Омега с севера

Изуку смотрел на огненные языки пламени и думал, что он очень хочет спать. Вокруг все веселились, танцевали, развлекались, как умеют. Кто-то, изрядно выпив, активно затевал драки. Было видно, для этих людей праздники и еда с развлечениями –неотделимые понятия. Мидория сидел на большом камне, накрытом плотной тканью, и откровенно скучающе зевал. Ему никто не показывал ничего, все вообще делали вид, будто его не существует. Только они разложили вещи, так сразу же начали праздновать. Те, кто не присутствовал на церемонии, уже ждали их с выпивкой и яствами. Виновники торжества на окружающих сильно внимания не обращали. Кацуки и Шото, именно так, как оказывается, их зовут, сидели рядышком в гуще событий, но участия в общем веселье не принимали. Они держались за руки, о чем-то переговаривались и весело смеялись. Изуку смотрел на них и ему хотелось тошнить. «Это нормально вообще? – думал он с тоской, - двое взрослых альф… сидят и лобзаются прямо у меня на глазах! Фу!» – его передернуло. Так как этой ночью омега почти не спал, сейчас просто держать глаза открытыми для него было очень сложно. Время близилось к ночи, стемнело. Кругом повсюду горели костры, через которые люди прыгали, похоже, загадывая желания. Мидория думал, что это всё глупо, ребячество какое-то. Но где-то в глубине души завидовал. Его воспитание просто не позволило бы вести себя так. Хотя иногда хочется. Омега прибрал подол своего кимоно, вздрагивая от холода. «И как они спокойно ходят полуголыми и сидят на ледяных камнях? А как же здоровье?! Так же себе всё застудить недолго!» Время шло, ничего не менялось. Люди ликовали, выпивали, кричали, дрались. На Изуку никто даже не смотрел, наверное, не воспринимая его за живого человека. За все эти несколько часов он обменялся лишь несколькими фразами с матерью Кацуки, Мицуки, и от неё же узнал, что родители Шото уже давно погибли. «Как же мне здесь плохо», - думал Мидория, еле сдерживаясь, чтобы не вскочить и не убежать отсюда куда-нибудь подальше в лес. Слишком уж жутко. Все окружающие пугают его своим ростом и силой, хочется куда-нибудь спрятаться. Через часа полтора, когда радостные крики хоть чуть-чуть начали стихать, к нему кто-то подошел. Изуку даже не сразу это заметил. Он сидел, подперев щеки ладошками, и по факту дремал, успокоенный хрустом костра. В нос ударил жутко сильный запах недавно скошенной травы. - Эй! – кто-то качнул его за плечо, заставляя испуганно вздрогнуть. Омега открыл глаза, видя лишь ноги человека. Но ему уже стало страшно. Он резко встал, задирая голову высоко вверх, чтобы смотреть подошедшему в глаза. «Эта разница в росте угнетает меня. Теперь рядом с любым здесь я буду чувствовать себя маленьким ребенком!» - Ох… - Мидория постарался улыбнуться, ведь отвлекшим его оказался тот красивый блондин. То есть, Кацуки. Альфа смотрел на него в упор несколько секунд, чуть прищурившись, Изуку стало не по себе, с его лица улыбка сошла сама по себе. Бакугоу почесал подбородок и махнул рукой, подзывая к себе кого-то. - Эй, Шото, иди сюда! – позвал он. Альфа, который говорил с кем-то в нескольких метрах от них, обернулся, нахмурившись, но всё же подошел. - Чего тебе? – Тодороки встал рядом с ним, не обращая на омегу никакого внимание и глядя только на своего возлюбленного. - Ты только глянь! – Кацуки усмехнулся, вдруг схватив Мидорию за щеки и растягивая их в стороны, - забавный какой, как лягушка! – он засмеялся, а Изуку испуганно отпрянул. Шото равнодушно пожал плечами. - Ты ради этого меня позвал? – спросил он холодно. - Ну или не лягушка, а овца. Точнее, баран, вон какие точки на носу! –продолжил свои полушутки-полуиздевки Бакугоу. - И волосы вьются. Тодороки хмурился несколько секунд, но после всё же смягчился. - В его случае, скорее, барашек! – пошутил он, и оба альфы залились веселым смехом. Мидория растерялся, чувствуя себя обиженным. «И как им не стыдно меня так оскорблять! Сами они бараны, фу!» - он скривился, захотелось подерзить в ответ. Но он пересилил себя, решив, что начинать общение с чего-то злого не стоит. - Не смейтесь над моим лицом, пожалуйста, - спокойно попросил он, стараясь не выглядеть задетым. Альфы на мгновение перестали хихикать, серьезно на него посмотрев, а после вновь весело захохотали. - Что ты сказал? – переспросил Бакугоу, - пожалуйста? Ты слышал его? – обратился он к Тодороки, тот так же странно улыбнулся. – А повторить сможешь? - А? – Изуку растерянно пожал плечами, -п-пожалуйста, - неловко повторил он, чувствуя себя ещё хуже. Альфы вновь засмеялись. «Ой, дурак! Нашел, что ляпать! Они ж варвары, не удивлюсь, если даже читать не умеют!» - Ладно, - Кацуки махнул рукой. –Что делать с ним будем? – спросил он у Шото. Тот, вновь став безэмоциональным, пожал плечами. - Может, в лес вывезем и закопаем? – предложил он шепотом. Мидория испуганно сглотнул, ему стало дурно. «Что у них за шутки такие?» - Ах, если бы, - Бакугоу в надежде посмотрел в небо и усмехнулся. Но заметив потерянный вид омеги, все же сказал, - ладно, не пугай ты мальчика. - Он уже не мальчик, - тихо заметил Тодороки, - он уже мужчина. Кацуки в сомнении приподнял брови. - Да неужели? – прищурившись, спросил он. Говорили они между собой, не обращая никакого внимания на Изуку, что и голос подать не решался. - Тебе сколько лет, барашек? – спросил Шото, видимо, решив не гадать, а просто на прямую спросить. Он даже чуть наклонился, чтобы их лица с Мидорией были на одном уровне. Вблизи его глаза показались не такими уж холодными. Хотя подумать омега этого не мог, ведь леденящий запах то ли снега, то ли замороженных листьев слишком отвлекал. - А? – Изуку растерянно нахмурился. «Барашек… он что, будет меня теперь так звать?! Но я же не барашек!», - м… м-мне двадцать, - тихо выдавил из себя он, покусывая губы. - Двадцать? – искренне удивился Тодороки, - думал, ему лет на пять меньше, - сказал он, обращаясь к Кацуки. Тот равнодушно лишь пожал плечами. - А вам… с-сколько лет? – спросил Мидория, чтобы тоже стать участником разговора. В жизни он раньше никогда не заикался, но сейчас от какой-то тревоги и страха у него заплетался язык. - Двадцать три, - мгновенно отозвался Шото. - Девятнадцать, - добавил Бакугоу. - Ох… - омега кивнул, нервно вздыхая. «Вроде они не такие уж и страшные. Хотя жутковатые и очень грубые!» - Так, барашек, рассказывай давай, что ты умеешь, - уже довольно серьезно спросил Тодороки, скрестив руки на груди. - И как, кстати, тебя хоть зовут? – вспомнил вдруг Кацуки. - Ах, я… - Мидория неловко дернул плечами, голова отказывалась соображать. Он чувствовал себя страшно неловко рядом с такими… большими и сильными людьми. – Я Изуку, - представился он. - Так, и что ты умеешь? - В… в каком смысле? – омега неловко поправил своё кимоно, ежась. Здесь такую одежду никто не носил, все ограничивались простыми штанами и интересными повязками крест на крест. - Полезного что-нибудь, - закатил глаза Тодороки, - у нас тут бездельников нет. - Точнее есть, но их с грязью обычно мешают, - усмехнулся Бакугоу. Мидория испуганно сглотнул. «Это именно то, что нужно говорить в первый день знакомства? Так… получается, они всё же заставят меня работать?! Зачем?! Здесь же столько народу, слуг… или у варваров нет слуг?» - М… я… я умею готовить, - растерянно протянул омега. – Умею… читать, писать там, у меня очень хорошее образование! Знаю два зарубежных языка… ещё, - он задумался, видя по лицам своих супругов, что те совершенно не впечатлены, - может… ох, я разбираюсь в политике, мог бы работать счетоводом при дворе, например… «Да чего они от меня ждут? Чего смотрят так?! Что хотят услышать?!» - Так… - Тодороки недовольно скрестил руки на груди, - и на кой оно всё тебе нужно? - В смысле? - Драться ты умеешь? Быка заколоть сможешь? Или хотя бы ткани плести? – пояснил Бакугоу, закатив глаза. Мидория пожал плечами, неловко опуская глаза. - Н-нет… я ничего такого не умею. Таким… таким обычно слуги занимаются. У меня… семья очень богатая, мы все живем только умственным, а не физическим трудом, - заметил чуть возмущенно Изуку. Он понимал, что в этих племенах должны быть свои законы и порядки, но свои достоинства принижать не любил. И когда это делали другие, всегда злился. - Ясно, - Кацуки недовольно цокнул языком. – Значит… ты абсолютно бесполезен, - вынес он вердикт. - Это не так! - А что ты можешь, барашек? Языки нам тут не нужны, - заметил Тодороки, его глаза вновь стали злыми. - Я не барашек, - строго сказал Мидория, чувствуя, что раздражается. - Хах, - Шото усмехнулся, нахмурившись, - а как же тогда? Выбирай, или будешь барашком, или… - он задумался, прищурившись, - веснушкой. - Что? – Изуку поджал губы, сжимая ладошки в кулаки. Эти двое начали откровенно злить его. «Какие они противные!», - как ты смеешь вообще? – спросил он тихо, но строго, глядя на альфу в упор. Тот определенно опасности в этом действии для себя не почувствовал. - Выбирай, - с нажимом сказал он. Омега отпрянул, по спине пробежались мурашки. - Я… я н-не животное, - негромко пролепетал он. – П-поэтому… баран… не совсем уместно… а… - Ясно, значит, будешь веснушкой, - пожал плечами Тодороки. - Баран нравился мне больше, - усмехнулся Кацуки, взяв Шото за руку и положив свою голову ему на плечо. Мидория из-за этого скривился от отвращения. - Сами вы бараны, - обиженно бросил он, весь сжавшись. «Жуткие какие и смеются надо мной! Как им только не стыдно! Фу, как же мне противно!». – Варвары поганые, - пробурчал он себе под нос. Вдруг альфы резко переменились в лицах, их выражения стали озлобленными, ядовитыми. Тодороки зарычал и толкнул его в плечи, скалясь. Изуку, этого никак не ожидавший, не удержал равновесия и плюхнулся на землю, больно ударившись копчиком. - Только попробуй ещё раз нас так назвать, - рыкнул на него Шото, и омега испуганно сжался, опуская глаза вниз. К горлу подступил ком, захотелось расплакаться. Но смысла в этом не было, никто здесь не станет его жалеть. - Я… н-не х-хот… - Пойдем отсюда, - решительно сказал Тодороки, даже и не думая слушать то, что Мидория там лепечет. - Постой, сегодня… - Бакугоу одернул его, скрипнув зубами, - первая брачная ночь, люди не поймут, если мы так его бросим, - недовольно сказал он. Изуку сглотнул, только до него дошел смысл слов. «Что? Что? Не-е-ет. Он же не имеет в виду, что мы… что-то будем делать этой ночью? Я не хочу! Более того, я боюсь! Они оба противны мне!» Альфы переглянулись с кислыми минами, а после Шото вдруг схватил омегу за шкирку и потащил его решительно куда-то. Мидория еле успевал перебирать ногами, чтобы не грохнуться на какой-нибудь камень, коих здесь было довольно много. Его затащили в какую-то большую палатку. Изуку всё же упал на пороге, ведь ноги его совсем не держали. Он больно ударился руками о что-то, с удивлением обнаруживая, что пол… выложен деревом. «Ух ты!» - омега сел, оглядываясь растерянно по сторонам. Он-то всегда думал, что палатки стоят на голой земле, а тут! Это, конечно, далеко от привычных ему домов, но очень даже цивилизованно. Мидория поднялся, даже с интересом изучая интерьер. Некое подобие стен, мебель, кровать и стол. Всё, как полагается. Разве что окон нет. - Раздевайся и ложись в постель! – приказным тоном сказал вдруг Шото, положив ему руку на плечо. Изуку дернулся, испуганно обернувшись. - З-зачем? – спросил он, сглатывая. «Нет, конечно, так-то понятно, зачем, но… чего так сразу то! Ой, он выглядит очень злым! Слово «варвар» так его оскорбило? Ух, а если я откажусь? Меня, что… силой?» - от одной мысли омеге стало дурно. - Делай, как я сказал! – зло потребовал Тодороки, скрестив руки на груди. Мидория вздрогнул, понимая, что выбора особого ему никто предоставлять не будет. Он дрожащими пальцами начал развязывать пояс, покусывая от тревоги губы. «Ой! Что будет-то? Это нормально вообще? Их… их ведь двое! А я… я один. Что мы будем делать? Почему я должен раздеваться?» - мысли крутились в голове, хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон. Изуку стянул верх кимоно, осторожно откладывая пояс и накидку на стульчик. Он робко глянул на альфу, надеясь, что тот передумает. - Уй, я… а вы… - омега посмотрел на Бакугоу, но тот выглядел таким же равнодушным. - Ты стесняешься, что ли? – спросил вдруг Шото, его голос показался даже не шибко жестоким. - М… д-да, - кивнул Мидория. Тодороки удивленно приподнял брови и развернулся к нему спиной, пожав плечами. Бакугоу же остался стоять, как прежде, пошло ухмыляясь. - Северные люди такие странные, - негромко сказал Шото блондину на ухо. – И ты, кстати, тоже зазря не смотри, а то я ревновать начну, - ещё тише добавил он. Кацуки хмыкнул, облизнувшись, и развернулся, усмехаясь. - Было бы к кому. Ты видел его вообще? Мелкий, как ребенок. Так и оказывается ещё, что делать ничего не умеет! На кой он нам сдался? - Гарантия мира якобы… Эх, это и плохо, убить его нельзя. - А хотелось бы, конечно, - Бакугоу весело засмеялся. – Ещё и оскорблять нас удумал! Они продолжили перечислять недостатки Мидории, пока сам омега раздевался. Он тоже злился, но старался не показывать зазря виду. На счет этих двух он ещё ничего не понял. Их характеры, привычки. «Почему он так бросается на меня, а после уже разговаривает нормальным голосом? Это у них здесь считается правильным? И я не ребенок вовсе! Они сами переростки какие-то! И сами они бесполезные!» - Изуку закусывал губы, боясь, что от гнева сейчас начнет рычать. А это вряд ли хорошо воспримут. - Ты закончил? - Д-да… - Ляг в постель с левого боку и лицом к стене прижмись! И одеялом с головой накройся, чтобы глаза мои тебя не видели! - Х-хорошо… - омега сглотнул, чувствуя себя жутко неуверенно. Здесь было темно, но ему всё равно казалось, что все всё увидят. Он нырнул под одеяло, закрывая глаза. Спать захотелось ещё сильнее. - Глаза зажмурь и не оборачивайся! – прикрикнул на него Кацуки. Мидория закивал головой, весь сжимаясь. Такой расклад его вполне устраивал. В палатке было очень темно и вскоре, только все замолчали, стало ещё и тихо. Изуку волновался, что сейчас может что-то произойти, поэтому вслушивался в каждый шорох позади себя. Альфы… легли. Кровать с другого бока промялась, вдвоем они весили значительно больше, чем омега. «И что же? Между нами сегодня ничего не будет? Это… хорошо… - Мидория сглотнул, глаза от усталости просто слипались. – А вдруг… им обоим даже не нравятся омеги? Они ведь любят друг друга, наверное, они какие-то извращенцы. Получается, у нас… не будет детей?» - эта мысль была особенно неприятной. Хотя страх быть изнасилованным пугал его намного больше. Но сколько бы Изуку ни переживал, стараясь быть настороженным, усталость взяла своё и он уснул. Утро следующего дня началось ужасно. После всего произошедшего Мидория собирался понежиться в кровати до победного. У себя дома он мог позволить себе такое в любой момент. Но здесь, видимо, с его высоким положением считаться никто не собирался. - Подъем! – кто-то агрессивно тряс его за плечо, силясь разбудить. – Уже почти полдень, почему он не просыпается? – послышался отдаленно чей-то голос. - Откуда мне знать? – отозвался другой, - может… он больной какой? - Не похоже… выглядит вполне здоровым. Хотя кто этих северных людей разберет. Он же мелкий, как ребенок, и худой, словно раз в год ест. - Да плевать, пойдем. - Ну уж нет, - зло ответил первый. Вдруг одеяло с Мидории куда-то пропало, его схватили за шкирку, резко дергая вверх. - А-а-а! – омега испуганно открыл глаза и сел, оборачиваясь по сторонам. – Ой… ой, - он съежился, прикрывая себя руками. Рядом с ним с недовольным видом стоял Шото, от одного его вида у Изуку внутри всё похолодело. Кацуки же сидел на стульчике и то ли обтачивал зачем-то палку, то ли ещё что. - Не ори! – строго сказал Тодороки, прищурившись отчего-то очень недовольно. – Сколько ты дрыхнуть собираешься?! - О… - Мидория виновато пожал плечами. - Так, а почему ты одет? – спросил вдруг Шото, на мгновение его голос даже перестал быть таким холодным, как обычно. - В смысле? – Изуку в недоумении оглядел свою нательную рубашку, пожимая плечами, - я раздет. - А это, по-твоему, что такое? – альфа схватил его за грудки, встряхивая. Омега задергался и чуть не упал, нахмурившись. - Это… да в этом же спать надо! – всплеснул он недовольно ручками. Тодороки на него сразу же озлобленно зарычал, выбивая из Мидории весь воинский дух. - Я тебе что сказал сделать? Раздеться! А это? - Но… - Изуку скуксился, опуская виновато глаза. Для него было непривычным, что кто-то пытается унижать или пристыдить его, но сейчас пытаться отстаивать своё право голоса казалось просто глупым. Слишком уж… страшно. - Что «но»? - Ну… не догола же мне раздеваться, - нервно хихикнул омега. Альфа строго посмотрел на него, приподняв многозначительно брови. - Именно это, - сухо сказал он. - Но это неприлично! – вскинулся Мидория. Бакугоу за его спиной весело рассмеялся. - Да что ты к нему пристал? – спросил он добродушно. – Прекращай, какая разница. Сам же знаешь, у этих северных людей каша в голове. Придумывают глупые законы, сами себе жизнь усложняют и радуются. - Ну нет. Пусть сейчас усвоит, что его прежняя жизнь закончилась. Веснушка, - обратился Тодороки к Изуку, - всю эту чушь из головы выбрасывай! Здесь так не принято, ясно? - Д-да… - омега кивнул, покусывая от тревоги губы. «Ну… ух, он такой страшный! Ему заняться, что ли, нечем? Сразу видно, варвар и хам! Ох… как же я хочу домой!» - Так, а теперь поднимайся, одевайся и за работу! - К-какую работу? – Мидория поднял глаза, удивленно на него уставившись. - Агх, он меня бесит! – Шото встряхнул руками, отходя от него подальше. – Кацуки, можно его твоей матери сплавить и забыть, как страшный сон, а? - Пф, нет, конечно, - Бакугоу весело засмеялся, - она ж его придушит за такие выходки! - Угу… нехорошо получится, - Тодороки вздохнул, устало покачивая головой. Изуку от отвращения скривился. Что о своих новых мужьях думать, он не знал. Но они оба определенно совсем ему не нравились. Кацуки не выглядит очень жестоким, но он груб и невежлив, а его шутки очень обидные. Про Шото и говорить нечего. «Зачем он так со мной? – к горлу подступил ком, омеге вновь захотелось расплакаться. – Почему-то мне кажется, что они действительно могут… меня убить. Это так пугает! Так ещё и… эти его претензии. Чем я ему так не угодил? Может, в прошлом его обидел какой-то омега, и теперь он ненавидит нас?» - Эй, а ты что сидишь? – вновь его одернули, - разве я не сказал тебе, что делать? – прикрикнул на него Тодороки. Мидория вздрогнул, вскочив с кровати. Он подбежал к своей одежде, растерянно около неё замирая. Вчера в дорогу ему дали несколько кимоно, но что-то ему подсказывало, что такие наряды в здешних местах будут восприняты странно. Но за неимением другого выбора, он начал одеваться. Альфа смотрел на него в упор, не мигая. - Ты в этом будешь? – строго спросил он. Изуку нервно кивнул, завязывая белый пояс. «Оно такое красивое, - подумал он, разглядывая подол кимоно, вышитый цветами, - нежное… очень мне подходит», - омега слегка улыбнулся, думая, что красивая одежда должна поднять ему настроение. - Какое уродство, - фыркнул Тодороки. Мидория обиженно на него посмотрел. - Много ты понимаешь, - недовольно пробормотал он. - Очевидно больше тебя. Это не только уродливо, но ещё и наверняка страшно неудобно. Зачем делать такую одежду? – отозвался Шото, обернувшись на Кацуки. Тот равнодушно пожал плечами. - Вы свою-то одежду видели? – со злостью ответил Изуку. Всё происходящее уже порядком раздражало его. – Не только не красиво, так ещё и не прикрывает ничего! Или у вас, варваров, это нормально? – спросил он рассерженно. Его слова подействовали на Тодороки, как спусковой механизм. Он вдруг зарычал, его глаза словно налились кровью. Мидория не успел ничего сообразить, по его лицу прилетела звонкая пощечина. Это было настолько неожиданно и сильно, что, не удержавшись на ногах, омега упал на пол, весь сжавшись. Щека сразу же налилась, точно свинцом, и загорелась, к горлу вновь подступил ком. Изуку поднял глаза, что постепенно наливались слезами, на альфу, но тот вовсе не выглядел виноватым. Шото всё ещё продолжал рычать, наклонившись корпусом вперед. «Слово «варвар» так разозлило его?» - подумал омега, испуганно сглатывая. Тодороки продолжил рычать и вдруг вновь замахнулся рукой, но его вовремя остановили. - Ты чего? – Бакугоу обхватил его поперек живота, оттягивая назад. – Эй, Шото, ты чего так разошелся? – спросил обеспокоенно блондин, заглядывая любимому в глаза. – Не видишь разве, он же драться совсем не умеет! - Да он бесит меня! Знал же, что не надо было соглашаться на этот брак!