футболка поднимается выше, и прохладный воздух касается ее плоти. Получив дополнительное пространство, Реджина впилась ногтями в спину Эммы и провела ими вниз, едва задевая основание ее задницы. И это было чертовски восхитительно. — Может быть, Скотт и правда слишком молод для меня, — вслух размышляла Эмма. — Мне нужен кто-то более зрелый. Опытный. — Возможно, — заднюю часть футболки Эммы теперь сдерживала передняя, все еще прижатая их телами на животе. Тогда Реджина взяла ее футболку в обе руки и настойчиво потянула вверх по ее телу. С этой небольшой подсказкой Эмма чуть приподнялась, как раз настолько, чтобы ее одежда свободно приподнялась. И в этот момент их взгляды встретились. — Мой первый раз не был его первым разом. И это было чудесно. — Его… — задумчиво пробормотала Эмма, удерживая себя над Реджиной, даже когда она вытащила руки из футболки, и та повисла на шее, как спасательный круг. — И в первый раз, когда я занималась любовью с женщиной, она тоже была не очень опытна. Но точно я знала, чего я хочу от нее, — Реджина продолжала держать футболку Эммы, и теперь она тянула ее вниз, словно лошадь за поводья, с силой прижимая Эмму к своему телу. — И я это получила. Только открыв рот для ответа, Эмма осознала, что дышит быстрее обычного. Плотно прижавшись к телу Реджины, она почувствовала, что и ее сердце бьется в таком же ускоренном темпе. — И ей было… хорошо? — Конечно, было, — ответила Реджина, ухмыляясь. — Только взгляни на меня. Рука Реджины прикоснулась к щеке Эммы в потрясающе интимном жесте. Даже во время массажа Реджина никогда не была так близко к… ее губам. Эмма была не в силах пошевелиться, пока пальцы Реджины хитро и вкрадчиво пробегали по ее скулам. — Я почти так же красива, как и ты, — медленно произнесла Мэр. Эмма хотела возразить ей, сказать, что никто не может быть настолько красив, как Реджина, но нежные пальцы коснулись ее губ. Они очертили их контур, словно невесомое дуновение воздуха, и остановились на линии между губ, как бы спрашивая разрешения проникнуть внутрь, но Эмма была слишком ошеломлена, чтобы хотя бы дышать ровно. Тогда пальцы спустились ниже, скользя от подбородка по длинной гладкой шее, обосновалась на грудной клетке, чуть поглаживая кожу совсем рядом с ее грудью, и возвращаясь к губам. От нахлынувшего возбуждения Эмма дрожала. Она боролась с нахлынувшими чувствами, стараясь сделать свой голос как можно более ровным. — Ты би… бай… байксексуалка? Реджина гортанно рассмеялась. Ее рука опустилась ниже, к животу Эммы, поглаживая его костяшками пальцев, почти щекоча. — Я считаю себя скорее человеком широких взглядов. — Не могу поверить, что вы рассказали мне об этом. Это же не старшая школа! Другие люди могут очень остро реагировать. — Я тебе доверяю, — просто сказала Реджина, снова поднимая руку. Она провела кончиком пальца прямо под бюстгальтером Эммы, слегка задевая теплый материал. — У нас с тобой есть кое-что общее. Эмма уже собиралась спросить, что Реджина имеет в виду, когда в комнату снова ворвалась Руби, на этот раз с подносом чая в руках. — Прошу! — восторженно провозгласила Руби, оставляя поднос на тумбочке. Она налила чай в две чашки. — И, если вы дадите мне минутку, я даже могу надеть свой костюм горничной. Реджина усмехнулась. — Или взять ножницы и немного подправить свой наряд. По какой-то причине это заставило Руби задрожать. Она взмахнула чайником слишком сильно и сбила одну из чашек, отчего та звеняще соприкоснулась с полом и разбилась вдребезги. — О, Мэр Миллс, ваш фарфор! Мне так жаль! — Все в порядке, — сказала Реджина, следуя по контуру бюстгальтера Эммы, как кошка за веревочкой. Она очертила поясницу Эммы, и по какой-то причине кожа там была чертовски чувствительной. Эмма почувствовала, что сильно покраснела, и очень надеялась, Руби подумает — это из-за того, что до этого она плакала. Реджина раздевала ее прямо на глазах ее лучшей подруженьки, и она охотно позволяла этому происходить. Или они обе позволяли, а может и все трое. — Твое наказание может немного подождать, — мягко поддразнила Руби Реджина. Эмма рассмеялась, почувствовав, как пальцы Реджины скользнули под крючок ее бюстгальтера. — Уже поздно, — взяв одной рукой чашку с горячим чаем, другой Реджина оттягивала и отпускала крючок, позволяя ему отскакивать от нежной кожи Эммы снова и снова. — И у кого-то здесь нет машины. Руби, позвони своей бабушке и предупреди ее, что сегодня ты остаешься у меня. А потом позвони Мэри-Маргарет и скажи ей, что Эмма проведет эту ночь у тебя. Руби огляделась вокруг, словно взаправду ища бабушку, и спросила таким тоном, словно профессор на лекции. — Ты хочешь, чтобы я солгала матери Эммы? — Нет, по сути ты скажешь ей правду, только не уточнишь место. Мы были хорошими девочками целую неделю и заслужили небольшой девичник. — Все в порядке, она права, — поддержала ее Эмма, и в этот момент Реджина сжала крючок ее бюстгальтера с обеих сторон, готовая расстегнуть его. Может, это была ее награда? — Хорошо, — кивнула Руби, выходя из комнаты. — Я сейчас вернусь и все уберу. Не поднимайтесь с кровати. — Не будем, — заверила ее Реджина, доверительно улыбаясь Эмме. — Вот. Ее голос вывел Эмму из задумчивости. Реджина подняла чашку и поднесла ее ко рту Эммы. Аромат чая был довольно сильным, словно в комнату внесли букет свежих полевых цветов. — Хорошо пахнет, — сказала Эмма, едва удерживая чашку в трясущихся руках. Реджина тоже прикоснулась к ней, заботливо придерживая ее в руках Эммы. — Что это? — Травяной чай. Из тех мест, откуда я родом, — подмигнула Реджина. — На моей родине есть одна легенда… если два влюбленных человека выпьют его, то увидят один и тот же сон. — Я рада, что мне не нужно об этом беспокоиться. Наверняка Скотту снятся всякие сексуальные медсёстры. Реджина выглядела озадаченной. — Пей, — она поднесла чашку к губам Эммы. — Это поможет тебе уснуть. Эмма отхлебнула горячего чая. Казалось, после того, как она подула на него, пар стал вдвое гуще. — Может, нам стоит подождать, пока он остынет? Реджина положила руку в задний карман штанов Эммы и положила руку на ее бедро. — Его вкус слаще, когда он горячий. — На самом деле, я не большая любительница чая. Нежно сжимая бедро Эммы, Реджина убрала чай от ее рта и поднесла его к собственным губам. Она медленно, с присущей ей аккуратностью наклонила чашку, и Эмме пришлось сильно напрячь глаза, чтобы рассмотреть, как насыщенная коричневая жидкость коснулась рта Реджины. Ее губы мгновенно сомкнулись, позволяя сделать лишь крошечный глоток, прежде чем Реджина опустила чашку. Закрыв глаза, она сделала глоток, выдохнула и облизала губы. Казалось, от этого чая тело Реджины стало ещё горячее. — Это очень хороший напиток, — сказала Реджина. — Уверена, что не хочешь попробовать? — Если только… чуть-чуть… Реджина широко улыбнулась, когда Эмма сделала еще глоток на пробу. — В этом и заключается сила духа, дорогая. Никогда не бойся пробовать нечто новое. Вкус чая был довольно насыщенным, похожим на сочетание карамели и меда, почти тошнотворно сладким с горьковатым миндальным послевкусием. И он был действительно хорош не в таком горячем виде. Теплым. Томным летним теплом, полуденной негой под весенним солнцем. Из горла Эммы он перетекал в живот и, казалось, еще ниже, распространяясь по всему телу. — Выпей еще, — предложила Реджина, наклоняя чашку к губам Эммы. И она сделала еще глоток. Вкус был таким пьянящим, идеально сочетался с тем, как Реджина поглаживала ее бедро. Весь окружающий мир стал теплым и размытым, словно сладкий сон. Ей казалось, она не рассталась со Скоттом. Более того, она никогда и не встречалась со Скоттом. Все это время рядом с ней была только Реджина. А здесь и сейчас она вновь прикасалась к ней. Поила дорогим чаем в собственной постели и делила с ней секреты. — У тебя такая приятная кожа, — тихо и низко сказала ей Реджина. — И прекрасное тело. Хотела бы я выглядеть так же. А сейчас выпей еще немного. Другой рукой Реджина снова взялась за застежку ее бюстгальтера. Скотт много раз пытался расстегнуть ее лифчик одной рукой и преуспел в этом примерно никогда. Реджине удалось расстегнуть его всего одним плавным движением, и белье могло бы больно ударить ее по лопаткам, если бы не проворные пальцы, все еще сдерживающие их вместе. Теперь чашку держала только Эмма. У нее закружилась голова, когда она несмело поднесла ее к идеальным губам Реджины, и благоговейно наклонила ее, чтобы Реджина могла сделать глоток. Эмма завороженно наблюдала, с каким блаженным лицом Реджина делает глоток, и как двигается при этом ее горло. — Ах, — выдохнула Реджина. — Какой вкусный чай, не правда ли? Нам стоит отблагодарить Руби позже. — После того, как она будет наказана, — пробормотала Эмма каким-то новым для себя голосом. — Да. После того, как она будет наказана. Поставь чашку на поднос, дорогая. Этот чай уже остыл. Эмма неловко разжала пальцы, и чашка упала на тело Реджины, скатилась по одеялу и оказалась на кровати рядом с ними. Расплескавшись, чай оставил за собой след на одеяле, темный, словно засохшая кровь. Эмма пораженно хихикнула. Этот новый голос нравился ей все больше и больше. Как будто кто-то другой говорил за нее. Он был таким веселым, легким и захватывающим. Голосом того, кому никогда не изменяли, не наказывали, кто всегда знал, что будет уместно сказать или сделать. — Я думаю, юная мисс Эмма уже готова ко сну, — великодушно сказала Реджина, взяла чашку в свои тонкие пальцы и оставила ее у кровати. — Да, готова, — пролепетала Эмма. — Но сначала мне надо раздеться. Мои джинсы… — О, мы позволим Руби позаботиться об этом, — заверила ее Реджина, вынимая руку из заднего кармана Эммы. — Лежи, не вставай. Руби очень хороша в том, чтоб кого-то раздеть. Эмма снова потянулась за чаем, но вовремя вспомнила, что он закончился. Ей нужно было чем-то занять руки. — Здесь немного холодно, — осмелилась сказать Эмма. — Да, в самом деле. Обними меня, дорогая, я тебя согрею. Эмма обвила руками талию Реджины и прижалась к ней. — Что было в этом чае? — Пыльца фей. И женьшень. — Ммм… Можно я возьму немного с собой? — Конечно. — На мне все еще висит футболка, не так ли? — Да, так и есть. — Вы можете помочь мне с этим? Я очень устала. — С удовольствием, Эмма. Переместившись в вертикальное положение, чувствуя, что Эмма все еще прижимается к ее телу, Реджина взялась за футболку Эммы и стянула ее через голову девочки. Светлые кудри рассыпались в жутком беспорядке, и Реджина нежно пропустила их сквозь пальцы, прежде чем опуститься вместе с ней обратно на подушку. Более того, она наконец отпустила застежки лифчика Эммы. Обе его части теперь свисали на спине, отчего Эмма с облегчением выдохнула. Реджина снова прикоснулась к Эмме, нежно поглаживая то место, где бюстгальтер жестко врезался ей в спину. — Тебе приятно, Эмма? — спросила она, отлично понимая, что ответит ей Эмма. — Да-а… — Тогда мне стоит продолжить прикасаться к тебе. Ласкать тебя сильнее… — ее теплые, любящие руки беспрепятственно скользили по спине Эммы. Они коснулись очертаний ее груди, где все еще располагался зажатый между их телами бюстгальтер. Кончики ее пальцев, такие нежные и в то же время уверенные, касались лишь внешних очертаний ее груди. Этого едва хватило, чтобы Эмма поняла, что к ней вообще прикасаются. Эмма застонала от этих осторожных прикосновений, почти бессознательно побуждая Реджину к действию. Все ее тело покалывало, и ей было сложно понять, что именно так на нее влияет — чай или прикосновения. А может, просто что-то внутри нее самой. — Оу! — вскрикнула Эмма, когда Реджина вдруг перевернула их так, что они оказались лежащими на боку, лицом друг к другу. Эмма снова смогла видеть Реджину полностью, и от этого зрелища у нее перехватило дыхание. Реджина была видением, богиней, гением чистой красоты. Ее распущенные волосы каскадом струились по плечам, одна бретелька ночной рубашки упала на плечо, и Эмма могла видеть ее чуть обнажившуюся грудь, и даже смогла разглядеть греховно-красный цвет одного затвердевшего соска. И все, что Эмма могла предпринять в сложившейся ситуации — волнение и трепет. Она точно была дочерью своей матери. — Руби… вернется с минуты на минуту… — Нет, не вернется, — уверенно ответила Реджина. — Здесь только ты и я. Только мы двое в целом мире, — Реджина провела рукой по животу Эммы. Джинсы немного сползли, обнажая кружево ее трусиков, и кончики пальцев Реджины легли прямо на резинку. Казалось, от ее рук исходило электричество. — Мы можем делать все, что захотим. Что ты хочешь сделать, Эмма? Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала? — Прикоснись ко мне, — сказала Эмма, похолодев внутри от предвкушения. — Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне. — Где? — не терпящим возражений тоном спросила Реджина. Она опустила руку чуть ниже и провела пальцами по поясу ее штанов. — Здесь? — Нет… — нервно ответила Эмма, неосознанно сжимая бедра в попытке ослабить давление между ними. Она знала, что Реджина даст ее эмоциям выход, заставит ее взорваться, как тогда, во время массажа, но она не могла… она просто не могла… Реджина была такой понимающей, она словно читала ее мысли. — Тогда выше? — ее рука двинулась вверх, давление в паху Эммы ослабло, но почему-то ощущение того, как рука Реджины касается ее живота, стало еще более сильным, как будто огонь проникал в ее тело, где бы Реджина ее ни коснулась. — Вы-ы-ше, — прошептала Эмма, и ее голос был таким тягуче-медленным, словно патока. Рука Реджины послушно поднялась к ее груди, все еще прикрытой расстегнутым лифчиком. Соединив пальцы, она проникла под ее лифчик, между грудей Эммы. Это была область, которой Эмма не уделяла особого внимания, даже во время мастурбации она себя там не касалась, и она оказалась невыносимо чувствительной. Рука Реджины, потирающая вверх и вниз в области ее декольте, чуть раздвигая ее груди пальцами, была чистым совершенством. — Я думаю, тебе нравится, когда к тебе прикасаются, — заметила Реджина, лаская кожу Эммы, словно дерзкая кошка. — Это… хорошо… — призналась Эмма. Ее голос, все еще далекий и незнакомый, походил на один сплошной зевок. Она была расслаблена, ночной воздух возбуждающе действовал на ее тело, а прикосновение Реджины было чудесным. Все ощущалось настолько по-другому, что это почти не напоминало пребывание в ее теле. Как будто она покинула свое тело, оставив его Реджине. — Чего еще ты хочешь? — заговорщицки прошептала Реджина. — Чтобы я была еще ближе? — Да… Реджина снова перевернула их, на этот раз более нежно, почти позволяя Эмме упасть на ее место. Эмма оказалась на спине, лифчик потерялся где-то в простынях, и теперь Реджина почти лежала на ней. Ее нога оказалась между ног Эммы, колено уперлось ей между бедер, но Эмма не обращала на это внимания. Это была всего лишь еще одна канистра бензина, брошенная в ад, в который превратилось ее тело. — Здесь? — спросила Реджина, поглаживая впадину ее горла, а тыльная сторона ее руки с силой прижалась к горящей груди Эммы. — Нет… — застонала Эмма. — Ближе. Реджина постепенно наваливалась на Эмму, соединяя их тела еще сильнее. Когда их груди встретились, Эмма почувствовала соски Реджины, касающиеся ее собственных, таких же твердых, как у нее. Она чувствовала только атласную ткань ночной рубашки Реджины и обнаженную разгоряченную кожу. — Я уже достаточно близко? — спросила Реджина, ощущая жар своего дыхания на щеке Эммы. — Не совсем… почти… Подхватив Эмму свободной рукой, Реджина внезапно притянула их друг к другу, прижимая тело Эммы к своему. — Как насчет сейчас? — поинтересовалась Реджина, приближаясь к лицу Эммы с таким самодовольным видом, как вычурный король протягивает руку верному подданному для поцелуя. Эмма знала, что должна была сделать. Все ее тело буквально молило ее об этом. Она чувствовала жар и влагу между своих ног, кожа горела, а все ее запреты куда-то исчезли. Ведомая лишь чувством, потянулась навстречу мягким губам Реджины. Это было совсем не так, как она ощущала себя со Скоттом. Это было, медленно, неторопливо… Реджина мягко соприкасалась с губами Эммы, даже когда Эмма открыла рот, ожидая ощутить ее язык. Затем Реджина начала оказывать больше давления, соединяя их губы с большим усердием, и теперь они прижимались друг к другу с ног до головы, словно огонь касался льда. Реджина целовала ее все более настойчиво, требуя от Эммы большего, заставляя ее тело отвечать на касания от головы и до кончиков пальцев. Эмма охотно отдавалась ей, и будь на то воля Реджины, она готова была дать ей всё, чего она только пожелает, но сейчас Реджине было достаточно ее целовать. Она яростно впивалась в губы Эммы, не позволяя ей даже выдохнуть, и Эмма чувствовала, как руки Реджины почти невесомо касались ее тела, следуя от ее бедер ко вздымающейся груди и сжимая в руках ее лицо. Умелые пальцы поглаживали ее виски, пока Реджина терзала ее губы, сжимали волосы, и из груди Эмма послышались слабые, нуждающиеся, глубокие звуки. Она знала, что Реджина отлично их слышит. Она почувствовала, как Мадам Мэр улыбнулась ей в губы и с упоением продолжила ее целовать. Реджина медленно отстранилась от Эммы, посасывая ее припухшую нижнюю губу на прощание. Она с нескрываемым наслаждением провела языком по собственным губам, еще раз пробуя Эмму на вкус. — Черт, — пробормотала Эмма, пребывая на грани сна и оргазма одновременно. Она была так чертовски возбуждена, и все же чувствовала в этом спокойствие и безопасность. Она была в постели у Реджины. Она принадлежала Реджине. Ей было не о чем беспокоиться рядом с ней. Она вполне могла бы заснуть, если захотела бы. А ведь она устала, действительно очень устала… Но единственное, чего ей хотелось больше, чем уснуть в объятиях Реджины… — Пожалуйста, Реджина… трахни меня. Реджина снова нависла над ней, приближая свои губы к губам Эммы, и та оказалась слишком уставшей, чтобы преодолеть крошечное пространство и коснуться влажных, открытых губ Реджины. — Всему свое время, моя сладкая, — Реджина с наслаждением мучила Эмму, ощущая, каким прерывистым стало ее дыхание. Стоны Эммы звучали такими умоляющими и почти болезненными, и это было восхитительно. — А сейчас ты должна спать. Тебе нужен отдых. — Но мне нужно кончить, — умоляла Эмма, едва выговаривая слова. — Так сильно… Реджина резко перекатилась на спину, жестоко лишив Эмму своего горячего тела. Одному Богу известно, как холодно стало Эмме в тот миг. — Я знаю, дорогая. И очень скоро ты насладишься этим сполна, — заверила Реджина, милосердно притягивая Эмму к себе и укладывая ее голову себе на грудь. Эмма больше не могла бороться с собой. Она погрузилась в бесконечное тепло и мягкость родного тела, и наконец покорилась владениям сна. Реджина поглаживала Эмму по голове, будучи крайне довольной своей победой. — Сладких снов, Эмма.