Сквозь сумерки веков

В Юн Мэне не было строгого ограничения, во сколько адептам следует вставать, как в Облачных Глубинах. Именно поэтому Вэй Чанцзэ решил отоспаться вдоволь. За этот год, что примерно вставал в пять утра! А по-другому и нельзя было, он как-то раз получил пару ударов ферулой, и тогда Фэнмяню пришлось тащить его на себе к холодным источникам… Источники… Вэй Чанцзэ распахнул глаза и бессмысленно уставился в потолок. Снова тот сон — он продолжался несколько недель. Как в первый раз, юноша проживал то самое событие. В нём не было ничего слишком ужасного, лишь глупая нелепость и неловкость. Дело в том, что когда Цзян Фэнмянь всё же отнёс друга зализывать раны, Чанцзэ заверил его в том, что просто полежит в воде немного и придёт в комнату. Борясь с нежеланием оставлять его одного, наследник Цзян пересилил себя и что-то прошептал под нос про встречу с Цзыюань. Третью госпожу Юй без преувеличения боялись все юноши. Один только Цзыдянь, недвусмысленно поблескивающий на пальце, приводил в ужас, не говоря уже о том, что Пурпурная Паучиха была до невозможности сильна. И как неконфликтному, уравновешенному и порой слишком мягкому Цзян Фэнмяню удавалось найти с ней общий язык? У Чанцзэ отношения с ней, хвала богам, были нейтральными: он ни разу не испытывал на себе мощь кольца-кнута, но и в друзья не записывался из-за своего беспокойного характера. Предавшись размышлениям, юноша не сразу заметил, как в воде что-то угрожающе булькнуло, словно в неё кто-то опустился. Надеясь, что это ещё какой-нибудь товарищ, получивший нагоняй или решивший составить компанию, Вэй Чанцзэ даже не оглянулся, зябко поежившись и проводя рукой по водяной глади от скуки. И только когда от «соседа» донеслось чисто женское, изумленное «братец Вэй», он забеспокоился. Цансэ-саньжэнь, плюхнувшаяся в воду рядом, расширила свои серые глаза и смущенно отодвинулась подальше, брызгая водой прямо в лицо Чанцзэ, чтобы тот её не заметил. — Ты-то тут что делаешь? — щеки юноши залились краской не меньше, чем у девушки. Он послушно отвернулся от неё, но неловкость всё равно ощущалась, и пусть Чанцзэ был одет в нижние одежды, смущение не давало покоя. — Ой-ой, братец Вэй, я думала, что это женская сторона, — пролепетала Цансэ. Он почти никогда не видел её настолько эмоциональной, застенчивой и действительно попавшей в неловкое положение, — понимаешь, меня тоже наказали за ту «Улыбку императора», глупо же, да? Это же была всего одна бутылка, да и то на нас двоих! Сестрицы Юй всю дорогу ворчали на то, что у меня ветер в голове, и я точно не расслышала, куда именно надо идти, а тут ты! Наконец, Вэй Чанцзэ нашёл в себе силы посмотреть на неё. Цансэ будто бы ушла под воду; её лицо едва виднелось, она точно копировала русалку, вот только дышать не на поверхности не могла. Глаза девушки смотрели изучающе и заинтересованно, прежнее смущение отступило. — Тут довольно просторно. И интересно, — пуская волну брызг в его сторону, заметила Цансэ, — в горах источники были такие ма-аленькие, мы едва умещались вдвоём и иногда нам приходилось растягивать мытьё на целый день. А здесь уместиться могут все присутствующие адепты. Уже привыкший к тому, что его лицо оказывается омытым брызгами, Вэй Чанцзэ убрал назад свои расплетенные волосы и шутливо окатил водой свою подругу. — Не хочешь перебраться на женскую территорию? — поддзразнил он её. — А мне и тут хорошо, — усмехнулась Цансэ, ныряя под воду и подплывая чуть ближе, — что, братец Вэй, боишься меня? — Ещё бы! — довольно хмыкнул он, пропуская холодок по спине. Ни одна девушка не осмелилась бы так безнаказанно проникнуть на мужскую половину и бесстыдно отказываться уплывать, но Цансэ-саньжэнь всегда была чудачкой. Она не испытывала ни капли смущения, находясь так близко с Чанцзэ. Лишь изредка на её лице появлялось удивление, вызванное волной брызг в лицо. Подобными забавами они занимались в детстве с Фэнмянем, когда купались в озере, и Вэю казалось, будто они это переросли. Оказалось, что не совсем. Приятные воспоминания грели душу сейчас, когда Облачные Глубины остались далеко-далеко позади, а холодные источники и удары ферулами за малейшую провинность и подавно. Вэй Чанцзэ не раз видел этот сон, когда Цансэ обхватывала руками его лицо и заливисто смеялась, ускользая и скрываясь в морской пене. И в этом не было ничего дурного. Кроме того, что ему после таких сладостных грёз не хотелось просыпаться. *** Юн Мэн Цзян был чем-то похож на гору, отчасти тем, что в нём было всего несколько правил, и те не нарушали из морали. Цансэ-саньжэнь быстро в нём прижилась: с её-то весёлым нравом ей было суждено если не родиться в Пристани, то прожить счастливую жизнь. Как и обещали, Фэнмянь с Чанцзэ в первые же дни выдали ей меч, от тяжести которого девушка чуть не упала несколько раз. Духовная энергия, которой она привыкла сражаться, была невесомой и использовалась довольно просто, но как только лекари Облачных Глубин, качая головами, вынесли вердикт о том, что частое её использование навредит здоровью, друзья напрочь запретили пользоваться ею. — Ну ты подумай! — энергично размахивал руками Чанцзэ, — что будет, если ты упадешь прямо на поле боя? — Цансэ, ты очень сильная, это знают все, — более мягко и спокойно продолжал Фэнмянь, — но эту энергию нельзя однозначно отнести к светлой, а значит, крупица тёмной всё же есть. Мы не хотим, чтобы это тебе вредило. Она была неконфликтной особой, быстро шла на компромисс и с лёгкостью согласилась, чтобы её обучали владению мечом. Наставница предупреждала, что Цансэ должна будет сама проявлять инициативу в том, чтобы стать похожей на других заклинателей, и она, как добропорядочная ученица, свято заветам следовала. …в Юн Мэне очень короткие, теплые ночи и жаркие дни. Цансэ первое время активно исследовала местность, бродила по улицам с А-Фэнг, расспрашивая обо всём на свете. Она была правда очень похожа на Цзян Фэнмяня. Хотя бы в том, что, наверное, считала новую знакомую странной, но не подавала виду и терпеливо разъясняла такие обыденные вещи. Так же Цансэ узнала, что Вэй Чанцзэ — названный брат Цзян Фэнмяня и его сестры, один из лучших воспитанников мадам Цзян и сын почивших друзей главы ордена. Она подмечала, что чета Цзян относится к нему как к сыну и брату, но теперь всё встало на места. Наблюдать за ним и Фэнмянем было весело, особенно на ночных посиделках у озера. Когда луна восходила на небо, они неизменно звали их с А-Фэнг с собой и разговаривали о том, о чем не успели наговориться днём. Юная госпожа Цзян обычно приносила какие-нибудь булочки, что делало её чрезвычайно милой в глазах Цансэ, и, о боги, если кто-то при ней хотя бы попробует заикнуться о том, что Цзян Фэнг некрасивая, этому человеку останется очень сильно посочувствовать. Действительно, свободного времени в течение дня было немного. После завтрака начинались тренировки, а Цзян Фэнмянь, как наследник, страдал от них вдвойне. Что касается Цансэ, Чанцзэ учил её, как правильно держать меч, терпеливо начиная с самых азов. Впрочем, это терпение не всегда сдерживало его изумление: для юноши такие элементарные вещи казались обыденными, он-то обучался им с ранних лет! Тогда на помощь приходила мадам Цзян, спокойная и непоколебимая, как скала. Обучившая несколько поколений адептов, её терпения уж точно хватало на одну Цансэ. Жизнь в Юн Мэне девушке очень нравилась. Она могла бы разговаривать о ней вечно, могла бы бесконечно сравнивать Пристань Лотоса и Облачные Глубины, но в данный момент ей было не до этого. — Уже лучше отражаешь атаки, — наконец убирая свой меч, довольно заметил Чанцзэ, умалчивая о том, что Цансэ всё-таки не удержалась на ногах. Без своей магии (они условились сражаться без неё) она напоминала по силе беззащитного ребёнка, особенно в первое время. Сейчас же она могла дать хоть какой-то отпор. — Ну и ну, братец Вэй, ты прямо как учитель, — отряхивая фиолетовые одежды от песка и пыли, пробурчала юная особа, — прямо как мадам Цзян. — У тётушки Цзян просто безграничное терпение и крепкие нервы. Я не гожусь на эту роль, — справедливо отметил он, опираясь на меч и вставая с земли. Мадам Цзян Вэй Чанцзэ величал своей тётей, правда, только тогда, когда они оставались наедине и когда их не слышали другие адепты. Мать Фэнмяня и А-Фэнг в действительности была так добра и хорошо расположена к нему, что формальное обращение к ней казалось странным. — А сестрица Цзыюань ещё нетерпеливее и вспыльчивее будет, но ей уже доверили обучение младших адептов, — парировала Цансэ, — ты по сравнению с ней ангел во плоти — так они говорят. Так уж сложилось, что супруга главы ордена воспитывала новых учеников. Цзян Цзыюань, ровесница многим адептам, значительно отличалась от матери Фэнмяня, поэтому юные ребятишки, не привыкшие к строгости, страдали больше всех. Несмотря на довольно жестокие методы кнута и пряника без обещанного сладкого в большинстве случаев, методика Цзыюань оказалась действенной: её занятия никто не смел прогуливать, да и с формированием ядра проблем не возникало. Когда Цансэ полюбопытствовала, откуда у неё такие познания в обучении, теперь уже госпожа Цзян ответила, что в Мэй Шани с ними никто так не церемонился, как в Юн Мэне. Именно из родного ордена она извлекла систему тренировок, и все последующие вопросы отпали сами собой. — Вот подумай, — Цансэ отошла недалеко — чуть поодаль от тренировочной площадки, где росла зеленая трава, в которую она тут же радостно упала, нежась на самом солнцепеке, — не странно ли я выгляжу среди других адептов? Ну, то есть, у вас есть фамилии, которые обозначают принадлежность к какому-то ордену, а у меня нет. — Можешь взять фамилию Вэй, — радушно предложил Чанцзэ, убирающий выбившиеся из заплетенного тугого хвоста пряди и тут же поздно сообразивший, что сморозил. По природе своей он был довольно находчивым человеком, впадающим в какие-нибудь передряги и вечно находящий из них выход, но именно сейчас удача и умение дипломатично разъяснять всё куда-то делась, оставив бедного юношу нервно хлопать глазами и беспомощно отвечать на смех Цансэ: — Да я случайно! — Вэй Цансэ… — она выглядела задумчивой, — красиво звучит! Я обязательно скажу Фэнмяню и А-Фэнг, чтобы они звали меня так! Спасибо, Чанцзэ! — Прошу, подожди… — в бессилии простонал он, наблюдая за тем, как стремительно отдаляется от него ученица. Самое неудобное в этой ситуации было то, что Вэй Чанцзэ действительно влюбился в Цансэ-саньжэнь, в её беззаботную манеру речи, смех и душу. Вот только она была слишком далека от подобного рода чувств и воспринимала это как дружескую привязанность, а у храброго второго по силе ученика Юн Мэна едва хватало слов, чтобы не выглядеть максимально смущенным при одной только беседе с ней! *** — А это правда, что ты хочешь жениться на Цансэ? — как бы ненароком спрашивает Цзян Фэнг, когда они пересекаются перед ужином. Ладно бы она проявляла эмоции — хоть удивление, хоть смущение! Но нет же, её лицо оставалось таким спокойным, словно это обыденное дело! — С чего ты взяла? — старательно вёл свою актёрскую игру Вэй Чанцзэ, пытаясь разузнать, насколько всё запущено. — Она ходила счастливая после тренировки, а потом подошла ко мне и сказала на ухо: «представь, сестрица Цзян, я теперь такая же как вы, у меня тоже будет фамилия!». Я её, разумеется, спросила, а она ответила, что Вэй подходит ей больше остальных фамилий, — до мелочей пересказала юная госпожа, улыбаясь и подталкивая его в сторону Цансэ. «Ну и о чем мне с ней говорить?» — панически соображал Чанцзэ, пока толпа не разделила их. И ей он был очень благодарен. За едой мысли удалось более-менее привести в порядок. Бояться уже нечего! Как только наступила ночь, они по своему обыкновению вчетвером вышли на улицу. Звёзды светили очень ярко, освещая путь, а полная луна белым пятном отражалась в озере. Всё это создавало ощущение, будто улицы были освещены, хоть и фонари отчего-то погасли. Никогда ещё тьма не была настолько светлой. Цансэ пришла последняя. Вэй Чанцзэ, убедившись в том, что Цзян Фэнмянь занят расспросами сестры, подошёл к ней навстречу, подавая руку. Удивленная такому жесту, она не посмела её одернуть. Как оказалось, это был лишь предлог, чтобы подобраться ближе. — Послушай, — слова, которые Чанцзэ старательно репетировал, куда-то исчезли, и он на минуту замешкался, а потом выдал громкое: — если ты правда хочешь взять фамилию Вэй… Мы можем сделать это. — Что? — Цансэ чуть не подскользнулась на небольшой лужице, оставленной дождем. До неё всё ещё не дошёл смысл слов. Цзян Фэнмянь и Цзян Фэнг, слышавшие этот неловкий диалог, одновременно рассмеялись. Теперь Вэй Чанцзэ хотел ещё сильнее исчезнуть. Подумать только, он никогда не был так близок к полному провалу… — Сестрица Юй взяла фамилию Цзян, когда вышла замуж за Фэнмяня… Стоп, ты же не… — Цансэ мигом залилась краской, ощущая то же смущение, что и Чанцзэ. Она активно замахала руками, как будто отгоняя всяческие мысли, — братец Вэй, зачем, ну зачем так смущать?! — Мне кажется, она однажды точно согласится, — тихо прошептала на ухо брату Цзян Фэнг. И лицо Фэнмяня тронула удовлетворенная улыбка.