Омега с севера

Шото прижимал Изуку к себе, целуя его щеки и губы. Он зарывался пальцами в кудрявые волосы, снова и снова притягивая омегу к себе для очередного поцелуя. Мидория успевал лишь растерянно хлопать ресницами и слабо улыбаться. Он подрагивал, нервно перебирая пальцами, и смотрел внимательно в разноцветные глаза напротив, ища в них любовь. И она была там. Светилась, как светлячки по ночам. - Я люблю тебя, - повторял Тодороки, ни на секунду не выпуская голову любимого из своих рук. - Я люблю тебя, правда! Даже не думай никогда сомневаться в этом! - восклицает альфа, целуя Изуку в нос. Тот хихикает чуть нервно и улыбается. Они сидят в молчании, прижавшись друг к другу и боясь отпустить. Ночь. Луна тусклая, звёзд тысячи, но они тоже все блеклые. Где-то позади них раздаются пугающие звуки: Кацуки решил разобраться с Шинсо «по-своему». Но Изуку сейчас не до этого. И Шото тоже. Он утирает слезы с лица омеги и вновь целует его, словно пытается пересчитать все веснушки на сейчас таком красном измученном лице. - Я… б-боялся, что ты уже разлюбил меня, - тихо говорит Мидория, утирая нос. «Как хорошо, он наконец во всём признался!» - Ну-ну, всё, - Тодороки гладит его по спине, - я люблю тебя и сильно, очень-очень сильно. Никому не позволю навредить тебе, обещаю! - Правда? - Изуку сглатывает, его лицо наконец озаряет облегченная счастливая улыбка. - Ей, голубки, вы там заканчивайте! - окликает их чуть недовольный голос Бакугоу. Супруги оборачиваются, вопросительно на него глядя. - Что э... - Шото смотрит на тушку Хитоши и качает положительно головой. - Что делать с ним будем? - спрашивает блондин, держа Шинсо за ногу. Сам тот валяется на земле в неестественной позе. - Сам решай, - бурчит Мидория и отворачивается, ложась на шкуру. Он закрывает голову руками и зажмуривает глаза, уже ни на что не способный. Хочется спать. Альфы не решаются донимать его расспросами: Тодороки сразу же ложится рядом, крепко обнимая, а Бакугоу, что-то хрипя, уходит куда-то с телом поверженного. - Всё хорошо, всё будет хорошо, - тихо шепчет Шото омеге на ухо, поглаживая его по боку. Тот что-то утвердительно мычит, пряча нос в длинной шерсти. Утро наступает неожиданно, никто не успевает выспаться. Изуку открывает глаза и морщится от солнца, отворачиваясь. Рядом с ним спит Кацуки, хмурясь во сне. Мидория садится, с замиранием сердца глядя на это выражение лица. «Он такой красивый», - в очередной раз думает омега, осторожно протягивает руку и поглаживает альфу по щеке. Тот хмурится сильнее и просыпается. - Ой, - Изуку виновато улыбается, - прости, я тебя разбудил, - говорит он тихо. Бакугоу переводит на него взгляд и тоже садится, не прекращая хмурится. - Ты, значит, - говорит он сдавленно. Мидория напрягается, не понимая, чего он так серьёзен. – Тогда я хочу компенсацию! – заявляет блондин и тянется к нему, вытягивая губы трубочкой. Лицо омеги удивленно вытягивается, а после он начинает весело хихикать, закрывая рот ладонями. - Прости, - сдавленно шипит он, ведь альфа, услышав его смех, мгновенно поменялся в лице, возмущенно уперев руки в бока. - Чего веселитесь? – послышался сзади печальный вздох. - Так… просто Кацуки… - Изуку оборачивается и замолкает, заметив грустный взгляд. – Ой, Шото, что-то случилось? – спрашивает он испуганно, встает, подбегает к мужу и хватает его за руку, заботливо заглядывая в глаза. - Ну… - Тодороки вздыхает, приобнимая его за плечи, и целует в щеку, мягко улыбаясь. – Как ты? – вместо ответа спрашивает он. - Ох… ну… - Мидория сразу же тускнеет, опуская глаза. – Я… в порядке, - говорит он тихо, отворачиваясь. – Не хочу говорить об этом, - добавляет он, пресекая всякие последующие вопросы. – Так, у тебя что-то случилось? – повторяет омега. «Уж лучше поскорее забыть всё произошедшее, чем мусолить его по кругу!» - думает он, уверенно глядя на альфу. Тот же смотрит в ответ странно, с беспокойством. - Что ж… - он пожимает плечами, - твоё право. Да, кое-что случилось. И, боюсь, - Шото перемещает свой взгляд на Бакугоу, - тебе это не понравится. - Что? – блондин вскакивает, к ним подбегая. – Чего? – он хмурится, по лицу видно, что уже знает, о чем пойдет речь. - Ох… как я понял, - Тодороки вздыхает, - ночью большая часть племени приняла решение, что нужно объединиться, - он качнул неопределенно головой. - Да как так-то! – Бакугоу возмущенно затопал ногами. – Чего ж они все такие! – его запах стал резче, а глаза будто налились кровью. - Ох, - Мидория тоже тоскливо вздыхает, - это нехорошо, - тихо говорит он. - Почему? – Шото удивленно смотрит на него. – Ты всё так же… с опаской относишься к ним? – осторожно спрашивает он. Изуку кивает. - Да. Особенно… после всего того, что произошло, - говорит он вымученно. – Шинсо рассказывал, - на этих словах Кацуки зашипел, сжимая ладони в кулаки, а омега испуганно дернулся, отойдя от него на шаг. – Рассказывал, что… он наполовину северянин, и мне начало казаться, что… - Постой, - Тодороки взял его за руку, качая головой, - он чистокровный южанин. Это точно. Чего такого он тебе наговорил?! - О… - Мидория хмурится, обдумывая. Доходит до него быстро. – Нет, ничего, - качает он головой. «Получается, он меня обманул. Все его слова… скорее всего, были ложью. А я, наивный, поверил. Вот же идиот!» - Так, ладно, - Шото пожимает плечами, похлопывая омегу ладонью по спине, - получается, теперь мы станем одним племенем. Большим довольно-таки… И через несколько дней вновь двинемся в путь, только теперь уже в другой каньон, ещё дальше на юг. - На юг? – Изуку вздрагивает, поднимая на альфу глаза, - ох, - он вновь вздыхает, грустно поджимая губы. - А ты думаешь, нам это в радость? – недовольно шипит Бакугоу. – Я, между прочим, ни с кем объединяться не хотел! - Ну да… - Мидория кивает. – Ещё дальше от дома, - тихо говорит он, с тоской глядя вдаль. Тодороки приобнимает его за талию, ободряюще улыбаясь. - Разве… ты уже не адаптировался к этому месту? - Ну… честно, нет, - прискорбно говорит Изуку. – Ну… - он мягко улыбается, оглядывая своих мужей, - любое место рядом с вами можно назвать своим домом, - слегка усмехается омега. – Но… там… всё же мама, родня, друзья. Я бы очень хотел… вернуться, - признается он негромко. Альфы грустно вздыхают, пожимая плечами. Что они могут сказать? - Возможно, со временем… - начинает было Кацуки, но осекается, замолкая. - А после случившегося, - Мидория ежится, - кажется, я буду чувствовать себя в обществе этих людей ещё хуже, - признается он. - Ты хотел бы уехать? – вдруг спрашивает Тодороки, смотря куда-то поверх его головы. – Меня злость берет от одного воспоминания о том, что Шинсо собирался сделать. А ведь у него много друзей, приятелей и просто тех, кто всегда будет отзываться о нем лучшим образом. Я не хочу вовсе, чтобы эти люди… всегда были где-то рядом, - с отвращением говорит альфа. Изуку смотрит на него в недоумении. Мол, что ты можешь предложить? - Да, хочу, - Мидория пожимает плечами. – Ещё в самом начале нашего брака я думал, что… зачем мне вообще переезжать? Но почему-то предлагать вам перебраться ко мне казалось вообще дикостью. Хотя хотелось очень… - он наморщил нос. Бакугоу хмыкнул, сложив руки на груди. - Ясен пень, - усмехнулся он. – Стали бы мы ради тебя переезжать с родного края куда-то! - А сейчас бы стали? – спросил вдруг Изуку, схватив его за плечо. – Раньше да, вы меня и не знали. Но… сейчас… - он покраснел, его голос затих, - когда вы меня любите… Вы бы пошли на такой шаг? - Э… - Кацуки задумался, пожимая плечами. – В обычных условиях, наверное… маловероятно. Но… теперь… мы уже сами оторвались от дома. Наше племя, как таковое, перестает существовать. Совсем скоро, так как мы не преобладаем числом, все наши личные традиции и привычки сотрутся. Да и мы вынуждены уезжать по новым дорогам… - Кацуки прав, - Тодороки кивнул, - сейчас… никому из нас не в радость жить здесь, - негромко проговорил он. Они все замолчали, обмениваясь странными взглядами. Общая картина происходящего постепенно начала складываться в голове. - Так… получается… - Мидория закусил губу, перебирая пальцами, и тихо спросил, - вы бы… согласились уехать? Я знаю, это звучит глупо… и нереально, но… всё-таки… - он качнул головой, в надежде скользя взглядом по лесу вдали. – У меня там такой красивый дом! Вы бы смогли познакомиться с моей семьей… - его голос задрожал, воспоминания о таком счастливом прошлом накрыли с головой. Шото растерянно на него посмотрел, пожимая плечами. Они переглянулись с Бакугоу, тот так же растерянно развел руки в стороны. - Изуку, я не уверен, что… - Просто… я чувствую себя плохо здесь. Ну не моя эта жизнь, не моя! И, боюсь, я никогда не привыкну к ней. А после случая с Шинсо… я не знаю, это так жутко! Почти все здесь пугают меня. А многие откровенно не любят… - Мидория тяжело вздохнул. – Я… не хочу давить на ваши чувства, но… здесь действительно жутко. - Э… - Кацуки шумно вздохнул, - неужто только это сделает тебя счастливым? Здесь тоже можно будет нормально жить! – постарался переубедить он омегу. Тот лишь устало покачал головой. – Когда мы прекратим эти переезды, то сможем построить большую палатку на несколько лет. До следующего переезда. Обустроим её, как тебе понравится… - негромко предложил он. Тодороки остановил его, положив ладонь на плечо. - Нет, - тихо сказал он. – Изуку, если тебе так нужно, - он пожал плечами. – Хорошо. Давай переедем. - Правда? – омега поднял на него большие от удивления и радости глаза. – Спасибо-спасибо! – он кинулся к альфе на шею, целуя его в губы. Тот, растерявшись, обнял его за талию, слегка улыбаясь. - Просто я тоже не вижу смысла жить здесь, - пробурчал он смущенно. - Ну… - Кацуки глубоко вздохнул, - похоже, от моего мнения уже ничего не зависит, - усмехнулся он беззлобно. – Что ж, я поговорю с матерью, - сказал он, поцеловав Мидорию в затылок. - Сын, если ты так решил, - вздохнула Мицуки, с любовью глядя на отпрыска. – Я, конечно, не одобряю такого, но… это ж твоя жизнь, - пожала альфа плечами. - Ой, - Кацуки демонстративно недовольно закатил глаза. – Просто надо уметь правильно расставлять приоритеты, - пробурчал он, приобняв рядом стоящего Изуку за плечи. - Угу, - женщина усмехнулась. – Жаль, я внуков так и не увижу, - вздохнула она без особой грусти. – Главное, чтоб они хоть были! – добавила Бакугоу, засмеявшись. Кацуки вновь закатил глаза. Они обменялись ещё парочкой колкостей, а после троица отправилась собирать свои вещи. Альфы прощались со своими друзьями, те, услышав об их решении, в ужасе качали головами, но едкое мнение оставляли при себе, желая в дорогу только хорошего. Изуку всё ещё до конца не мог поверить, что они согласились. Он буквально каждую секунду благодарил небеса за то, что племена решили объединиться, и его альфы начали чувствовать себя здесь не самым лучшим образом. «Немного жестоко с моей стороны, но раз уж так сложились обстоятельства… Им обязательно у меня понравится. Там ведь такой красивый дом! Сад, прудики, лебеди! Я наконец вновь смогу носить кимоно! И мама… наверное, она ужасно скучает!» - думал в предвкушении Мидория. Скакать до северной границы долго. Даже очень. Но оно того стоит. Уже к концу лета они будут у Изуку на родине. Проводить их вышли многие. Омега неловко отводил глаза, ведь его здесь так и не полюбили. Альфы же махали руками, с легкой тоской во взглядах смотря на былых товарищей. Они седлали лошадей и двинулись в путь. Всё та же дорога, всё тоже палящее солнце. Только теперь Мидория знает, зачем он всё это преодолевает. - Там очень красиво! – рассказывает он радостно. – Много умных людей, я наконец смогу получить должность… - говорит омега негромко. Бакугоу слегка улыбается, искоса посматривая на него. - А мы чем там будем заниматься? – спрашивал он больше просто так, чем из реального интереса. Изуку задумывается, слегка пожимая плечами. - Не знаю, - честно признает он. – Ну… вы, как и раньше, можете работать руками. Или, используя свои навыки, устроиться где-нибудь на работу. - На работу? – со скептицизмом уточняет Тодороки, прищурившись. От своей матери, Рей, он слышал всякие жуткие вещи на счет этого. - Да! – Мидория жмурится от радости. – Ну… или, если вам это почему-то не нравится, - говорит он смущенно, - ещё можете сидеть дома… Ну а что? У меня уже сколочено такое состояние, что не только нам, но и нашим детям хватит на безбедную жизнь! – восклицает он счастливо. Кацуки усмехается, покачивая головой. - Сомнительно-сомнительно, - говорит он задумчиво. – Но, посмотрим… Солнце постепенно садится, на небосводе зажигается луна. Они находят небольшую пещеру в скале и решают устроить привал там. Бакугоу перепроверяет их вещи, провизию. Взято всего достаточно. Мидория с Тодороки перетаскивают на камни листья и шкуры, чтобы не замерзнуть в ночи. - Стоит ли разводить костер? – спрашивает Кацуки, задумчиво глядя на небо. – Туч вроде нет, ветра тоже. Здесь… более-менее тепло. - Нет, - сонно говорит Изуку, зевая. Он садится на шкуру и вздыхает, слегка улыбаясь. - Хорошо, - Бакугоу пожимает плечами и садится слева от него. Мидория заваливается на альфу и обнимает его руками, улыбаясь. - Я так рад, - говорит он негромко. – Ну, что вы согласились. Уверен, теперь у нас будет самая прекрасная жизнь, - заявляет омега, прикрывая глаза. Тодороки присаживается рядом с ним, чуть усмехаясь. - Ага, осталось только доехать, - говорит он. - И у нас будут самые красивые дети, - добавляет Изуку, заваливаясь на шкуру. Он потягивается, выгибаясь. – У нас там очень искусные лекари… - Дети, - Шото оборачивается на него, хитро прищуриваясь. – Самые красивые, - повторяет он и вдруг прижимается к Мидории, целуя его в губы. Тот мгновенно отвечает, обвивая свои руки вокруг шеи альфы. Он притягивает его ближе, не закрывая глаз. Тодороки пристально смотрит в ответ, скользя руками по его телу. - О-о-о, вы их сейчас, что ли, решили заделать? – говорит весело Бакугоу, глядя на них. - Нет, - Изуку оборачивается на него, густо краснея, - конечно, нет, что за глупости! – говорит он смущенно. - А я вот не против, - вдруг заявляет Шото, вновь его целуя. Мидория начинает смеяться, радостно прижимая ближе. Кацуки смотрит на это несколько секунд, а после ложится рядом с ними, перехватывая Тодороки поперек живота и притягивая его к себе. Он оборачивает лицо Шото к себе, схватив его пальцами, и грубо целует, сразу же забираясь свободной рукой под рубаху. Изуку успевает лишь удивленно хлопать глазами. Он заворожённо смотрит, как альфы прижимают друг друга ближе, медленно раздевая себя и друг друга. Но скучать долго ему никто не позволяет. Бакугоу хватает его за пояс, притягивая к себе, и забирается рукой в штаны, оборачиваясь, чтобы посмотреть, как омега на это отреагирует. Тот вздрагивает, смущаясь, и тянется к Кацуки, неуклюже целуя его в губы. Температура тела постепенно повышается, их запахи усиливаются, смешиваясь. Мидорию опрокидывают на спину, Шото нависает сверху. Он скользит ладонью по животу омеги, медленно задирая его рубаху. Изуку вздрагивает, покусывая от предвкушения губы. Альфы попутно целуются, Бакугоу стягивает с себя штаны, на его спине перекатываются в напряжении мышцы. Омега наблюдает за ними, его это завораживает, возбуждает. Он сглатывает, помогая Тодороки раздеть себя. Тот отвлекается на него и припадает губами к губам, осторожно оглаживая горячее тело под собой. Кацуки что-то шепчет ему на ухо, наверняка, что-то непристойное, Изуку не знает точно. Но он уже слышал однажды, как блондин делал это. От одной лишь такой мысли у него горят щеки, а дыхание перехватывает. В горле от предвкушения собирается ком, что опускается ниже вдоль груди к сердцу, заставляя его биться быстро-быстро, и скользит ниже, сворачиваясь внизу живота тугим узлом. - Ах, - Мидория рвано вздыхает, когда горячие сухие губы касаются его шеи, плеч, сосков, живота. Чужие руки буквально везде, он задыхается, отвечая рьяно на ласки. Над его ухом шумно дышат, слышатся непристойные мокрые звуки, тихие рыки. Бакугоу притягивает Тодороки к себе, быстро, даже грубо целуя его, а после наклоняется над омегой, прижимаясь изо всех сил к нему. Тот жмется в ответ, его щеки от смущения горят. Дыхания не хватает, сердце бьется всё быстрее и быстрее. Но ему не страшно, напротив, приятно, очень, очень приятно. Изуку чуть неуверенно обхватывает ладонью член Шото, поднимая на него затуманенные похотью глаза. Тот смотрит в ответ, его губы слегка подрагивают от напряжения. Мидория неловко двигает рукой вперед-назад, тихо постанывая: Кацуки держит его поперек талии, осторожно растягивая. Омега вздрагивает, чувствуя, как внутри что-то двигается, но быстро расслабляется от мокрых поцелуев в шею, точно по меткам, и спину. Бакугоу дышит горячим воздухом над его ухом, это страшно заводит. - Ну же, - тихо говорит Изуку, глядя на Тодороки снизу вверх. Тот облизывается, очень медленно подтягивая его ближе. Он осторожно толкается внутрь дрожащего от нетерпения тела, сам закрывая от наслаждения глаза. Мидория шумно вздыхает, методично двигая рукой по пенису Кацуки, с удовольствием отвечая на его бесконечные поцелуи. Воздух кажется раскаленным, дышать очень тяжело. Шото притягивает его ближе, прижимает, целует, начиная двигаться быстрее. Изуку задыхается, тихо постанывая. Он не громкий, напротив, мычит что-то в губы, от наслаждения запрокидывая голову. Но ему и не нужно быть громким. Альфы вслушиваются в каждый стон с упоением, им этого достаточно. Они шумно дышат, что-то тихо порыкивая и целуясь. Тодороки кончает, а Мидория выгибается, от паха к каждой частичке тела разливалось блаженное тепло. - У-ух, - Бакугоу рычит через плотно стиснутые зубы. Шото качнул тазом назад, медленно выходя из дрожащего тела Изуку. Тот резко сел, прижавшись к Кацуки, обнимая его руками за шею. Бакугоу потянул его на себя, упав спиной на шкуру. Омега развалился на нем, прижимаясь изо всех сил. - Кацуки, - Мидория покусывает губы, смущенно глядя на альфу. – Я хочу, - он не договаривает. Блондин сам скользит руками по его спине, хаотично целуя в щеки и шею, медленно, словно специально растягивает удовольствие, приставляет головку члена ко влажному входу. Изуку шумно выдыхает с легким стоном, упираясь дрожащими руками в грудь альфы. Тодороки выдыхает и заваливается рядом с ними, тяжело дыша. Он поворачивается к Кацуки и целует его, прижимаясь ближе. А омега медленно двигает бедрами, покусывая от удовольствия губы. - Так хорошо, - шепчет он, переплетая с Шото пальцы, крепко сжимая его руку в своей ладони. Бакугоу держит его за таз, толкаясь усердно глубже. Мидория стонет, запрокинув голову назад, ему до безумия хорошо. К паху подкатывает волнами наслаждение, он жмурится, мыча что-то в губы. - Агх-х, - рычит Кацуки, сжимая очень сильно пальцы на боках Изуку. После наверняка останутся синяки, но им всё равно. Омега кончает альфе на живот и обессиленно падает на него, тяжело дыша. Тодороки целует его в макушку, поглаживая по спине. - Я люблю… вас, - говорит тихо Бакугоу, закрывая устало глаза. - Я тоже, - одними губами отзывается Мидория. - И я… ** - Открывайте ворота! – громко кричит Изуку, счастливо улыбаясь. С башни на него оборачивается часовой, удивленно выпучивая глаза. Он машет рукой, показывая кому-то знаки. Ворота медленно открываются, троица въезжает внутрь. Бакугоу с Тодороки удивленно оглядываются по сторонам, в таких домах они раньше не бывали. Красиво… Мидория спрыгивает с лошади и бежит скорее вперед. О его приезде уже доложили. Входные двери открываются, и на улицу спешно выходит невысокая взволнованная женщина. Изуку кидается к ней на шею, прижимаясь изо всех сил, и зажмуривает глаза, боясь расплакаться. - Ох… - Инко шумно выдыхает, похлопывая его по спине. - Я вернулся, мама… - говорит омега, улыбаясь. - Изуку… - женщина смотрит ему в глаза, на её лице наконец появляется улыбка. – Я боялась, что никогда больше не увижу тебя, - говорит она тихо, глаза мгновенно переполняются от слез. - Смотри, кого я с собой привез, - нервно усмехаясь, восклицает Мидория, оборачиваясь на Бакугоу с Тодороки. - О… - Инко удивленно смотрит на альф, а после переводит взгляд на метки на его шее. – Это… - Ну… - Изуку глупо улыбается, только вспоминая, что у него на родине ношение двух меток является аморальным. – Это… мои мужья, Кацуки и Шото, - говорит он уверенно, решая, что общественные предрассудки не стоят его счастья. Бакугоу с Тодороки медленно подходят, улыбаясь. - Добрый день… - говорит на выдохе Шото, неловко переменяясь с места на места. - Я очень их люблю, - шепчет Мидория матери на ухо и подскакивает к ним, хватая за руки. Инко улыбается, кивая. - Как хорошо, что ты приехал… - говорит она с радостным выдохом.