Сквозь сумерки веков

Холодный воздух заполняет лёгкие, и Гуаншань вновь заметно щурится, отмечая, что никогда не привыкнет к такому климату. В Лань Лине всегда солнечно и тепло хотя бы за счёт ярких домов, выгравированных чуть ли не из золота, а здесь белоснежные стены вызывают лишь противно-ненавистное отторжение. Но наследники именитых орденов должны в обязательном порядке пройти обучение в Гу Су, а раз уж на твою долю выпала такая участь — высоко подними голову и улыбайся навстречу новому дню. Несмотря на внешнее спокойствие, его всё ещё слегка мелко-мелко, почти не заметно трясёт от мысли о скорой встречи с Юй Сяомин. И кто бы узнал — рассмеялся! Подумать только, Цзинь Гуаншань, старший сын главы ордена Лань Лин Цзинь, тот, на кого старейшины и родственники с дня появления на свет возлагали большие надежды, тот, кто был едва ли не одним из лучших заклинателей Поднебесной в таком юном возрасте — боялся одной-единственной девушки, чьи глаза отливали холодным золотом, а в движениях ярко прослеживалась грациозность и утонченность. Его орден изначально был самым богатым, поэтому и не нуждался в закреплении союза с каким-нибудь великим кланом, как Юн Мэн Цзян, к примеру. Именно из-за этого фактора родители подбирали невесту не по-старинке, ища, кто богаче и чей союз важнее, а по личностным качествам. Ясно дело, искать надо было заклинательницу — простая дева, не знающая основ владения мечом, со слабым золотым ядром или вообще без него, даже в подметки будущему главе Лань Лина не годится. Конечно, если бы Гуаншань действительно полюбил такую, матушка с отцом, так и быть, приняли её в семью с распростёртыми объятиями. Но вот только противоположный пол юношу волновал исключительно в одном деле — удовлетворении своих потребностей, чем он не раз занимался в доме цветов. До сих пор в ушах звенел грозный окрик отца: «Сколько ты ещё собираешься позорить наш род? Разве этому учили тебя достопочтенные наставники?! Люди уже прознали и судачат на каждом шагу, а ведь тебе быть следующим главой!» Конечно, воспитанному в лучших изысканных традициях наследнику Цзинь должно было быть неимоверно стыдно: он опустил глаза в пол и виновато улыбнулся, как всегда делал, чтобы смягчить суровый нрав отца. Внешностью он обладал очень привлекательной и выделяющейся — чёткий профиль, бледная кожа, изогнутые в вечной полуусмешке тонкие губы, утонченные черты лица. Поклонниц у Цзинь Гуаншаня всегда было хоть отбавляй, но отбавлять он их не собирался, раскидываясь ложными обещаниями, которые не выполнял за редкими исключениями. С раннего возраста вьющий интриги вокруг своей персоны и оставляющий загадки, у него получилось не потерять лицо перед другими сверстниками, а уж тем более — взрослыми, когда они узнали об его пристрастиях. Но неприятный осадок на душе оставался. Разумеется, и Юй Сяомин не могла не знать, почему орден Цзинь сделал предложение именно её семье. Воспитанница ордена Мэй Шань Юй, издревне славящегося девушками крайне строгого нрава и сильных заклинательских способностей, была той, кто при всём желании смог бы удержать Гуаншаня в узде, сосредоточить на себе внутренний мир и покорить своей красотой с первого взгляда. Красавицей она была, словно родная по крови Юй Цзыюань и её прелестным сёстрам, и мимо наследника именитого ордена точно не могли проскочить её достоинства. Взгляд у Юй Сяомин — твёрдый и непокорный. Гуаншань думает, что сейчас сорвется и потеряет почву под ногами. Он таял от многих женских взглядов, но ни разу — в такой обстановке. Ни один взгляд, брошенный на него, не доводил до такого сладко-мазохистического эффекта; его хотелось навсегда запечатлеть в памяти, какую боль бы он не приносил. Столь своенравная девушка, если и согласится на помолвку, полюбить столь оскверненного человека не сможет, но Гуаншань привык добиваться всего, чего хотел — не зря же он носит великую фамилию Цзинь, в конце-концов! — Госпожа Юй, — учтиво склоняется в поклоне, как привык делать, чтобы завоевать у дев хоть каплю восхищения(хотя, обычно и не каплю, а целое море!). Однако, Юй Сяомин не была похожа на тех девушек, чьи ноги легко подкашивались от одного взгляда на него! Всем своим видом приказывая подняться и смотреть прямо, она как-то поднялась в его глазах. Гуаншань мысленно усмехнулся. Ничто для наследника Цзинь никогда не было и не будет недостижимым. Завоевав её сердце, он лишь убедится в этом. — Я бы хотел узнать, какого Вы обо мне мнения в общих чертах, — в ход пошло второе средство, против которого выстаивали разве что нянечки, закаленные с детства — обворожительная улыбка. Если бы он не забыл веер в своей комнате, то обмахивался бы им сейчас, и это точно произвело бы впечатление, — если Вас совсем не радует перспектива нашей помолвки, я не смогу Вас винить, дева Юй. — Совсем не радует? О-о, это ещё мягко сказано, как не радует! — скрытностью Сяомин, к слову, тоже особой не обладала — сейчас её светлые от природы глаза наливались таким гневом, что Гуаншань сделал шажок назад, — моя ненависть не конкретно на Вас направлена, а на то, что девушкам фактически не предоставляется выбор! Мои родственники с ума посходили, когда узнали о предложении, а моего мнения спросить забыли! — едкая горечь в звонком голосе отдаётся пустым шумом в голове, — нам уже не разорвать эту помолвку, — наконец успокоившись, более-менее рационально произнесла она, — из заклинательниц Вашего возраста только я и Цзыюань — может, ещё эта чудачка Цансэ-саньжэнь. Остальные девы, может, без роду и племени, но талантливы, но где вы такую возьмете? О Ваших деяниях знает почти вся Поднебесная, сами знаете, почему, — Гуаншань морщится, — но единственный способ иметь в этой жизни хоть какое-то счастье — приспособиться к ней. Всё зависит только от Вас, господин Цзинь. Если нужно, я дам согласие, но точно так же дам и отказ, но наши решения должны быть согласованы. Юноша отметил про себя, что никогда ещё не видел такой умной и проницательной девушки. То, что он вывел её на эмоции, как и то, что она читала его, словно раскрытую книгу, можно было считать достижением. Юй Сяомин восхищала собой всё больше, и Гуаншань не мог не поддаться её чарам, перевернув свою изначальную цель с точностью наоборот: теперь он был очарован ею, а она им — ни капли. Без позволения схватив её за руку, адепт невесомо коснулся губами тонкого запястья, получая ещё большее наслаждение, чем в доме цветов. Вот только разница состояла в том, что она ничуть не была удовлетворена. — Госпожа Юй, Вы — выдающаяся заклинательница, одна из самых красивых девушек Поднебесной, да и умом совершенно не обделены — все простушки, с которыми мне приходилось иметь дело, и рядом с Вами не стояли. Разве я могу дать отказ? Разве я могу идти против собственных чувств? Именно сейчас я понял, как ошибался в своих вкусах и предпочтениях всё это время! Вы — та, кто мне и правда нужна, впервые я согласен со своими родителями… — Довольно, — обрывает его Сяомин. На её лице нет ни капли смущения, словно подобные любовные тирады она слушает каждый день по несколько раз — возможно, так и есть, с её-то природными данными, — ты бы мне лучше не речи толкал, Цзинь Гуаншань, а точно сказал, да или нет? Такая девушка и правда будет держать в узде. Впервые в жизни Юй Сяомин беспрекословно следует совету и получает неожиданный результат. — Конечно же, да, — выделяя последнее слово, произносит Гуаншань и с неприкрытой тревогой смотрит вслед, — дева Юй! Куда же ты? Неужели мы не можем всё обсудить? Она поворачивает голову на мгновение, но ему кажется, словно его невеста вечность выжигала в нём проницательно-пустым взглядом слова: — В другой раз.