Сквозь сумерки веков

      Утренняя прохлада приятно расползается по телу, забирая его тепло и заставляя едва заметно вздрогнуть. Кренящиеся к земле ветви деревьев содрогаются от ветра, и небо, заслоненное с раннего утра болезненно-серыми тучами, кажется более ужасающим от наплыва грозовых облаков. На улицах утреннего Гу Су безлюдно и пустынно; уже пять утра, ровно пять утра, и все должны только проснуться. Но Лань Цижэнь специально встал пораньше, чтобы помочь учителю с проверкой работ, поэтому теперь безучастно идёт по прямой, словно полоса неба, дороге, ощущая уже столь привычную отстраненность от этого мира.       Все его товарищи такие живые и настоящие, что ему порой кажется, что он в своей лодке чужой, а более того — это чувство приравнивается к чему-то естественному, словно является правильным. Цижэнь по привычке поправляет только-только отстросшую бородку, подражая дяде, важничая и слегка надменничая. Хочется казаться старшим, умным, самым среди них повидавшим жизнь, но даже Цансэ-саньжэнь в своих горах больше видела, чем он в своём заточении в четырёх стенах, исписанных тысячами правил.       Юноша уже давно прошёл нужное здание — зайдёт попозже. Чёткого направлено движения нет, как и особой цели. Зачем он идёт по своим пустынным следам? Зачем он вообще такой… Существует?       Из задумчивого забытья выводит знакомый голос. Ему даже не надо поднимать голову, чтобы угадать, кто в такое время тоже может не спать. Туманная мысль о родстве хоть в некоторых вещах жалко пытается согреть душу. Старший брат, юный глава ордена, Цинхэн-цзюнь, Лань Линвэй, гордость всех учителей и наставников, человек, от которого идеальностью веет за долгие метры — или это ему так кажется?       Цижэнь — хороший младший брат, пусть и успехов старшего ему никогда не добиться, хоть из кожи вон лезь и отдавайся нужным правилам. Цижэнь — послушный младший брат, который в глубине своей души хочет хоть где-то быть первым. Цижэнь — воспитанный младший брат, поэтому он почтительно кланяется старшему, несмотря на его частые упрёки, сводящиеся к тому, что они братья, и между ними никакой формальности нет места. А еще Цижэнь самую-самую малость завидует.       — Куда ты так рано, А-Вэй? — от леденящего душу голоса у самого Цижэня злочастные мурашки по спине бегут. Юноша раздраженно думает, когда успел стать таким отчужденным.       Он никогда не шёл вровень с братом, одноклассниками и той же Цансэ хотя бы из-за неумения общаться с людьми, сглаживать ссоры не наказанием, а метким словом.       — С ночной охоты, А-Жэнь. Знаю, что погода сейчас не очень хорошая, — Цинхэн-цзюнь поежился от холода, и второй господин Лань невольно подумал, является ли он препятствием его спокойной дороги и дальнейшего отдыха в цзинши, — но в деревне Мо* вновь засекли нападение демонических тварей. Меня попросили помочь — как-никак, Гу Су ближе всех орденов, а перебита половина населения. Я хотел попросить господ Цзян, Вэй и Цзинь с девами Юй разобраться с этим. И тебя тоже.       — Цансэ-саньжэнь. Её знания могли бы пригодиться. Почему ты не сказал о ней, старший брат? — Цижэнь теряется подозрениями. Линвэй выглядит слишком задумчивым, что для него, покоряющего своей непринужденностью и умением вести беседы, непривычно.       — Думаю, стоит полагаться на твой выбор. Я мало знаю эту девушку и не могу точно сказать, насколько её силы велики, кроме того, что она спокойно прошла в Гу Су без нужного жетона, — слегка помедлив, ответил брат. На его лице тут же взыграла улыбка, когда он подметил: — я заметил, что ты в довольно хороших отношениях с Вэй Чанцзэ и Цзян Фэнмянем, а девы Юй обычно держатся их. И господин Цзинь довольно сильный потомственный заклинатель.       — Я понял, брат, — некая доля облегчения словно спадает с плеч, и Цижэнь поворачивается назад, куда ему надо идти — их с Цинхэн-цзюнем пути ещё какое-то время будут пересекаться, но он всем нутром чувствует, что это ненадолго, — где, говоришь, деревня Мо…?

***

      В Гу Су ночные охоты, пожалуй, были единственной отрадой. Юй Цзыюань, много лет не державшей Цзыдянь в таком хрупком девичьем теле, находилась в восторге от предвкушения, то и дело разминая ладони — кольцо-кнут покорно повиновался ей, но казался слишком тяжёлым. Ничего страшного, ведь она знает, что духовное оружие тесно связывает её душу со своей силой.       — Сколько примерно у вас длится ночная охота? — спрашивает Цансэ, с интересом разглядывая дальние окрестности Гу Су, куда она ещё не заходила.       Долина из высаженных параллельно по сторонам дороги ёлок и сосен кажется красивой, но в то же время опасной: если нечисть и заведется на территории Облачных Глубин, то здесь ей и место. Каждый адепт держит своё оружие наготове, и только Цансэ-саньжэнь не имеет при себе ни меча, ни какой-нибудь другой вещи, которая могла бы помочь отбиться от тварей. Юй Цзыюань чувствует, что раздражение с новой силой пульсирует в венах — эта девушка слишком странная для таких, как они.       — Примерно несколько дней, — Цзян Фэнмянь, идущий впереди, первым активирует свой жетон, проходя сквозь невидимую стену и оказываясь по ту сторону, где солнце светит ярче, где деревьев значительно меньше, но всё также безлюдно.       Чанцзэ строит ему насмешливое лицо в ответ, пропуская за собой сначала Цижэня, а потом и Сяомин с Цзыюань. С лёгкостью оказавшись рядом с наследником Цзян, А-Юань не без любопытства начала наблюдать за Цансэ — она не имела при себе пригласительных жетонов, и, по-странному скрестив пальцы рук и сделав странный жест ими, с лёгкостью прошла через защитный барьер, оставив Чанцзэ с разинутым ртом позади.       — Сестрица Цансэ, так нельзя, я же хотел предложить тебе пройти вместе со мной, — с лёгким упреком буркнул он, складывая руки на груди. «Прямо как Вэй Усянь» — подумала Цзыюань, и эта мысль не вызвала у неё никакой первичной неприязни.       Она привыкает к ним, не возводя длинные-длинные и непробиваемые стены и иной раз забывая о прежнем суровом нраве. Цзян Фэнмянь — её жених, прекрасный и искренний человек, которому она слишком много задолжала в прошлом. Вэй Чанцзэ — его лучший друг и приятный собеседник, хоть и безумец. Лань Цижэнь никак своим присутствием не мешает. Сяомин — лучшая подруга детства, которой А-Юань всегда дорожила. А Цансэ не предоставляет из себя соперницу, и Фэнмянь не бросает на неё влюбленные взгляды.       Цзыюань клялась, что старых ошибок не повторит, и если смерть будет её судьбой, то она умрёт любимой супругой, прекрасной наставницей и хорошей матерью. И сейчас взирала на этот мир по-новому. Он ей нравился намного больше прежнего, что был запятнан сплошь и рядом серой палитрой безвкусных красок.       — Нам надо дождаться господина Цзинь, и мы можем идти, — Лань Цижэнь вновь потирает свою бородку. Гордится. Семнадцать лет, а уже как взрослый, посмотрите только!       — И почему он не пошёл вместе с нами? Сколько его ещё ждать, а хочу посмотреть, как проходят у вас эти охоты! — возмущается Цансэ, но её лицо не кажется действительно рассерженным.       Сяомин с раздражением опускает свой золотистый меч, поправляет высокую прическу и недовольно прожигает взглядом дыру в ближайшем дереве, когда две пряди спадают на лицо. Цзыюань тянется к её волосам, в привычном жесте помогая их уложить, как часто просила Яньли.       — Вот уж не понимаю, почему так сложно было не задерживаться! — проклинает она своего будущего мужа. А-Юань неровно улыбается, потому что знает — с Цзинь Гуаншанем они поговорили, и их переговоры прошли успешно, раз подруга вернулась без желания рвать, метать и убивать.       — Если он не появится через пять минут, мы пойдём одни, — решает Цижэнь, с таким же недовольством оглядываясь назад. Он терпеть не мог непунктуальность и наследника Цзинь за его вечную улыбку-ухмылку. А совокупность всех этих качеств выводила из себя.       Пять минут проходят спокойно, тихо и безоблачно ровно настолько, что даже чужого дыхания не слышно. Вздохнув, второй господин Лань коротко сказал о том, что они больше не могут ждать, и остальные его поддержали. Идти, по его словам, далеко, а тратить время впустую не вариант — что же, когда этот забывчивый господин вернётся, если вообще вернётся к ним, столкнется с праведным гневом половины компании.       Юй Цзыюань оглядывает новые для неё пейзажи: за не один десяток лет слишком многое, оказывается, изменилось, поэтому, как обычно, обошло её стороной. Она не принадлежала к числу тех, кто действительно наслаждается наедине с природой, но чувствовала удивительно-странное наслаждение, вдыхая в лёгкие свежий лесной воздух.       Краем глаза девушка заметила, что Цзян Фэнмянь поравнялся с ней шагом. Улыбка в ту же минуту вспыхнула на лице: сколько Цзыюань себя помнила, никогда в юности он не позволял себе приблизиться настолько близко к ней, а впервые прикосновение его руки она почувствовала только на свадьбе, когда они уже совершили три поклона. Ей показалось, что он хочет начать с ней беседу, но его прервал голос Сяомин, идущей сзади, но говорящей явно не тихо:       — Как ты собираешься сражаться? У тебя нет с собой даже меча! Неужели вас не учили этому на горе? — она, несомненно, обращалась к Цансэ-саньжэнь, идущей рядом с ней. Этим заинтересовалась даже Цзыюань, что никогда не интересовалась, как бывшая соперница собирается помогать им.       — Баошань-саньжэнь сказала, что если направить потоки ци в нужное русло, тебе не нужно будет никакое оружие, — охотно принялась объяснять сероглазая девушка, — мы для того и совершенствовались, чтобы прийти к гармонии с собой. Я могу пройти сквозь ограждения и стены, а ещё создать вокруг себя что-то наподобие защитного барьера — тогда мертвецы разлетятся в сторону, если прикоснутся ко мне. Мы ловили их несколько раз, когда одному близкому поселению нужна была помочь. Наставница заманивала монстра в горы, ну, а мы добили его там.       — Звучит как-то неправдоподобно. Мы тоже часто медитируем, но без духовного оружия остаёмся совершенно беззащитны, — задумался Вэй Чанцзэ, и в его темных глазах заиграли весёлые искорки, — научишь?       — Братец Вэй, не так просто, мы занимались этим с детства. Может, у вас и были подобные медитации, но они сильно отличаются от наших, — она покачала головой, — и это я должна адаптироваться к вам и вашим методам, а не вы к моим привычкам.        Удивляясь мудрости, столь неожиданной звучащей в её словах, Юй Цзыюань в который раз обвинила себя в несправедливом отношении к Цансэ-саньжэнь. Но у неё был повод для радости — она смотрела на давно минувшие события под другим углом, изворачивая их в свою пользу.       — Думаю, нам следует лететь на мечах, — Цзян Фэнмянь разворачивает небольшую карту, доверенную Цижэнем, — если мы продолжим идти таким ходом, доберемся к деревне Мо лишь к вечеру.       Он тут же замолкает, переводя виноватый взгляд на Цансэ, забыв, что у неё нет меча, на который можно встать. В уголках его глаз теплится слабая надежда — вдруг ученицы самой Баошань-саньжэнь самостоятельно летать могут? После того, как она спокойно перешла через барьер, никто такому бы не удивился.       — Сестрица Цансэ может лететь со мной, — с готовностью предлагает Вэй Чанцзэ, ловя замешательство своего друга и быстро догадываясь о причине.       — Госпожа Юй, — наследник Цзян оборачивается к ней, предлагая встать на свой меч. Кольцо-кнут не обладало способностью переносить хозяйку по воздуху, и Цзыюань в очередной раз забыла это — ей давно приходилось посещать ночные охоты, в последний год жизни было совсем не до этого.       Благосклонно кивнув, она встаёт позади Цзян Фэнмяня, неловко хватаясь за его плечи — она не ходила на охоты так же давно, как и не путешествовала с ним на одном мече. Сколько лет назад это было? Пятнадцать? Двадцать? Больше?       Заметив ещё больше удивленную подругу, тут же поравнявшуюся с ними, А-Юань попыталась спрятать улыбку, словно ей вовсе это не нравится, лишь вынужденная мера, не более. На самом деле она испытывала новое для себя чувство и всеми фибрами души ощущала, что это взаимно.       Новое солнце встаёт над небольшой древней деревней, покровительственно освещая фигуры прибывших заклинателей.