Горький мёд

alert🚨📣: стекло, ангст, селф-харм. пожалуйста, не читайте, если вы в депрессии или вы очень впечатлительный человек. *** Осторожные прикосновения к моей голой коже вызывают у меня мурашки. Я довольно улыбаюсь, тихо выдыхаю и пытаюсь остаться в этом моменте, зафиксировать его в своей памяти. Но время идёт, утекая сквозь пальцы. Я прижимаюсь к тебе, стараясь ощутить твоё тепло, но его мне катастрофически не хватает. — Роуг, дорогой, просыпайся, — шепчешь ты своим низким голосом, целуя меня в шею, и я счастливо жмурюсь от этих прикосновений. — Пять минут, — также тихо произношу я, прижимаясь к тебе и растворяясь в твоих объятиях. — Пять минут, — отвечаешь мне ты, вжимаясь носом в мои волосы и что-то мурлычешь в затылок, обхватив меня сильными руками поперёк талии. И тогда время замирает для нас. Утренние минуты утекают сквозь пальцы, как вода. Я пытаюсь задержаться в моменте, изо всех цепляюсь за тебя, но рассвет берет своё. И когда я по-настоящему открываю глаза, реальность обрушивается на меня со всей своей жестокостью. Я смотрю на лежащую рядом пустую подушку и чувствую, как к горлу подступают слёзы. Прошло семь лет. Семь чёртовых лет с момента, как ты умер. С тех пор ты приходишь ко мне по ночам. Ты не злишься. Нет. Ты смотришь на меня с сожалением и трогательной нежностью. Иногда ты обнимаешь меня и тихо говоришь со мной короткими предложениями, и твой голос звучит так, будто ты на самом деле рядом, со мной, живой и невредимый. Ты мерещишься мне в каждом отражении, в каждом прохожем, в каждом сновидении. Я засыпаю с твоим именем на губах и просыпаюсь с ним. Но ты умер семь лет назад, подставившись под удар и пожертвовав собой ради меня. Я помню, как держал тебя на руках, сжимая полы твоей липкой, залитой кровью жилетки, как гладил тебя по голове и умолял не умирать. Тогда я впервые молился, но, кажется, никто не внял моим молитвам. Я помню, как меня трясло, когда твоя жизнь покидала тебя. Я помню, как твои руки слабели и как ты из последних сил силился улыбнуться. Я помню твои последние слова: «Позаботься… о Лекторе. Я люблю вас больше всего в этом мире, слышишь? Ты поцелуешь меня… напоследок?». Я помню, как прижался к твоим губам, твоё благодарное «спасибо» и последний вздох. Ты был сильным, Стинг, до последнего цеплялся за жизнь, за меня, но смерть была сильнее. Она забрала тебя у меня. Самое жестокое — это пробуждение. Я стараюсь не думать о тебе в течение дня. Осознанно я думаю о тебе лишь перед сном. И совсем неосознанно — утром, во время неяркого рассвета, которому все же удаётся пробиться сквозь шторы. По утрам я более всего уязвлён и неподготовлен к воспоминаниям о тебе. Единственное, что помогает их заглушить, это боль. Я просыпаюсь и плетусь в ванную. В грязном зеркале при тусклом свете моё отражение выглядит ещё более омерзительным. Поворачиваю кран и умываюсь холодной водой, приводя себя в чувства. Я смотрю на того, кем стал. Человек, который смотрит на меня из отражения, выглядит так, словно за семь лет он постарел лет на двадцать. Ты правда считал меня красивым? Ты столько раз повторял мне это, что я даже начал в это верить. А потом ты ушёл, и уже никто не называл меня таким. Не то что бы я кому-то это позволял. Закрыв глаза, я мысленно считаю до пяти, после чего выдыхаю и беру в руки лезвие. Сегодня годовщина твоей смерти, а это значит, что я заслужил всю боль, каждый мельчайший порез и самый глубокий шрам. Я провожу лезвием по старым шрамам, прорезая шершавую поверхность кожи, потому что места на правой руке уже не осталось. На левой тоже. Сегодня я надену привычную белую рубашку. Ты ведь любил белый? Плотная ткань рукавов полностью скроет мои руки от посторонних глаз. Обработав порезы и забинтовав руку, я одеваюсь. Слои одежды всегда защищали меня от посторонних людей. И ты был единственным, кто мог снять с меня эту защиту. Минерва говорит, что мне нужно продолжать жить дальше. Но я не вижу в этом ни малейшего смысла. Ради гильдии? Она с Юкино отлично справляется. Пока Минерва и Юкино есть у Саблезуба, гильдия будет жить. Твоё дело будет жить, Стинг. Когда ты спас мою жизнь, ты не подумал о том, что мне не нужна эта жизнь без тебя. Несколько раз меня останавливала Минерва. Вытаскивала буквально с того света, а затем долго сидела со мной, приносила мне еду и иногда читала мне книги. Кто бы мог подумать. Минерва Орладн! Будет нянчиться со мной! Но она с завидной регулярностью интересуется моим состоянием, выбирается со мной на миссии и заботится о Лекторе и Фрош в самые тяжелые моменты, когда я бываю попросту не в состоянии встать с кровати. «Ты должен жить. Ради него. Ради Лектора и Фрош.» «Но я не хочу, Минерва.» «Роуг… Мы ведь говорили об этом? Стинг хотел, чтобы ты жил. Он сделал свой выбор. Ты не думал о том, что он бы ни за что не простил себе твою смерть? Что не с мог бы прожить без тебя и года? Поэтому он принял единственный возможный выбор: спас тебя. Я прошу тебя, Роуг. Ради него.» И тогда я киваю головой и утыкаюсь в ее плечо, не в силах сдержать тяжелые слёзы. Она гладит меня по волосам, обещает, что скоро мне станет легче, затем отстраняется и говорит, что отойдёт, чтобы сварить кофе. Я вновь остаюсь один. Сегодня мы пойдём с ней на кладбище. По дороге я куплю белые лилии — когда-то они очень нравились тебе. Я оставлю их на твоей могиле. Ради тебя. Ради тебя, Стинг, я готов на всё — даже пожить ещё немного на этой земле.