Сквозь сумерки веков

— Я подумала, почему бы нам не собраться всем вместе? Мы так редко видимся в последнее время, а второй господин Лань засел в своём ордене, и мы не виделись, наверное, по окончанию обучения в Гу Су! Вэй Цансэ, искрящаяся радостью и прежним дружелюбием, высказывала все свои мысли Цзыюань и Фэнмяню, что сидели рядом с ней, любуясь на закат. К пристани не должны были прибыть корабли, и она находилась в их распоряжении. А точнее, в распоряжении их детей. — А-Чэн! Там собака, отгони её от меня! — Подумаешь: собака! Это, между прочим, Солнышко! — Ребята, ну не ссорьтесь! Вэй Ин — ребенок лет четырех — насмешливо дразнил огромную серую собаку, прячась за спиной Цзян Яньли. Старшая дочь нынешнего главы Цзян и его супруги, пусть и не внушала пугающую ауру строгости, как мать, одним своим взглядом могла спокойно совладать с питомцами её младшего брата. Цзян Чэн же слыл ярым любителем собак и всё пытался пристрастить шисюна к своим увлечениям. Однако, из всех попыток выходило то, что они неизменно поднимали вопль на весь Юн Мэн и успокаивались лишь при виде Цзыдяня на пальце мадам Цзян. — Цансэ! Мы едва успеваем следить за ними и считаем минуты до того, как они уснут, а ты предлагаешь всю Пристань Лотоса превратить в детский сад! — проворчала Цзыюань. Она вот-вот надеялась спокойно отдохнуть на природе вдали от адептов и надоедливых слуг, потому и поднесла ладонь ко лбу, всем своим видом показывая недовольство. — Когда сестрица Цзинь наведывается к нам со своим А-Сюанем, ты об этом даже не вспоминаешь, — шутливо поддразнила её Цансэ. Цзинь Сяомин и правда гостила в Юн Мэне на постоянной основе. Она уставала от шума и величия Лань Лин Цзинь, а так же от лица Гуаншаня после того, как он завернул в бордель после ночной охоты. С тех пор между супругами пролегла тень, заглушившая всякие чувства и оставившая после себя бледно начерченную формальность. — Её сын хотя бы не доставляет столько шума! — парировала Цзян Цзыюань, более раслабленно прикрывая глаза, — если соберетесь всей компанией, я украду её на ночную охоту. — Правда, почему ты так не хочешь увидеться? Неужели не соскучилась по тем временам? — спросил молчавший до сих пор Цзян Фэнмянь. Он не особо изменился — лишь тяжкое бремя главы Великого Ордена сделало своё дело, преобразовав выражение лица, заменив расслабленность на сосредоточенность. Смерть родителей его ненадолго сломила, но рядом были они. Цзыюань — его любимая супруга, мать А-Чэна и А-Ли, что позволила ему оградиться от дел на небольшой срок; Вэй Цансэ и Вэй Чанцзэ, что неумело, как могли, пытались вытащить его из глубоких переживаний; сестра, находящаяся где-то далеко, во владениях ордена Ци Шань Вэнь, но периодически находящая время навещать дорогого брата. Он дышал полной грудью и жил ради них — тех, кто были ему безмерно дороги и им любимы. Цзян Фэнмянь знал, что это взаимно. — Ты вообще помнишь, что она сделала с Лань Цижэнем в последнюю встречу? Уверена, он так и не простил ей свою бороду, — попытки казаться серьезной растаяли, стоило словам выйти на свет. Цзыюань не видела, какое выражение преобладало на лице второго господина Лань, когда он проснулся без своего «трофея». Зато прекрасно помнила, какой озорной огонек плясал в серых омутах Цансэ — можно было поверить, что она совершила настоящее преступление. — Мы были молоды... — принялся за своё глава Цзян. — Вовсе не нужно меня оправдывать! Нечего было так ко мне придираться— и, поверьте мне на слово, без бороды ему куда лучше! — уверенно заявила госпожа Вэй, не выдержав и рассмеявшись, — тем более, мадам Лань была мне почти сестрой в период нашего обучения на горе, а я не видела её детей! Говорят, они красивы и подают надежды в столь раннем возрасте. Цзыюань видела семью Лань всего раз — тогда какое-то собрание проходило там, и она пожелала поехать туда со своим мужем. Лань Ю Сонг, какое имя ей дали в Гу Су, Пурпурная Паучиха не застала, только краем глаза увидела две любопытные пары глаз, подглядывающих в дверь. — Кто это? — спросила она у Фэнмяня, отметив, что черты лица этих детей кажутся ей знакомы. И он, ещё не полностью оправившийся от смерти родителей и наследствования ордена (супруги Цзян не дожили всего нескольких месяцев до рождения Цзян Чэна), с меланхоличным спокойствием ответил: — Наверное, это дети Цинхэн-цзюня — они очень на него похожи. Сомневаюсь, что Цижэня, а ведь такие изящные черты, присущие им, тяжело спутать. Вэй Цансэ не бывала на Советах, а редким праздникам предпочитала ночные охоты. Цзян Цзыюань до сих пор не была уверена, в какую сторону смотрит её подруга, действительно ли она желает жить в Юн Мэне, или же вольный ветер собьет её с ног при первой возможности. Благо, рядом всегда находился Вэй Чанцзэ — в нём ни она, ни её супруг, не сомневались. — Уверена, они очень похожи на неё! — восторженно вырисовывала в воображении картины Цансэ, — и сестрица Цзян привозила А-Сюя и А-Чао лишь два раза, а в остальные я их не застала. — Если бы ты меньше ходила на охоты, ты бы увиделась с ними ещё несколько месяцев назад, — другой голос усмехнулся за её спиной. Лениво открыв глаза, Цансэ увидела над собой лицо Чанцзэ, перекрывающее солнечные лучи, и игриво, словно ребенок, рассмеялась. — Ты очень даже не против составлять мне компанию! — Отлично, ты всё и решишь, — Цзян Фэнмянь улыбнулся, глядя на ничего не понимающего друга, — просто скажи, да или нет? — Да, наверное, — с сомнением в голосе ответил ему господин Вэй. — Отлично! Я всегда знала, что мы друг друга замечательно понимаем и без слов! — Цансэ звонко рассмеялась, поднимаясь с травянистого склона и обнимая его. Цзыюань на это обреченно вздохнула, Фэнмянь ободряюще переплел пальцы их рук. Встреча и подготовка к ней будет не из лёгких. *** Пристань Лотоса прославилась своим спокойствием, а люди, проходившие обучения в ней — уравновешенностью. Это был не самый могущественный клан; наверняка, среди Великих Орденов Юн Мэн занимал последнее место. Празднества и пиршества в нём устраивались довольно редко. Привыкшие отмечать памятные события в кругу близких, адепты не особо покровительствовали долгим церемониям. Напротив, жизнь в том же Лань Лине казалась Цзыюань совершенно другой. По рассказам Сяомин и частым приглашениям, высылаемым оттуда, можно было судить, что пиршества по поводу и без там устраиваются каждые две недели. Вероятно, Цзини, довольно богатые и по природе своей привыкшие к изяществу и торжественности, держали особую планку в этом плане. В Гу Су Лань праздники не отмечались, либо они никого не звали, но, шутка ли, в девять часов вечера им положено спать! Ци Шань Вэнь по военной мощи и почти всем остальным критериям стоял на первом месте — об его могуществе ходили слухи, слагались легенды... Но, к слову, там супруги Цзян бывали чаще. Юн Мэн Цзян давно не принимал столь почетных гостей. Настало время возродить забытые традиции. Сад с прудом лотосов, несколько лет трепетно выращиваемый Фэнмянем, превратился в, как выразилась его супруга, детский сад. Она наблюдала за детьми, слегка прищурившись. Цзян Чэн увлеченно рассказывал о собаках, бережно гладя очередную Принцессу по шерсти. Глядя на него, А-Юань вновь и вновь корила себя прошлую за то, что в прошлой жизни её сын так не улыбался. Он пытался соответствовать матушкиным идеалам, затмеваемый лучшим другом, уставший бороться с безразличием отца... А теперь А-Чэн с легкостью находил общий язык со сверстниками, и некая высокомерность в нём покрывалась более лучшими качествами. А-Ли и А-Сюань находились чуть поодаль от остальных. Мальчик, смущаясь, запинаясь и краснея, пытался вплести розовый цветок в её волосы. Яньли, не менее порозовевшая, что-то лепетала ему в ответ, борясь с желанием закрыть руками глаза. Накануне она призналась маме, что А-Сюань ей очень-очень нравится, и не знала, куда себя деть. Не обремененные помолвкой, что была заключена буквально до их рождения, дети могли наслаждаться свободой и смотреть друг на друга... Как на друзей. Цзыюань не верилось, что Вэнь Сюй в прошлом уничтожил множество мелких кланов и сжёг до основания Гу Су Лань. Конечно, он тогда не был ребёнком уравновешенной Цзян Фэнг, но тем не менее. Он увлеченно, но слегка закрыто вёл себя, расспрашивая Лань Хуаня, а тот с улыбкой чертил палочкой на песке какие-то символы. Лань Чжань и Вэнь Чао вместе с Вэй Ином и Цзян Чэном полоскали ноги в воде. Именно за спиной Ванцзи прятался А-Сянь, когда Цзян Чэн шутил, что натравит на него собак. Вэнь Чао, в котором не было ни одной резкой или отталкивающей черты лица, катался по траве, когда Лапочка довольно облизывала его лицо. И поверить, что она умерла почти что от рук некогда племянника, казалось для Цзыюань невозможным. — Милые, правда? — Цзинь Сяомин умильно любовалась в первую очередь на А-Ли и своего сына — она была инициатором помолвки между ними, — может, ты и правильно решила. Если судьба существует, если наши с тобой мысли текли в одном направлении, они влюбятся друг в друга и без наших наказов. — Они уже, — усмехнулась А-Юань, повернувшись к подруге, — так как насчет совместной охоты, как в старые добрые времена? — Боишься потерять хватку? — обмахнувшись веером, поддела её Сяомин. Заметив удивленный взгляд, она пояснила: — мой супруг — полнейший идиот, но он знает толк в подарках. Честно, этот веер сделан будто на заказ — давно я не видела таких качественных вещиц. — Дамский угодник, — вздохнула Пурпурная Паучиха, радуясь, что главы Цзинь с ними нет. Они спустились по ступеням, помогая друг другу убрать волосы в прически. Почти такие же, какие делали на свадьбы — чтобы ничто уже не мешало их охоте. Золотом отливало летнее солнце, освещая им путь. *** В Лань Ю Сонг, казалось бы, что-то поменялось. Когда она смотрела на своих детей, её лицо озаряла улыбка. Цансэ никогда не видела, чтобы её шицзе улыбалась. Даже на собственной свадьбе она даже не попыталась казаться счастливой, воспринимая реальность как сон. Они не виделись долгие годы, и Цансэ потеряла им счёт уже давно. Она первая улыбнулась, шагая навстречу названной сестре, если таковыми они все ещё могли считаться. Лань Ю Сонг оторвала взгляд от своих сыновей. Её волосы отрасли куда длиннее, чем когда они виделись в последний раз. В этом не было ничего необычного. — А-Сянь и А-Чжань уже подружились: видишь, как они прячутся от собак? — не найдя приветственных слов, проговорила Цансэ. Она правда не знает, откуда у её сына боязнь этих милых, пушистых животных. Может, досталось от Чанцзэ? — Ага, — собеседница опустила взгляд, — Цансэ, ты бы никогда не поверила, но я счастлива жить в Облачных Глубинах. У меня есть к тебе... Одна просьба. — Я рада за тебя! — незамедлительно ответила госпожа Вэй. — ...в этой флейте нет тёмной магии. Это подтвердили даже старейшины. Но... С недавних пор я совсем не могу на ней играть даже самые простые мелодии. Ты училась у Баошань-саньжэнь гораздо дольше, поэтому я и пришла за советом. В руки Цансэ-саньжэнь положили флейту. Обычную, деревянную, вырезанную из дерева. Лишь одно отличало инструмент от множества других — в него наставница вживила энергию, и не светлую, и не темную. — Ты же помнишь — магия, которая используется на горе, нейтральна. Тёмного в ней столько же, сколько и белого, а заклинателям она и вовсе незнакома. Твоя флейта нуждается в новом хозяине, вот и всё, — улыбаясь, констатировала Вэй Цансэ, — ты бросила заклинательство и давно не совершенствовалась: это я вижу по твоему ядру. Нужно регулярно поддерживать форму, чтобы флейта призвала тебя, как бы абсурдно не звучало. — Вот как... — задумавшись, прошептала мадам Лань, и в какой-то момент её серые глаза вспыхнули новой идеей, — отдай её А-Сяню. Цансэ, прошу тебя, как свою сестру. — Разве ты не хочешь передать её своим детям? — удивленно изогнула бровь она. — Я могу отдать её только одному ребенку, тогда получится несправедливо по отношению к другому. А-Сянь — твой сын, и он у тебя один. Тем более, ты опытнее и можешь при случае помочь справиться с той энергией, — объяснила Ю Сонг. И тут же поморщилась. В детстве она насмотрелась на примеры несправедливости. Пока она и её друг ютились в одних и тех же одеждах месяцами, будь то жаркое лето или холодная весна, питались тем, что не доедали остальные, мимо них проходили дети из знатных или хотя бы полных семей, капризничая и демонстративно отворачиваясь от тарелки нелюбимого супа. Ей было больно: одним — всё, другим — ничего. Поэтому, став матерью, Лань Ю Сонг пообещала ни в чем не разделять своих детей. — Ох, ну если так... — проговорила Цансэ, ощупывая флейту, — подожди, и Вэй Ин сам скажет тебе спасибо! — Не стоит, — ещё раз улыбнулась сестра, — нам всем давно пора начать новую жизнь. На этот раз — без сожалений.