The Wicked Stepmother

— Эмма! Просыпайся, малышка. У тебя сегодня будет урок верховой езды. Эмма попыталась открыть глаза, но ослепляющее утреннее солнце заставило ее недоумённо зажмуриться. На мгновение она забыла, где находится. Она ведь уснула в особняке Реджины, верно? Она отправилась туда, потому что... что-то произошло между ней и Скоттом... А кто такой Скотт? Королева тем временем распахнула ставни и впустила в комнату утреннее солнце. – День лучше начинать засветло, Эмма. Пойдем, ты и так пропустила завтрак. Я решила дать тебе возможность выспаться. Теперь Эмма вспомнила. Она была во дворце, в покоях Королевы Реджины, которая только вчера пообещала ей научить ездить верхом. Что же, кем бы ни был этот Скотт, размышляла Эмма, должно быть, это был просто дурной сон. Королева уже была облачена в костюм для верховой езды, столь же изысканный, как и другие ее наряды. Образ состоял из шляпы с черными розами, тесно облегающего фигуру красного жакета и черных кожаных брюк. Каким бы скромным ни был этот жакет, ее брюки отлично подчеркивали то самое изящество, которое она так любила демонстрировать во время занятий. Реджина никогда не любила полагаться только на одно из своих многочисленных достоинств, она предпочитала каждый день ослеплять придворных чем-то неожиданно новым. Это был один из многочисленных уроков, которые Эмма отлично усвоила. Королева вручила Эмме спелое красное яблоко. – Ешь, — повелительно произнесла Реджина. — Легкий завтрак тебе не навредит. — Я не голодна! — заверила ее Эмма. Как она могла даже думать о еде, когда она была так взволнована? Наконец-то она познакомится со своей собственной лошадью! — Мы наверстаем упущенное за обедом, — пообещала Королева. — К тому времени у нас здорово разыграется аппетит. Эмма покончила с яблоком с невероятным рвением. Сладкий сок оставлял липкие следы на ее подбородке, соскальзывая по шее к вырезу ночной рубашки. Реджина с нежностью наблюдала, как он стекает по ее груди. — Ты заставляешь меня вспоминать о юности... у меня тоже был неуемный аппетит. Теперь, давай переоденем тебя во что-нибудь более подходящее. Королева принесла Эмме свою старую одежду для верховой езды. Ее наряд оказался не таким стильным, как одеяние Реджины, но довольно практичным и удобным для начинающей. На ней были бриджи, короткая куртка, удивительно приятно прилегающая к коже шелковая рубашка и жокейская шапочка. Вся её одежда была зачарована, чтобы защитить Эмму от увечий, если вдруг они с лошадью не сладят. Они спешно шагали по коридорам замка. Темп Реджины был довольно высоким, и Эмме приходилось практически бежать за ней, как собачка на поводке, сгорая от волнения и огромного любопытства. — Как зовут мою лошадь? Это чистокровная порода? Какого она цвета? Это лошадь или конь? — Увидишь, — пообещала Королева, ласково сжимая ее за щеку. — Манеры, моя девочка. Мы находимся в высшем обществе. — Верно, — Эмма постаралась шагать в ногу с Королевой. — Я леди, я леди, я послушная девочка… — Леди не бормочут, — мягко укорила Королева. Они вышли на свежий воздух и направились к конюшням сквозь высокую траву. Это был базарный день, и вся торговля была приостановлена, чтобы семьи могли побыть вместе, а купцы — отдать Королеве свой недельный налог. Было так тихо, что казалось, они остались одни во всём замке и его окрестностях. До конюшен было рукой подать, Эмма и ее Королева постоянно ходили к ним во время своих утренних и вечерних прогулок, но в этот раз Эмма чувствовала легкое головокружение. Реджина ласково взяла ее за руку, как это делают леди, и успокаивающе погладила ее предплечье. — Аппетиты юных леди, — повторила Королева. – Лишь с возрастом ты научишься в полной мере наслаждаться своими удовольствиями. — Ты не в восторге? Когда я научусь ездить верхом, мы сможем участвовать в скачках и путешествовать верхом куда захотим, без карет. Мы могли бы поехать в какой-то далекий городок, и никто бы не узнал! Мы можем целый день потягивать вино наедине друг с другом, как обычные люди! — Ты так искушаешь меня, мой маленький дьяволенок, — вздохнула Королева. — Разве не чудесно было бы провести день в обществе друг друга, положив голову мне на колени... — Мои ноги так сильно болят от долгих дневных прогулок..., — намекнула Эмма. — Скоро ты сможешь утолить свой аппетит. Мы на месте. Как всегда, когда у Королевы была назначена тренировка, конюхи заранее вычистили все конюшни и еще раз освежили их с помощью магии, чтобы они пахли розами. Все стойла на поверку оказались пустыми, за исключением одного... Эмма восхищенно вздохнула, когда увидела его. Высокий, гладкий, черный, но всего лишь пони — из-за своих размеров он казался довольно стройным, почти хрупким. Но она знала, что если Королева выбрала его, то он будет быстрым как ветер. Кроме того, он великолепно совмещал любимые качества Королевы: темный и стильный. Не стоит его недооценивать. — Мне нравится! — воскликнула Эмма. — Любовь с первого взгляда, — размышляла Королева, проводя ладонью между лопаток Эммы. — Я познала это чувство не так давно. В тот день, когда впервые тебя увидела. Эмма широко улыбнулась, не зная, как принять комплимент: сначала она отвела взгляд, но потом встретилась с глазами Королевы, чтобы показать ей, насколько она польщена. — Как ты хочешь его назвать? — спросила Реджина, едва заметно подталкивая Эмму, чтобы она наконец поприветствовала животное. Эмма подошла к лошади, которая смотрела на нее так же спокойно, как новорожденный котенок. Она протянула руку, и лошадь прижалась к ней головой, охотно позволяя Эмме погладить ее гриву. — Я не знаю... как назвать то, на чем хочется скакать весь день? — Грэм? — подсказала Королева. — Нет... — Да, ты права. Это скорее имя для тупого зверя. Наша маленькая леди явно умна. Ее нужно держать под защитой и скрывать от посторонних глаз, но часто выводить на свет для нашего удовольствия. Как насчет... Белль? — Белль? — Эмма кивнула. — Мне нравится! — Думаю, ей тоже, — сказала Королева, наблюдая, как Белль взмахивает своей гривой. — Все Белль, которых я знала, любили животных. Возможно, твоей лошади тоже понравится быть одной из них. Не без помощи Реджины Эмме удалось упрячь своего нового питомца. Ее седло было из новенькой блестящей кожи, с монограммой на попоне. Эмма заметила ее, когда проверяла, надежно ли зафиксированы все ремни. На ней была изображена стилизованная буква «П», Эмма задумчиво провела по ней пальцами. — Я думала, это седло было изготовлено специально для меня, — удрученно произнесла Эмма. — Почему тогда на нём вытеснено чужое имя? — Это не имя, а титул, дорогая, — Королева скользнула пальцем по монограмме. – Насколько я понимаю, ты — моя Принцесса. Эмма была слишком ошеломлена, чтобы высказать свою благодарность, и просто накинулась на Королеву с объятиями. Мгновение спустя она почувствовала, как руки в толстых кожаных перчатках ласково погладили ее спину. — Какая ты ласковая, моя маленькая глупая принцесса. Давай-ка оседлаем твою лошадку, иначе времени на верховую езду совсем не останется. Уверяю, в своих покоях ты сможешь обнимать меня сколько угодно. Эмма отступила на шаг назад, все еще не спуская с лица глупую улыбочку. Она понятия не имела, чем сможет отплатить своей Королеве, но хорошо знала, что точно найдет способ. — Вот, — сказала Реджина, небрежно переплетая руки и протягивая их Эмме в качестве стремени. — Давай тебя поднимем. — Ты не хочешь, чтобы я использовала стремена? — спросила Эмма. Как бы близки они ни были, Королева и Принцесса, предложить свои руки кому-то в качестве ступеньки... — У тебя будет достаточно времени, чтобы использовать стремена, когда ты немного приноровишься. А пока я не хочу рисковать. Не с королевскими особами, — поддразнила Королева. Эмма рассмеялась и сделала, как ей сказали. Впрочем, как и всегда. Она поставила ногу в руки Реджины, и уселась на Белль одним плавным, грациозным движением. Она столько раз представляла себе это, что ей слишком легко это удалось. Но она никогда не могла представить, что окажется настолько высоко. И как спина пони может быть настолько толстой? Ее колени оказались так далеко друг от друга, что Эмма на секунду испугалась, что к концу дня у Королевы будет Принцесса с раздвинутыми ногами. — Спасибо, Ваше Высочество! Спасибо, спасибо, спасибо! — Ты сможешь поблагодарить меня позже, — повелительно сказала Королева, и Эмма удивилась тому, как далеко она теперь была. Пока Эмма привыкала к новым ощущениям, она отошла к стене конюшни и выбирала стек для верховой езды. Она остановила свой выбор на длинном, почти угрожающем. Подойдя к Эмме, она ударила им по собственной раскрытой ладони, и даже это выглядело больно. — Теперь я хочу, чтобы твоя лошадь не сделала ни шагу, пока мы не изучим основы. Эмма благоразумно решила не перечить ей, когда в руках Королевы было довольно угрожающее, по ее мнению, оружие. Сначала Королева показала ей, как держать поводья — свободно, но не слишком. Было очевидно, если потянуть поводья в одну из сторон, Белль повернется именно туда. Это было все равно, что слушать, как один из ее хамоватых учителей рассказывает об арифметике. Но Королева, казалось, была довольна их успехами, и наградила Белль несколько кусочков сахара. — А можно и мне сахар? — игриво спросила Эмма. — За что? Белль делает всю работу, — Реджина убрала руку от ее мордочки и, для пущей убедительности, поцеловала лошадь в макушку. Эмма ревностно нахмурилась. — Мы почти закончили на сегодня, — заключила Реджина, отступая назад. — Осталось только привыкнуть к самой езде. К ощущениям, когда столь волевое существо полностью повинуется твоим прихотям. Это очень приятно, не так ли, Эмма? Эмма покраснела от смущения. Знала ли Реджина? Это ничего не значило, но свежий воздух, солнечный день и возможность провести время наедине с Королевой... и конечно же Белль, ощущение ее дыхания под Эммой, ритма ее сердца, ощущения от сокращений ее мышц. Это было, ну... возбуждающе для Эммы. Она чувствовала чудесную кожу седла прямо сквозь бриджи, так плотно прилегающую к ее ногам... и ее тело подскакивало вверх-вниз при каждом шаге... она ведь должна чувствовать себя подобным образом, верно? Она не высказала свои опасения Реджине, боясь, что та заставит Эмму прекратить тренировку. Но если бы она сказала, Королева, конечно, уверила бы ее, что это происходит со всеми. В конце концов она привыкнет к ощущениям, ей надоест это двусмысленное движение и катание на лошади станет самым обычным делом. Она безусловно хотела, чтобы это закончилось. Безусловно. — Ты должна заставить свою лошадь доверять тебе, — продолжала Реджина. Она улыбнулась Эмме, которая крепко держала Белль за поводья, водя её кругами по загону. — И ты должна показать ей, что контролируешь ситуацию. Иногда это означает наказывать ее. Как ты думаешь, ты смогла бы это сделать? — Конечно, — сказала Эмма, разглядывая стек, который Королева все еще держала в руках. По какой-то причине от его вида напряжение в области ее промежности слегка усилилось. — Если будет необходимость. Королева небрежно провела большим пальцем по рукоятке стека. Его основание было слегка фаллическим, и Королева держала его так уверенно. Эмма представила, как она вот так касается мужского... достоинства. Поглаживает его кончиками пальцев и слегка сжимает. Или, возможно... да, женское бедро. Пальцы широко лежат на внешнем изгибе ноги, а большой легко касается внутренней стороны, поглаживает, легко и почти невесомо... Это ужасно! Эмме было просто необходимо отвлечься от столь приятных мыслей. — Вы сказали, мы почти закончили с тренировкой. Что еще нам нужно освоить? — Очень многое, на самом деле. Но сейчас тебе ещё рано об этом беспокоиться. Для начала тебе стоит хорошо запомнить все то, что мы изучили сегодня. — Я быстро учусь, — с вызовом воскликнула Эмма. — Это точно. Жаль, твои учителя с этим не согласны. Эмма удрученно прикусила губу. — Я могу добиться гораздо большего. — И ты обязательно добьешься, я верю в это. Настоящей Принцессе положено быть одновременно послушной и сильной. Как и ее королевский трон, дающий опору в конце тяжелого дня, но при этом достаточно твердый, чтобы придать тебе сил. Не просто кресло, набитое гусиным пухом, единственное преимущество которого — мягкость. Ты ведь не принцесса на подушках, Эмма? Эмма отрицательно замахала головой. — Хорошо. То, как вы с Белль сейчас скачете, называется тихой рысью. Она подходит для повседневной езды и выездки, но для охоты и прыжков есть то, что называется средней, или верховой рысью. С каждым шагом Белль ты двигаешься вверх и вниз вместе с ней, как будто вы дышите одним воздухом. Поднимаетесь со вдохом и опускаетесь с выдохом, быстро и интенсивно, как будто вы страстно занимаетесь любовью. Эмма хихикнула, даже когда ее половые органы затрепетали от выбранных Королевой выражений. — Я бы не догадалась... — Это еще один урок, — Королева поднесла стек к бедру Эммы, двигаясь к колену по внешней стороне. — Твои ноги твердо стоят в стременах? — Да, Ваше Высочество. Очень твердо. — Хорошая девочка. А теперь поднимайся и опускайся в седле, используя стремена. Эмма так и поступила. Поначалу она беспокоилась, что это будет скучно, а Реджина будет заставлять их довольно медленно шагать вокруг загона, не позволяя полноценно ездить верхом. Но тут ее промежность плотно прижалась к седлу. Кожа ее бридж была чуть прохладной, а ее тело таким приятно теплым, словно она лежала под горячим солнцем, обнаженная, и его лучи старательно ее ласкали. Контраст был поразительным. Ее тело было безумно чувствительным. Каждый раз, когда она мягко приземлялась на жесткое седло, она чувствовала, как легкая дрожь охватывает всё ее тело. Горячий узел затянулся где-то на уровне паха, с каждым последующим мгновением нарастая все сильнее, пульсируя и увлажняясь. На третьем круге Эмма начала задыхаться. — Ты в порядке? — спросила Королева. Ее голос должен был вернуть Эмму к реальности, смутить ее, как в тот раз, когда она познавала себя в ванной и Реджина застала ее за этим занятием, но в это раз все было иначе. Что-то в голосе Королевы заставило ее почувствовать себя еще более свободно для наслаждения собой. Она вдруг задумалась, чувствовала ли то же самое Реджина, когда сама училась ездить верхом. Этот образ возникал в голове Эммы снова и снова. — Если ты устала, мы можем остановиться. — Нет... нет... я могу заниматься этим всю ночь. — Или весь день, в зависимости от обстоятельств, — Королева милостиво улыбнулась. — Готова к большему? — О да. Да. — Какая смелая и послушная. Я приняла мудрое решение, — Эмме потребовалось мгновение, чтобы понять, что Реджина говорила о ее новом питомце. — Теперь двигайся в седле вперед и назад, так давление на спину лошади будет более равномерным. Белль точно это оценит. Я тоже, подумала Эмма, почти смеясь над собственным озорством. А почему бы и нет? Королева никогда не узнает о ее маленькой проделке. Это будет ее маленьким секретом. Эмма подрагивала, соприкасаясь с Белль на каждом ее шаге, наслаждаясь каждым мгновением своего тихого удовольствия. Ее губы были плотно сжаты, но предательские глубокие вздохи доносились прямиком из ее груди. Она удовлетворенно мурлыкала, сильнее прижимаясь к седлу, даже ее грудь теперь покачивались от интенсивности движения. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на собственных ощущениях и властном голосе Королевы. Между ее ног разливался горячий жар, она даже не подозревала, что может быть настолько мокрой. Такими темпами влага скоро проступит сквозь кожу ее брюк. — Достаточно. Довольно, Эмма! — закатывая глаза на столь очевидное непослушание, Королева подняла стек и нанесла хлесткий удар по ноге Эммы. Светлые глаза распахнулись в немом удивлении. Со смесью вины и страха она взглянула на Реджину, которая рассержено положила руки на бедра. — Ты должна двигаться вместе с лошадью, Эмма, когда она скачет рысью. Ты не можешь просто замереть, когда тебе захочется, ты всегда должна продолжать двигаться. Теперь начни с начала, и на этот раз я хочу, чтобы вы шли гораздо быстрее. Не ленись. Эмма кивнула, будучи не в силах сказать ни слова. Резкая боль от удара Реджины заставила ее тело отойти от оргазма, но вместе с этим ощущения у нее в паху стали гораздо более острыми и интенсивными. Теперь она чувствовала, как снова накаляется с каждым новым движением, приближаясь к кульминации еще быстрее. Это будет намного лучше, чем она ожидала. — Вверх, вниз, вперед, назад, — выкрикивала Королева, одобрительно кивая при каждом соответствующем движении Эммы. При каждом повторении стек оглушительно касался ее ладони. — Продолжай. Быстрее. Быстрее! Белль подхватила животную активность Эммы. Ее копыта впечатывались в землю, а изо рта доносилось тихое ржание. Это заставляло Эмму чувствовать себя еще более первобытно. Она была словно в бреду, едва не теряя сознание. — Быстрее! — приказала Королева, сильнее ударяя стеком по раскрытой ладони. — Быстрее, Эмма! — Да, Госпожа! — повиновалась Эмма, хватаясь за рог седла, чтобы удержаться на месте. Взгляд зеленых глаз стал почти стеклянным, она едва могла держать их открытыми. — Я вижу, тебе нравится ездить верхом? — спросила Королева, неустанно отбивая такт. — Тебе весело? — Ага! — с каждым мгновением, проведенным в седле, Эмма чувствовала себя все лучше. Удерживать равновесие становилось почти невозможно, но она не решалась замедлиться хоть немного. Ее соски были настолько твердыми, что почти виднелись сквозь жакет. – Очень весело! Белль встала на дыбы, и Эмма чуть не упала с нее. Она даже едва это заметила. Она крепко держала рог в пальцах, а ногами обнимала бока лошади, почти как любовницу. — Я рада. Ты знаешь, как для меня важно, чтобы ты была счастлива, — Эмма почти не слышала Королеву за звуком стека, который раздавался снова, снова и снова. Сейчас он казался ей настолько важным, словно сразу же отзывался в ее промежности. — Фак, я так чертовски счастлива..., — с ощутимой дрожью выдохнула Эмма. Ее бедра сжималась, а седло стало горячим от ее влажности, чуть не хлюпая при каждом соприкосновении. Она чувствовала, насколько близко она была. — Что ты сказала? – строго спросила Королева. Судя по звуку, последний удар оказался достаточно сильным, и Эмма на секунду забеспокоилась, не выступит ли у Реджины кровь. — Что я сказала? — застонала Эмма, прежде чем практически наброситься на рог седла. Он впился в ее клитор, как стек в ладонь Реджины, и она абсолютно утратила способность что-либо говорить. — Мне показалось, ты сказала «фак», — прорычала Королева, и из ее уст это прозвучало чертовски соблазнительно и греховно. Как же хорошо! Бедра Эммы задвигались быстрее, старательно следуя ритму ударов Королевы. — Ты действительно использовала это слово? — настойчиво повторила Королева. Теперь она била по руке с такой силой, что при каждом ударе на ней оставались ярко-красные следы. — Ты правда сказала «Фак»? — Я могла бы... я могла... Королева интерпретировала это как «Я могла бы это сказать.» Или она достаточно вежливо намекнула. — Фак — это вульгарное крестьянское выражение. Ты считаешь, Принцессу трахают? Думаешь, трахают Королеву? Нет. Мы занимаемся любовью. Или ты предпочитаешь, чтобы тебя трахали, жестко, быстро и грубо, до боли, трахали и трахали?.. Бедра Эммы прижались к бокам Белль, ее промежность плотно прижалась ко влажной коже, а ее клитор упирался в рог седла. Белль била ногами по земле, когда неистовство Эммы охватило и ее. Ей пришлось сильно сжать седло ногами, чтобы не свалиться. Она сжала его так сильно, что рог седла почти вошел в нее, вдавливая бриджи в ее разгоряченную промежность. Это было похоже на искру, которая разожгла в ней пламя. Огонь разгорелся в ее промежности, распространился по позвоночнику и вспыхнул перед ее глазами, так ярко, что она могла бы ослепнуть. Глазам стало больно, веки затрепетали, но она не могла отгородиться от него, она могла только смотреть, как сплошная волна фиолетового дыма опускается на нее, затуманивая сознание. На мгновение она стала горячей, как обжигающий костер, а затем наступила блаженная прохлада ночного озера. — Я задала тебе вопрос, Эмма, — звук ударов затих. — Ты хочешь, чтобы тебя... трахали? Эмма чувствовала себя такой мокрой, словно сидела прямиком в луже. Может, поэтому огонь внутри нее затих. Она запоздало поняла, что вся промежность ее бриджей оказалась насквозь мокрой. Седло пока скрывало следы ее недавнего преступления, но это ее мало волновало. От оргазма у нее закружилась голова, но она продолжила раскачиваться в седле, пока не соскользнула с него прямиком в объятия Реджины. Тогда они обе потеряли равновесие и упали на землю, и Эмма оказалась лежащей на теплом, гостеприимном теле её Королевы... Распахнув глаза, Эмма снова оказалась в постели. Нет, она всё ещё была в постели. Она подняла голову с подушки и огляделась. В мягком лунном свете мало что можно было увидеть, но было очевидно, что на этот раз она проснулась не в замке. Всё это время она была в спальне Реджины, и ей приснился чертовски интересный сон. Самой Реджины в комнате не было, Эмма была здесь абсолютно одна. Даже одежды на ней не оказалось, вероятно, в какой-то момент ее переодели в ночную рубашку. Эмма задалась вопросом, кто мог бы раздевать ее во сне, но в конце концов решила, что это попросту нелепо. Должно быть, она переоделась перед тем, как уснуть, и забыла об этом. Затем Эмма почувствовала сильную пульсацию между своих ног. Она откинула простыни и подолом ночнушки разглядела потемневшие от влажного сна трусики. А ей казалось, такое случается только с мальчиками. И она даже не думала, что из-за сна она может оказаться такой... мокрой. Каким же изощренным был способ узнать обратное. Эмма вздрогнула, вспоминая свой сон, особенно — реакцию Реджины на то самое слово. Настоящая Реджина никогда не должна узнать об этом. Быстро, на случай, если хозяйка вернется, Эмма сняла свои мокрые трусики, распахнула окно и выбросила их на улицу, прямо в розовые кусты. Идеальное преступление. Ее ночная рубашка была достаточно длинной, чтобы никто не заметил отсутствия ее белья, пока не смотрел бы на нее достаточно пристально. К счастью, сегодня в доме были только девочки. И тут до ее слуха донесся протяжный голос. — Реджина! Эмма захлопнула окно с такой силой, что сама удивилась тому, что оно осталось целым. Она услышала крик. Женский крик. Она услышала его только благодаря тому, что открыла окно. Казалось, он доносился с другой стороны дома, влетая в комнату со случайным ночным ветерком. Похоже, кому-то было больно. Она подошла к двери, испытывая легкий дискомфорт от ощущения прохладного воздуха на обнаженной коже, и открыла дверь. В коридоре никого не было, но она услышала еще один звук. На этот более… резкий. Опасный. — Хэй? – почему-то шепотом позвала Эмма. Просто на случай, если по дому расхаживает вежливый грабитель с очень хорошим слухом, подумала она. Она быстро выскользнула за дверь, дрожа от того, насколько чувствительной была ее промежность. Черт («Фак», как выразилась бы Реджина), это было слишком. — Реджина, пожалуйста! – снова воскликнула девушка. — Пожалуйста! – казалось, ей было очень несладко. Набравшись смелости и стараясь не обращать внимания на всепоглощающий жар между ног, Эмма зашагала на звук той самой леди, что почтенно называла Реджину по имени.