Сквозь сумерки веков

Вэнь Жоханю девятнадцать лет, и он, в принципе, получил от своей жизни то, что хотел бы получить любой человек. Он — единственный наследник своего великого ордена, авторитет адептов и талантливый заклинатель. Поговаривали, что учителя и родители на своём веку никогда не встречали таких талантливых и сильных духом адептов, коим являлся он. Безоблачное детство и такая же спокойная юность… Всё давало надежду на лучшее раскрытие его потенциала, да и сам наследник Вэнь мечтал о том, что однажды станет бессмертным, имя которого будет увековечено в памяти людей. Он мечтал сотворить благородные поступки и продолжать жить той беззаботной жизнью, что была у него раньше. Однако, его планы оказались перечеркнуты страшной трагедией. Убийство родителей прямо в спальной комнате — они никогда не разлучались, настолько была крепка их любовь — а после и покушение на самого Жоханя. Если бы не служанки, поднявшие крик и волей-неволей заставившие народ собраться, юноша был бы убит вместе с матерью и отцом. Преступникам удалось бежать — поговаривают, они растворились в утренней дымке, не оставив за собой ни следа, ни тени, ни зацепок… Благородные планы и намерения оказались перечеркнуты тёмной линией настоящего. Злой на себя, на весь мир за утрату, за невозможность даже отомстить, Вэнь Жохань непреодолимо отдалялся от всех великодушных побуждений, что преследовал когда-то. Ему не было дела до бессмертия, заклинательства, медитаций — глаза застилала лишь месть. Сладко-горькая на вкус, но ещё не испробованная. Такая заманчивая, но далеко мелькающая во тьме. Она вела его, не давала сбиться и удариться в большую апатию. Она стала единственным стимулом просыпаться по утрам, когда все родное и знакомое было разрушено. В суматохе, окольцовавшей Ци Шань, он едва находил время на то, что бы поесть и поспать несколько часов. Из головы напрочь вылетели все теории — управление огромным орденом строится на практике, уважении и авторитете. Ему приходилось проверять каждую кружку чая на наличие яда, что мог бы запросто убить — виновники смерти родителей всё ещё гуляли на свободе. Вэнь Жохань делал две попытки выйти на их след, и обе оказались провальными. В сознании всё сильнее закреплялась мысль о собственной бесполезности. Какой из него глава ордена, раз даже за смерть родных отомстить не может?! Прошёл месяц, но боль от потери не хотела униматься. Беспокойно билось в груди очерствевшее сердце, рационально-холодные мысли становились более четкими и твердыми. Исчезла с лица и жестов прежняя ребячливость и нетерпеливость — пришла пора вступить на новую ступень жизни. Во всей суете он и думать забыл о том, что был помолвлен. Вэнь Жохань бы и не вспомнил, если бы не пришедшее письмо из Юн Мэна — банально исписанные строки с сожалением о такой скоропостижной кончине родителей он без зазрения совести пропустил, все они были как под копирку — и лишь почти в самом конце была изложена истинная причина. Вэнь Жохань всегда нейтрально относился к Цзян Фэнг. Конечно, он являлся единственным наследником, а это значило, что продолжение рода зависит именно от него, и рано или поздно ему придется взять в жёны девушку, желательно, из влиятельной семьи, чтобы укрепить отношения. Они виделись не так часто, и больше нынешний глава Вэнь слышал о деве Цзян от простых людей, нежели от неё самой. Сплетники утверждали, что она совсем не пара такому изящному и благородному господину; что она вряд ли скажет слово в его присутствии и будет лишь бледным пятном на фоне мужа. Вэнь Жохань никогда не обращал внимания на то, что треплют злые языки — пожалуй, у них бы и на орден Лань нашлось по несколько оговорок. Из всех возможных кандидаток Цзян Фэнг являлась ему лучшей партией — ему не хотелось, чтобы супруга шла с ним вровень и была готова подставить авторитет мужа под сомнение, затмевая собой. Вэнь Жоханю девятнадцать, и он не знает лучшего выхода, чем жениться на ней. Говорили же, что его родители не знали друг друга до свадьбы, но все же смогли искренне привязаться и умереть, держась за руки разбитыми пальцами. Он ответственен, поэтому, даже если взаимной симпатии и любви придется избежать, отдаст деве Цзян всё, в чем должна нуждаться супруга главы великого ордена Ци Шань Вэнь.

***

— Ну что, ты не грусти! Ты же всё равно в любой момент сможешь вернуться в Юн Мэн и повидать нас! — ободряюще улыбается Вэй Цансэ, доедая свой суп, приготовленный Цзян Фэнг. Юная дева Цзян слегка нервничает, но старается не выдать волнения — лишь очень внимательным от природы людям было бы заметно, что она невольно сжимает в руках ткань своих розовато-сиреневых одеяний. — Рано или поздно это всё равно придётся сделать. Я не хочу оставлять Юн Мэн, — с горестью потерянного ребёнка отвечает Цзян Фэнг, впервые не скрывая мимолетное отчаяние в голосе, — не обращай внимания, сестрица Цансэ, невестам же следует как следует поплакать перед свадьбой? — Ох, правда? — новоиспеченная госпожа Вэй подозрительно свела брови к переносице, сделав серьезный вид, но потом, правда, откинувшись на спинку своего стула и тихо посмеиваясь, — что ж ты не сказала мне это год назад, А-Фэнг? — Тебе и не нужно было плакать, — резонно заметила Цзыюань, до этого молча сидевшая рядом со всегда прямой осанкой. Она задумалась, видела ли хоть раз Цансэ плачущей — нет, кажется, ученица Баошань-саньжэнь была слишком весёлым человеком, — А-Фэнг, ты не переживай, если Вэнь Жохань посмеет тебя обидеть или что-то вроде того, — Пурпурная Паучиха, не договорив, зловеще ухмыльнулась, недвусмысленно покручивая Цзыдянь не пальце. Цзян Фэнг на этот раз искренне улыбнулась им, отложив тарелку чуть в сторону. — Мне совсем не страшно. Все-таки, у меня лучшие сёстры.

***

Она не видела лицо своего жениха много месяцев — путеводные нити времени тянулись настолько медленно, что забывалось в монотонном повторении жизни всё ценное и действительно важное. Цзян Фэнг на его фоне и правда была молчаливой тенью — она знала о трагедии, произошедшей с прежним главой Вэнь и его женой, знала и о том, что непростительно девушке начинать диалог первой. Свадебные одежды, расшитые красным бархатом, красиво сидели на фигуре, но отчего-то казались неудобными. Благо, волосы были уложены в тугую прическу, и никакой ветер не мог растрепать их. Всё дальше и дальше оставался родной Юн Мэн позади, а колёса повозки ритмично стучали по битой земле. Перед глазами мелькали знакомые лица: нежным светом обведённые — родителей, мягкое и по-своему нежное к ней — старшего брата, воинственно-улыбчивые — сестрицы Цзыюань и Цансэ. Цзян Фэнг безумно любила свою большую семью и хотела бы остаться рядом, состариться вместе с ними; но долг, как наследницы Цзян, не позволял сделать это, разводил по разным сторонам и неукоснительно вёл вперёд.

***

Спустя три месяца Вэнь Жохань смог выйти на след убийц родителей. Радость от этого была так горяча, что заставила замершее в равнодушном выражении лицо пропустить сквозь себя эмоции; в словах скользил прежний напор, а во взгляде читалось одно: никто не сможет помешать коварному плану. Вэнь Жохань не спрашивал — уведомлял — о том, что клан Хан должен быть стерт с лица земли. Он не видел сокрушенные лица старейшин, не слышал слова предостережения — вновь здравый смысл затмевала ненависть. И только когда ему впервые отказали подчиняться, он остыл и почти перегорел этой идеей. Без поддержки старейшин даже самый сильный глава — ничто; без адептов он — всего лишь жалкая пешка, которую можно раскромсать и вышвырнуть в один миг с поля. Лишь бы не пришлось.

***

Первая попытка нападения увенчалась полным провалом. Он даже не приступил к боевым действиям — лишь хотел с миром переговорить, изведать что-то об этом мятежном ордене, а уж потом начинать открытую войну. Однако, люди клана Хан переиграли его в его же игре, признав сына убитых главы и супруги. Вышло так, что до дома Вэнь Жоханя, потерявшего сознание, едва дотащила пара адептов, увязавшаяся за ним и при других обстоятельствах получившая бы нагоняй за это. А-Фэнг впервые была встревожена за него. С ней он не делился. Три месяца супружеской жизни протекали относительно спокойно — оказалось, что они во многом сходятся во вкусах, а их характеры прекрасно гармонируют друг с другом. По её же просьбе Вэнь Жохань не просвещал супругу в политику и то, что этого касалось — она вряд ли смогла дать совет, а усугублять положение не хотелось. В последнюю неделю они почти не виделись днём. Только по ночам, деля разные кровати в одной комнате, перебрасывались банальными вопросами и давали такие же очевидные ответы. Как бы Вэнь Фэнг не хотела это изменить, она не знала, как. А теперь сидела в целительской палате, напуганно сжимая руку своего супруга и моля всех богов, чтобы тот не умирал. Она была чрезвычайно слаба в сражениях, имела едва развитое золотое ядро, но взамен этому прекрасно управлялась с лекарским делом. И теперь, собрав воедино своё врождённое спокойствие, точно знала, что делать.

***

Первым, что увидел Вэнь Жохань, когда открыл глаза после долгого сна, было лицо его супруги. В глубине нежных сиреневых глаз проскальзывало беспокойство; он сделал неудачную попытку подняться, и тут же его руку перехватила женская ладонь. — Не двигайся, пожалуйста. Нужно время, пока твоё ядро восстановит силы, — мудрый, проницательный голос окончательно вывел из забытья. Вэнь Жохань послушно лёг на подушки, оглядывая её. Он знал о способностях А-Фэнг к целительству, а теперь, когда увидел её в деле, она показалась ему ещё прекраснее, чем была. Если бы он умел открыто выражать свои чувства, то, вероятно, осыпал бы комплиментами уже пять минут их молчания. — Всë провалилось, да, — скорее не для неё, а для себя, выговорил глава Вэнь, — это… — Послушай, — Вэнь Фэнг осторожно прервала его, на секунду замешкавшись. Её взгляд сродни цветущим лотосам был направлен на супруга, — я понимаю, что тебе сейчас хочется мстить, но… Вэнь Жохань устало прикрыл глаза, ожидая очередные нравоучения, которые ещё предстояло услышать от старейшин. Однако, слова А-Фэнг были вовсе не об этом. —…тебе не следует идти одному. Возьми с собой хоть адептов. Ты представляешь, что было бы, не проследи А-Мин с А-Гуаном за тобой? — имена юных заклинателей она запомнила с первых дней, — неужели ты был готов так легко всё оставить? И, ещё раз помедлив, робко предложила: — Я помогу тебе. Вэнь Жохань вскинул голову. В его сердце всегда жило уважение к ней, и сейчас судьба вновь показывала ему мир под другим углом.