Омега с севера

- Именно поэтому я считаю объединение наших племен необходимым! – громогласно воскликнул какой-то бета, чьего имени запомнить Изуку так и не смог. Было уже довольно темно, многие расселись вокруг большого костра в несколько рядов, внимательно слушая, чего такого важного скажут соплеменники. Тодороки оказался прав, вопрос об объединении племен действительно был поднят за ужином. Повисло молчание, все задумались. А после от каждого угла послышались шепотки, переговоры. Мидория же устало вздохнул, прикрыв глаза. Ему-то точно было всё равно. Омега прижался к теплому боку Бакугоу, что сидел рядом с ним и хмурился. Изуку слегка улыбался, вдыхая уже такой любимый запах скошенной травы. Шото сидел неподалеку от них с очень кислой миной. «И чем это он так недоволен? – подумал Мидория и усмехнулся. – Сам заставил меня повторить, что я люблю его, а теперь сидит, как в воду опущенный! Неужто его так задели мои слова? Да нет, бред ведь… Может… его злит, что мы сидим вместе с Кацуки? Да нет, тоже глупость. Если бы хотел, подсел бы к нам. Он вроде как любит меня! Почему же не говорит об этом?» Буквально каждый день Изуку с замиранием сердца ожидал, когда же Тодороки признается ему в своих чувствах. Но альфа упорно молчал, порой даже делая вид, что Мидории не существует. И омега боялся, что его чувства уже могли измениться. «Откуда мне знать, что там у него в голове! Вдруг он уже передумал! Ах, как мне этого не хочется! Я ведь… люблю его. И они с Кацуки, наверное, будут ссориться, если я буду постоянно крутиться рядом…» Изуку вздохнул, положив свою голову Бакугоу на плечо. Его сердце вновь дрогнуло, когда блондин приобнял его в ответ, притянув к себе. Он улыбнулся, прикрыв глаза. Окружающие вдруг начали шуметь, начиная вслух высказывать своё мнение. Краем уха Мидория слышал их реплики. Многие… как Шото и пророчил, поддерживали идею об объединении. Бакугоу, тоже это слыша, гневно хмурился, возмущенно сжимая ладони в кулаки. - Кацуки, - омега потянулся к нему, слегка улыбаясь, - не думай об этом, - тихо шепнул он, поглаживая альфу по спине. – Мы ничего не потеряем, правда. Бакугоу нахмурился, медленно на него оборачиваясь. - Чего? – спросил он, нервно хихикнув. Изуку покраснел, вдруг поняв, что ему не стоило лезть со своим непрошенным мнением. - Ну… я не хочу, чтобы ты волновался, - неловко пробормотал он. Кацуки растерянно моргнул, на его лице появилась удивленная улыбка. - Спасибо, - выдохнул он, вдруг поцеловав омегу в лоб. – Но… не надо, - добавил альфа, - это всё ж таки важный вопрос. Я должен побеспокоиться на счет него, - улыбнулся шире он. Мидория пожал плечами, вздохнув. «Ну, если ему хочется. Да, наверное, я со своей опекой и заботой буду не к месту», - подумал он с тоской. Бакугоу тут же вступил с кем-то в агрессивный спор, доказывая окружающим, что объединение племен не такая уж полезная и необходимая им вещь. Изуку поспешил оттуда отойти подальше, рядом со спорящими он всегда чувствовал себя очень неуверенно. Омега подошел к Шото, не зная, можно ли ему присесть рядом и будет ли в этом смысл. «Он выглядит отчего-то злым. Но я хочу сесть рядом! Как же быть?..» - Иди сюда, - Тодороки вдруг обернулся на него, схватив за руку и потянув к себе на колени. Мидория неаккуратно упал ему на руки, глупо улыбаясь. - Ты… разве не зол? – спросил он, садясь. - Зол? – удивился альфа. – С чего вдруг? Нет, я не злюсь, - заверил он омегу. – Просто… недоволен немного всеми этими дискуссиями. Уж лучше сразу провести голосование какое-нибудь… а не так. - О, - Изуку усмехнулся, - а я-то думал, что у вас без драк ничего не решается! - Не решается, - подтвердил Шото и тоже усмехнулся. – Но в этом не всегда есть смысл. Так что я и хочу, чтоб всё решили по-человечески. Они замолчали, внимательно глядя друг на друга. Мидория скользил взглядом по его красивому лицу, чувствуя, что к его собственному от всего этого приливает кровь. Ровные брови, ожог, что раньше казался страшным, а сейчас придает какого-то шарма. Тонкие губы, что сейчас слегка подрагивают. Изуку остановил свой взгляд на них, шумно вздыхая. Тодороки не шевелился, глядя пристально в ответ. Можно было подумать, что он пытается посчитать все веснушки на лице омеги, хотя это было определенно невозможно. Уж слишком их много. Мидория облизнул губы, медленно потянувшись к Шото. Тот не дернулся и не отстранился, все ещё на него внимательно смотря. Изуку чмокнул его в щеку, слегка прищурившись. «Он так спокоен… почему? Его совсем не волнует то, что я его целую? Получается, ему и на меня всё равно? Но тогда почему он меня не отталкивает?» Глаза альфы блеснули, он так же прищурился. - Что-то не так? – тихо спросил он. Омега покачал головой, насупившись. - Всё в порядке, - буркнул он. «Может, мне стоит просто напрямую спросить его? Чтобы не тянуть с этим? А то мне уже кажется, что он передумал!». – Шото, - Изуку схватил его за руку, сильно сжимая, - скажи, только честно… - Что? – Тодороки внимательно на него посмотрел, - что ты хочешь знать? Я могу ответить на всё, что угодно. Только чур без постыдных вопросов! – засмеялся он. - Ох… - Мидория вспыхнул, удивляясь его хорошему настроению. – Так… эм, Шото, скажи, я… тебе нравлюсь? – тихо спросил омега. Лицо альфы вытянулось, брови удивленно поползли вверх, а после оно приобрело совершенно равнодушное, пустое выражение. - Ммм… - Ну… хоть немного? Я тебе симпатичен? – Изуку закусил губу, внимательно на него глядя. – Ну хоть чуть-чуть! - Что за вопросы такие? – сипло уточнил Тодороки. - Ну! – омега возмущенно цокнул языком. А затем, долго не думая, смело забрался к нему на колени, скрестив руки на груди. – Просто… мне кажется, что… ну… почему-то я думаю, что нравлюсь тебе! – уверенно заявил Мидория. Шото усмехнулся. - Если уж ты так убежден, то… зачем спрашиваешь меня? - Хочу знать наверняка! – Изуку взял его лицо в свои ладони, вздыхая. – Я… - он перешел на шепот, - ведь очень… тебя люблю… смотрю постоянно и думаю, что ты… очень хороший, добрый и красивый… и… я… ну… - И что? – Тодороки прищурился, пытаясь выглядеть спокойным. Хотя венка, что быстрее начала пульсировать у него на шее, говорила всё за своего владельца. - Ну… и я хочу, чтобы чувства были взаимными, - Мидория вздохнул. – И мне даже кажется, что это так. Но… конкретно ты ничего не говоришь мне. Почему? - Я ничего не намерен говорить, - сухо отозвался Шото. - Но ты ведь сказал, что можешь ответить на любой мой вопрос! – заявил возмущенно омега. - Да, - альфа кивнул. – Могу. Но кто сказал, что я буду это делать? – усмехнулся Тодороки. Изуку обиженно поджал губы и замолк. «И зачем я так стараюсь? Хочется, конечно, чтоб у нас были очень гармоничные отношения, чтобы они любили меня. Но раз уж… Шото такой бесчувственный, мне стоит прекратить пытаться вывести его на откровенный разговор». Он опустил голову, на глаза сами собой навернулись слезы. Но Мидория пересилил себя, не собираясь сейчас плакать. Он сглотнул, нахмурившись. Тодороки внимательно за ним наблюдал. Он медленно приобнял омегу вокруг спины, прижав к себе. Тот шумно выдохнул. Альфа поцеловал его в висок и тихонечко сказал: - Ты не должен расстраиваться, - Шото погладил его по спине. – Особенно теперь, когда мы с тобой ждем ребенка. Или ты уже забыл об этом? – улыбнулся он. Изуку вздрогнул, подняв на него грустный взгляд. - Наверное, мне стоит кое-что тебе сказать, - пробурчал он. - А что? У тебя тайны какие-то? – прищурился Тодороки, похоже, ожидая худшего. - Ну… нет, - Мидория усмехнулся. – Эм… ну… около… некоторое время назад… на своих штанах я обнаружил… такие… темные разводы… пахнущие кровью, - негромко протянул омега. Альфа напрягся, нахмурившись. - И? В смысле? - Ну… эх, - Изуку вздохнул, - кровь… как думаешь, что это может означать? – он склонил голову набок. Почему-то когда Мидория сказал это вслух, ему стало особенно грустно. Шото молчал. Он нахмурился, обдумывая. - Я… ты хочешь сказать, что… - Тодороки переместил свою ладонь омеге на живот, - что ты не беременный? - Ну… я не стал бы утверждать это наверняка, но… очень многовероятно, - Изуку вздохнул. – После того, как я… навернулся на тех камнях, лежал там на холоде, думая, что могу умереть. Наверняка это всё из-за этого. - Ох… - Шото выдохнул, - ясно, - тяжело кивнул он. – Я понял. Мидория растерянно на него посмотрел. «Почему у него такое лицо? Он злится? Он расстроен? Что происходит? Неужто после этого он будет на меня ругаться? Но я-то не виноват!» Изуку поспешил встать, решив, уйти. Чего зазря тут оставаться? Тодороки поднял на него удивленный взгляд, но, похоже, он так был ошеломлен услышанной новостью, что теперь даже не сообразил спросить, куда омега идет. А тот пояснять сам ничего не собирался. Он направился к своей любимой шкуре, собираясь лечь спать. Живот плотно был набит пищей, а время уже очень позднее. Окружающие продолжали рьяно спорить, обсуждая-обсуждая-обсуждая. «Шото прав, лучше уж проголосовать», - подумал Мидория, заваливаясь на шкуру. Он натянул на себя ткань, закрывая глаза. Находился он довольно далеко ото всех и лежал среди камней, так что крики досюда практически не доходили. Заснуть удалось легко. На небосводе рассыпались тысячи звезд, луна постепенно начала убывать, превращаясь в месяц. Изуку снилось что-то о доме, какие-то добрые воспоминания. Мама, семья, друзья, знакомые, их дом и город. Последнее время он так много думал об этом, что это не могло не присниться. Омега улыбался во сне, не ведая, что происходит кругом. Спорящие расходиться не собирались, продолжая рьяно обсуждения. Шото сидел на камне, со скептицизмом за всем этим наблюдая. Ему уже хотелось спать, но уйти не позволял интерес. Поначалу желающих переезжать было не так уж и много, но по мере разговоров их количество увеличивалось. Сказывались великолепные ораторские способности вожаков чужого племени. - Кацуки, - Тодороки одернул мужа, качая головой, - хватит уже, - вздохнул он. Пойдем лучше спать. Уже очень поздно, во-первых, а, во-вторых, думаю, ты не сможешь их переубедить. - Ещё как смогу! Хватит науськивать меня на плохие решения! Я не хочу наше племя кому-то отдавать! - Ой, да кому ты его там отдаешь! – закатил глаза Шото. – Ничего по факту не изменится. И вообще, разве это плохо? Тебе же нравится, что мы сейчас все вместе, верно? - Верно, - Бакугоу скрипнул зубами, - но это не тоже самое! – зашипел он. – Сейчас мы обмениваемся опытом, товаром и новостями. А объединиться… это не… Он не успел договорить: Тодороки прильнул к нему, целуя в губы. Кацуки сразу же разомлел, улыбаясь. Он приобнял альфу за талию, притягивая поближе. Но тот поспешил отстраниться. - Послушай… мне нужен совет, - Шото положил ему руку на плечо, серьезно хмурясь. - Опять? – Бакугоу закатил глаза, усмехаясь. Тодороки обиженно пихнул его локтем под ребра. - Да! Опять! Но если тебе это в тягость, то… пф, - надулся он. Кацуки засмеялся, подперев щеку рукой. - Ладно, всё. Выкладывай давай. Что у тебя? - Ну… всё по-прежнему. Веснушка подошел ко мне с вопросом о том, люблю ли я его, - пробурчал Шото. - А ты? – Бакугоу прищурился, скрестив руки на груди. - А что я? Я… - Ты?.. - Ну… я ему ничего не сказал. - Почему опять? – Кацуки стукнул кулаком о ладонь. – Почему? Он, значит, тебе в любви уже признавался, а ты в ответ не можешь? Ведешь себя, как ребенок маленький! - Не надо в таком свете это демонстрировать, - насупился Тодороки. – Я просто… не думаю, что… - Послушай, - Бакугоу внимательно на него посмотрел, - ты его любишь? - Ну люблю. - И в чем тогда проблема? - В том, что я… не уверен… и… как-то… не знаю, странно это всё. Я ж только тебя люблю! Откуда взялись все эти чувства к нему? – Шото растерянно посмотрел на Кацуки. Тот закатил глаза. - Ты очевидно делаешь проблему из ничего, - уверенно заявил Бакугоу. – Признавайся ему и не медли. Мы с ним, тем более, уже всё разрешили. - Эх… просто ты же знаешь, что изначально я… надеялся, что наш брак долго не продлится, что веснушка через несколько лет поедет домой. А теперь получается, если мы влюблены, то он уже никуда не поедет. - Ну… получается так. И что? - Ну… так он же будет несчастен здесь, Кацуки! – Тодороки покачал головой. - По-моему, сейчас несчастным его делаешь именно ты, отказываясь говорить о своих чувствах! – гневно заявил блондин, поднялся и отошел, возвращаясь к спору. Шото вздохнул, понимая, что он прав. Да и всё его нутро хочет, чтобы с Мидорией они уже всё разрешили… Изуку тем временем сладко спал. Вокруг тишь, гладь. Сквозь сон он почувствовал чьи-то осторожные прикосновения. Теплые немного липкие ладони, скользящие по его телу, руки, что пытаются раздеть. Омега мычит, в полудреме не в состоянии определить сон это или явь. Кто-то трогает его под рубахой, оглаживая ребрышки и соски. Его штаны пытаются стянуть, а руки прижимают к шкуре. Мидория мычит, приоткрывая глаза. «Что происходит? – думает он отдаленно. – Кто это? Шото?» Темно. Луна блеклая, но небо всё равно очень красивое. Он дергается, пытаясь перевернуться, но чьи-то сильные руки прижимают его к земле. - Аф, ух, - Изуку открывает глаза шире, пытаясь сфокусировать зрение. – А-м, кто? – одними губами шепчет он. В нос бьет чей-то чужой тяжелый запах, Мидория морщится. Медленно, очень медленно до него доходит, что происходит что-то не то. Чужие руки, прикосновения. Его держат на месте, раздевая. - Кто? – повторяет омега громче и садится, - ай, пусти! – восклицает он, сердце испуганно подпрыгивает до горла. Альфа зажимает его, удерживает, вдруг прижимает ко рту ладонь и шипит: - Замолчи! Изуку сглатывает, в ужасе начиная биться. Он толкается ногами и мычит, сонливость в миг отступает. Это отдаленно похоже на то, что уже происходило с ним раньше. В первые дни его жизни в племени. - М-м-н-а! – омега кусает чужую ладонь и кричит, вырываясь. - Заткнись! – повторяют ему, прижимая носом к земле. Его ставят на четвереньки и заламывают руки. Мидория визжит, в ужасе пытаясь вырваться. Его продолжают раздевать, задирают рубаху, стягивают штаны. Он бьется, мычит, задыхаясь. - М-м-а-а! – Изуку мечется, но он очевидно слабее. - Лежи смирно! Лежи и не двигайся! Тебе, может, даже приятно будет! - шипит кто-то зло на ухо, голос кажется знакомым. Омега вздыхает, наконец понимая, кому принадлежит этот запах. «Шинсо? Да не может быть! Что происходит? У него гон? Или что? При чем тут я?» - М-м-м! – Мидория брыкается, ни коем образом не собираясь отдаваться против воли. Его держат, не позволяя двигаться, на него рычат, раздевают. Он чувствует горячие прикосновения на своём теле, ему страшно. - Заткнись! А лучше засни обратно и спи! – его таз приподнимают над шкурой, пальцы оглаживают ягодицы. Изуку сжимается и дрожит, по щекам стекают слезы, но он даже не чувствует этого. В него пытаются толкнуть пальцем, но не получается: Мидория изворачивается, пытаясь перевернуться. Он мычит, кусая альфу за руки, брыкается, надеясь на лучшее. Рядом никого нет, кто спит, а кто всё ещё обсуждает будущее племен. «Помогите-помогите-помогите! – в ужасе повторяет про себя Изуку, не веря происходящему. – Почему опять со мной? Уже второй раз! За что? Помогите! Я не переживу такого!» - Хватит брыкаться! – шипит Хитоши. – Не дергайся, иначе я сделаю тебе больно. Мы быстро закончим! – говорит он, прикусывая Изуку за плечо. Тот мычит от боли и жмурится, продолжая биться. Смысл слов альфы до него не доходит, в голове крутится лишь одна мысль. «Помогите, кто-нибудь, прошу, помогите!» - Эй, что там у вас? – слышится неподалеку удивленный голос. Где-то меж камней кто-то стоит. Мидория начинает рьяно биться, всем своим видом показывая, что он в опасности. - Помогите! – вырывается сиплое из горла, когда пальцы Шинсо на мгновение соскальзывают с его рта. - Эй, эй, ты чего там творишь! – восклицает знакомый голос, а после вдруг Хитоши отскакивает от него, поднимаясь. Изуку резко садится, на четвереньках пытаясь куда-то отойти. Подошедший, видимо, поняв прекрасно, что происходит, накидывается на Шинсо с кулаками. Звуки неоднозначной борьбы, чей-то скулеж. - Ты в норме? – окликает Мидорию кто-то. Тот кашляет, в голове пульсирует. Он поднимает глаза, измученно вздыхая. Хитоши лежит на земле, что-то тихо постанывая. Наверное, ему что-то сломали. - Я… о… м… - Изуку хмурится, из-за слез картинка совсем нечеткая. К нему подходит его спаситель, присаживаясь рядом на корточки. - Ты в порядке? Я вовремя успела? – спрашивает добрый знакомый голос. Омега утирает слезы ладонью, всхлипывая. - Момо… спасибо!.. – мычит он, на лице расплывается улыбка. Из глаз продолжают течь слезы, он всхлипывает, покачивая в ужасе головой. Облегчение волнами распространяется по телу. - Я рада, что ты в норме, - с улыбкой говорит Яойорозу, странно на него глядя. Мидория ежится от этого взгляда, поправляя нервно свою одежду. Голова соображает очень плохо, ему дурно. - Чего… вы так смотрите? – задает он давно мучающий его вопрос. Альфа растерянно приподнимает брови, пожимая плечами. - Как так? - Я не знаю! – Изуку всхлипывает, продолжая растирать слезы по лицу в тщетной попытке их утереть. – Ну… вы постоянно кидаете странные взгляды на меня! – бурчит он. - Ох… - Момо виновато пожимает плечами. – Эм… я могу сказать, если тебя правда это интересует, - говорит она тяжело. Мидория поднимает на неё удивленные глаза. «О… так ей есть, что сказать? Значит, мне не казалось, странные взгляды действительно были?!» - Да-а-а! А то они пугали меня! - Ох, прости за это, - добродушно говорила альфа. – Дело в том, что… ты знаешь, у твоего мужа, Шото, мать, Рей, северянкой была. - Знаю, - Изуку вздохнул, переставая плакать и вздыхать. – И что? Причем это здесь? - И… я её любила, - вздохнула Яойорозу, прикрыв глаза. Её голос стал тихим и очень-очень грустным. - О… ой… - Мидория покачал головой в шоке. «Какой кошмар! Ей наверняка было очень жутко и тяжело!» - А ты… тоже ведь с севера, - альфа горько усмехнулась, - тем более, тоже омега. Глядя на тебя, я вспоминаю её. Прости, если тебя это напрягло сильно. - Ох, нет-нет, - Изуку вновь всхлипнул. Повисло молчание, прерываемое лишь его шумными вздохами. Через пару минут неподалеку послышались голоса и быстрые шаги. А после к ним из-за высоких камней выбежали напуганные донельзя Кацуки с Шото. Они растерянно всех оглядели, остановив вопросительный взгляд на Момо. Альфа вкратце им всё объяснила – Мидория сам не мог связать ни слова – и ушла, оставив супругов наедине. Тодороки сразу же подскочил к омеге, хватая его за руки и целуя ладошки. - Ты в порядке? – спросил он напуганно, внимательно разглядывая веснушчатое лицо. - Ммм… Изуку поджал губы, ничего не ответив. Бакугоу же, решив, что в утешениях потерпевших он не силен, отправился добивать Шинсо. Или ещё что, Мидория не очень хорошо себе представлял, что за такое с ним сделают. - Не молчи, прошу, скажи хоть что-то! – воскликнул Шото, целуя его в лоб. – Он… сделал тебе больно? - Н-нет… - омега качает головой, устало глядя на альфу. - Я так испугался! – Тодороки обнимает его и гладит по спине, шумно вздыхая. – Мы с Кацуки сидели там, а после вдруг почувствовали это странное ощущение! Поняли, ты в опасности! Как хорошо, что всё обошлось! - Ты испугался? – переспросил Изуку тихо. - Конечно! - С чего вдруг тебе пугаться за меня? Ты ведь… меня не любишь… - тихо сказал Мидория, вздохнув. Шото отлип от него, удивленно посмотрев в глаза. - Прости! Нет, Изуку, конечно, я люблю тебя! Я очень тебя люблю! – он поцеловал омегу в губы, поглаживая по спине, - прости! Я… просто… очень боюсь этих слов и серьезно к этому отношусь! Но ты знай, я тебя люблю! Правда! - Ох… - омега выдохнул, счастливо обнимая его в ответ. - Даже не сомневайся! - Я тоже тебя люблю, - тихо пробурчал он.