Почти что "Аленький цветочек".

Как бы не просил Альбус Дамблдор своего приятеля-охотника, Аластора Грюма, который любил называть себя не иначе, как «Мракоборец», и как бы «Грозный Глаз» не обещал не нападать на Дракона с «Острова чудовищ», но пьяный человек не предсказуем, об этом знают все. Одни, в состоянии опьянения поют песни, другие — рассказывают о своей жизни, как они докатились до такого жития-бытия, третьи — идут спать, но есть категория буйных пьяных людей. Аластор был именно таким, а подбили Грюма именно островитяне, которым, не смотря на всю доброту и заботу о «Терракотовых горах», Дракон встал поперёк горла. Вот уж точно: чем больше добра делаешь людям, тем больнее они бьют тебя своим предательством. Со дня переселения Гарри Поттера на «Остров чудовищ» прошло четыре месяца, а именно три полных месяца и 29 дней. До четырёх не доставало трех дней. В пятницу вечером, 28 мая, у одного из приятелей Аластора Грюма были именины, и всех позвали в бар. Он напился изрядно, ибо островитяне подливали ему огневиски и подливали, особенно его давний друг, состоящий тоже в «Ордене Феникса», Артур Уизли. Они и Поттеров к себе завлекли в орден, чтобы Джеймс стал охотником. Но времени у герцога «Терракотовых гор» особого не было, хоть он раз в месяц всё-же мог посещать мракоборческую организацию. Так вот, Артур напоил Грюма изрядно, а для этого было необходимо влить в горло Аластра не менее двух литров огневиски с закуской, забалтывая, ведь известно, что при разговоре пьётся и легко, и много. В беседе речь завели о Драконе с соседнего острова. Сначала Грозный Глаз отказывался убивать зверя, ссылаясь на то, что, мол, обещал Великому Чародею и основателю «Ордена Феникса» не трогать Дракона, потому что он — зачарованный принц с острова «Семиречье» и является сыном короля Люциуса Абраксаса Малфоя, но алкоголь взял свое и разум Грюма помутился — на волю вырвался мракоборец и жестокий охотник на нечисть. Гарри только вздремнул на рассвете на груди у любимого, когда сработали сигнальные чары на острове. Драко был в облике человека, когда на «Остров чудовищ» напала армия мракоборцев под руководством Аластра Грюма. Поттер тоже проснулся. Джеймс приехал с мракоборцами, чтобы забрать сына домой. На рассвете Малфой снова на глазах у всех обернулся Драконом и его окружили со всех сторон. Джеймс Поттер был против союза Гарри с тварью, а поэтому младшего Поттера сделал заложником, крикнув Дракону, что он не пощадит «исчадье ада», которое вынашивает его сын. — Ты зачаровал Гарри заклятьем «Империус», негодяй! — крикнул герцог. — Иначе ведь невозможно оставаться рядом со зверем в здравом уме. Герцог «Терракотовых гор» был тоже изрядно пьян, и чтобы сын-омега не рыпался, он сломал его волшебную палочку — раз и наложил заклятье молчания — два, а также держал мальчика крепко в руках. Безусловно, Малфой отступил. Он позволил мракоборцам обстрелять себя стрелами. Сегодня был день рождение приятеля Аластора Грюма, поэтому осквернять себя убийством никто не решился. Мужчины обстреляли ядовитыми стрелами, в надежде, что Дракон к полудню сдохнет. До этого Грозный Глаз зачаровал весь воздух на острове так, чтобы эльфы и феи не смогли помочь их хозяину, и чтобы не помешали сделать с Драконом то, зачем они приехали на «Остров чудовищ». Их всех просто парализовало и эльфы с феями не смогли пошевелиться. Джеймс увез сына с собой, не дождавшись полной расправы над Драко. Увез с силой домой. Гарри видел, как на его глазах начали обстрел из арбалетов. Сотни стрел, пропитанные ядом, покрыли золотую чешую Дракона, золотисто-серые глаза смотрели с болью и с любовью на Гарри, провожая любимого омегу, когда герцог утаскивал сына к причалу. Гарри рыдал всю дорогу до родного острова, а дома Джеймс посадил Гарри под арест, сказав, что в понедельник сведет его к гинекологу и тот вытащит из тела сына «исчадье ада». — Я ненавижу тебя, Джеймс и проклинаю, что ты — мой отец! — крикнул младший Поттер. — Я не позволю тебе убить моего ребёнка. Герцог ударил по лицу сына и запер его в комнате, где на окнах были кованные и зачарованные решётки, а эльфов или кого-то ещё не велено было впускать к мальчику. Гарри заплакал, упав на колени. Он оплакивал гибель любимого, а перед глазами Поттера-младшего стояли глаза Дракона и то, как он падал на землю, пронзаемый сотнями стрел. Он мог бы своим огнём разметать и сжечь всех, но ради Гарри, ибо Джеймс предупредил, что не пощадит сына, Малфой сдался. Сын герцога «Терракотовых гор» рыдал навзрыд, оплакивая любимого альфу. «Скорей всего он уже умирает», — подумал Гарри и снова заплакал, представив, как его тело все содрогается от судорог, пропитываясь ядом, как холодеет, умирая в конвульсиях и агонии. Парень отказывался от еды, когда ему приносили эльфы, от питья. Он провел всю субботу и часть воскресенья в слезах. Наконец, вечером воскресного дня, Поттер-младший увидел на своем окне Птицу-Феникса — посланника Великого Чародея. Птицу он видел на «Острове чудовищ», когда Альбус Дамблдор приезжал к Драко. Гарри поднялся с пола и подбежал к столу. Омега написал записку: «Спасите Драко, он умирает». Скрутив её, Поттер-младший сунул в клюв птице и та взмыла в небо. Он надеялся, что Великий Чародей спасёт Драко, он сможет. Гарри очень верил в это. Поздно вечером к нему в комнату пришла мать. Лили обняла сына и протянула ему бутерброд с мясом и зеленью. — Ты хорошо сделал, что не пил и не ел ничего, что тебе приносили эльфы. Джеймс отравил всю еду специальным зельем, провоцирующим выкидыш. Я молила богов, чтобы ты не ел. Этот бутерброд чистый, поешь сынок. Я не ожидала, что твой отец окажется фанатиком. Похоже, он спятил на этой почве. — Я не могу есть, мама, перед глазами стоит гибель Драко, сотни стрел летели в него, а он остался беззащитным, принц «Семиречья» сдался ради меня. Я не могу есть ничего, от всего тошнит, Лили. — возразил парень. — Подумай не о себе сейчас, а о ребенке, малышу нужны витамины, вот, я и фруктов в пакете принесла и чай в термосе. Я сама заварила. Давай, Гарри, поешь. — Малыша, нашего с Драко ребёнка, Джеймс хочет убить уже завтра… Мама, что же делать? — Мы с тобой не позволим этому случиться, дорогой мой омега. Я не позволю навредить ни тебе, сынок, ни моему внуку. Я написала Великому Чародею сразу, как только отец привез тебя, ещё вчера, мой дорогой. Я верю, что старый Альбус Дамблдор и наш придворный лекарь, Северус Снейп, уже там — на «Острове чудовищ», верю, что спасают твоего истинного альфу. Аластор тоже поехал туда просить прощение у Альбуса с Северусом и у принца «Семиречья», если он выжил. Я верю, что это так, сынок, ты верь. — Мама, — ответил омега, — я люблю тебя и благодарю за все. Ко мне недавно прилетал Феникс Великого Чародея, я написал ему записку, чтобы Альбус спас Драко. — Это старик послал к тебе птицу узнать, как ты? Все будет хорошо, Гарри, верь в чудеса, — улыбнулась женщина. — Я ненавижу отца, мама, больше не хочу считать Джеймса своим родителем. Ты бы видела, с каким остервенением он тащил меня за руку к кораблю, с каким презрением смотрел на мой живот и говорил о ребенке, называя его «исчадьем ада» и ублюдком зверя. Я ненавижу его и никогда не прощу. Они ведь все специально напоили Грюма до состояния, когда безумная ярость одолевает мракоборца. Я узнаю, кто именно спаивал Аластора всю ночь с пятницы на субботу, а узнав, расскажу королю Люциусу Малфою, чтобы их казнили или пожизненно заточили в Азкабан. В понедельник Джеймс, настроенный решительно, вывел сына из дома и, посадив в машину, повёз в гинекологическую клинику. Мужчина не знал, что в кабинете гинеколога их уже ждали Великий Чародей, Лили Поттер и Северус Снейп. — Лили, что ты делаешь? — воскликнул Джеймс, увидев жену среди мужчин. — Ты хочешь, чтобы ублюдок Дракона родился? Он — зверь, чудовище, Гарри не может родить от него выблядка! Вы не имеете права меня останавливать, омега — мой сын! Все в сторону! — Успокойтесь, мистер Поттер! — ответил Альбус Дамблдор. — Ребёнок в чреве омеги — человек, он не будет превращаться в Дракона, это я вам, как Чародей говорю. Проклятье ведьмы не коснулось малыша, мальчик в порядке. Гарри — совершеннолетний омега, поэтому ему и только ему одному решать оставлять ребёнка или нет? Кстати, король и королева «Семиречья» уже спешат на остров к сыну, мы с Северусом спасли с трудом Наследного принца Драко, он сейчас на «Острове чудовищ». Суд Визенгамота рассмотрит это дело и все, кто участвовал в убийстве Драко Малфоя, будут посажены в Азкабан. — Тогда вы должны арестовать всех членов «Ордена Феникса», кроме Римуса Люпина, так как он — оборотень, он не стал участвовать в убийстве и его жена. Подстрекателем явился ваш друг, Альбус, — Артур Уизли. — Значит, мы арестуем всех, а в «Орден Феникса» войдут другие, более адекватные, чем Уизли, вы и прочие. Это же надо было стрелять в Наследного принца?! Омега вырвался из рук отца и подбежал к матери, встал за её спиной. — Гарри, если ты не против, я могу отвезти тебя на остров к жениху, он больше не Дракон, сегодня на рассвете Драко больше не превратился в зверя, и у него сегодня день рождение. Твоё появление будет самым большим праздником. Суд над преступниками состоится через неделю, когда Драко полностью восстановится. Вас тоже ждёт наказание за то, что вы покушались убить сына Наследного принца и навредить жениху принца «Семиречья». Пять лет Азкабана, как минимум. Я благодарен Лили, она спасла и Драко, и своего сына, и своего внука. Думаю, что я на правах Великого Чародея, могу отнять титул герцога «Терракотовых гор» у вас, теперь вы — никто и больше не орденец. Дементоры? — крикнул Альбус и двое дементоров появились в кабинете гинеколога. — Доставьте этого человека в Азкабан, в камеру к тем, которых мы арестовали вчера и сегодня ночью. — Лили, ты передала меня? Ты вот с этими? — воскликнул Джеймс. — Я спасла сына и внука, не позволила любимому альфе Гарри умереть от ран и яда. Мне жаль тебя, Джеймс, ты стал фанатиком, твои мысли безумные и… Экс-герцог выхватил волшебную палочку, но Снейп успел защитить Гарри и Лили, выбив её из рук мужчины. — Опрометчиво, Джеймс, — вздохнул Альбус Дамблдор, — наказание ваше будет суровым. Увести его! Гарри хотел аппарировать на «Остров чудовищ», но Великий Чародей не разрешил, так как срок беременности был немаленький и Поттера могло расщепить, поэтому решено было плыть на корабле. Встреча на острове альфы и его омеги прошло трогательно. Гарри подбежал к кровати Малфоя и склонился над бледным Драко. Яд был выведен из организма, но слабость все ещё присутствовала очень сильная. Чёрные круги под глазами, бордово-синие губы, ногти на пальцах не бело-розовые, а графитового цвета и характерная бледность лица, зато глаза улыбались при виде любимого. Гарри заплакал, уткнувшись в грудь любимого альфы. Драко нежно обнял своего истинного и погладил по спине. — Великий Чародей сказал вместе с моим крёстным, что теперь мне никакие яды не страшны, — произнес блондин. — Как ты, Гарри? Как наш малыш, ему не причинили вреда? — Нет, Драко, с ребеночком нашим все хорошо. Я так рад, что ты жив, любимый, — всхлипнул омега, вглядываясь в любимое лицо своего альфы. — Положи руку, малыш сегодня начал толкаться. Принц «Семиречья» положил осторожно руку на животик жениха и почувствовал толчки. — Он так рад приветствовать своего отца, малыш знает старшего папочку, — улыбнулся Поттер под аплодисменты. Парень только сейчас осознал, что они с Малфоем не одни. Великий Чародей, Северус Снейп, мама, сестренка с мелким братиком, король и королева «Семиречья», эльфы и феи «Острова чудовищ» хлопали в ладоши. Люциус подал руку омеге, Нарцисса обняла по-матерински парня, положив свою руку на его живот, где зрел будущий внук. — Рады приветствовать тебя в семью, Гарри Поттер! — произнесла королева Нарцисса. — Вы уже решили, как сына назовёте? — Ну… Мы с Драко не знаем, кто родится — альфа или омежка, поэтому… — застенчиво ответил Гарри. — Минуточку, мистер Поттер! — сказал придворный лекарь, Северус Снейп, и вынул свою волшебную палочку. Он провел ею по животу омеги и улыбнулся. — Альфа. Сильный магически, чистокровный маг и здоровый ребёнок. Темноволосый, с серо-зелеными глазами, пока ещё маленький, но должен родится крепким в ноябре месяце, пока ему только пятый месяц пошёл. — Пусть Драко назовёт, — улыбнулся Поттер. — Он — любовь всей моей жизни, за ним остаётся это право. — Иди ко мне, Гарри, — улыбнулся Наследный принц, — мы назовём чуть позже сына, а пока я хочу побыть с тобой. Меня снова клонит в сон, ложись со мной, хочу, чтобы мы были вместе, когда я проснусь, — Конечно, — улыбнулась Нарцисса, — вы отдохните, поговорите, нам тоже есть, о чем поговорить вчетвером. Гарри, ты голоден? — Нет, мне нормально пока, — кивнул омега, — пару часов можно потерпеть. ***** Прошёл месяц с того дня, как Драко был спасен. За это время всех, кто покушался на жизнь принца «Семиречья» приговорили к пятнадцати годам Азкабана, Джеймс Поттер был, за покушение на сына и его ребёнка, осужден на двадцать лет. Хотели дать пожизненное за ненависть и агрессию, но Гарри заступился за отца. Лили решила развестись с мужем, она больше не хотела, чтобы он был с ней, так как Джеймс даже на суде вел себя агрессивно по отношению к Гарри и ребенку в чреве омеги. Сразу после суда Драко с Гарри поженились и Поттер, ставший Малфой, с матерью, сестренкой и братиком переехали из «Терракотовых гор» в королевство «Семиречье», чтобы жить во дворце. Молодым выделили целое крыло дворца, где они будут жить со своей семьей. Третьего ноября на свет появился крепкий альфочка, которого Гарри с Драко единодушно назвали Сириусом. Альфа был так рад, что его омега родил первенца, да ещё и альфочку — наследника рода. Моментально была найдена крепкая кормилица-омега, родители, а наипаче, Их Величества, Люциус с Нарциссой, Лили Эванс (мама Гарри взяла девичью фамилию) окружили малыша любовью и ещё раз любовью. У Гарри с Драко не было свадебного путешествия по причине шестимесячной беременности омеги, поэтому молодых решили отправить отдыхать на «Бриллиантовые острова», которые тоже принадлежали королевству «Семиречье». Красивый остров в виде распустившегося цветка белой лилии. Восемь островов, примыкающих к основному — центральному. На нем добывали золото и рубины, но больше всего это были бриллианты, отчего и назвали острова «Бриллиантовые». В центре основного острова стоял дворец с садами и фонтанами, гуляли белые павлины. Кругом цвели розы, белые хризантемы и многие другие цветы. На рассвете, после прекрасного секса, Гарри вышел подышать свежим воздухом на балкон. Полная луна на небе свисала низко-низко, как и звезды — очень красивое зрелище. В саду пели ночные птицы и доносился аромат цветов. Наследный принц вышел следом. Он обнял супруга сзади. — Милый, ты в порядке? Убежал с супружеского ложа сразу после оргазма. Тебя что-то беспокоит, мой хороший? — спросил альфа, целуя шею мужа, приспуская халат. — Что случилось? — Я хочу второго ребёнка, моё тело омеги желает, но я понимаю, что пока нельзя, нужно дать организму отдохнуть хотя бы годик после родов. Я хочу тебя в моей матке омеги, мечтаю, чтобы ты распустил во мне свой узел альфы, Драко, но ты после моего оргазма всегда кончаешь не в меня, а вынимаешь член. Мне хорошо с тобой, но я не чувствую полноты единения. Мне снится по ночам твой узел, моё тело фантомно помнит, как это было на «Острове чудовищ». Я просыпаюсь в слезах, потому что не до конца удовлетворен. Раньше ты всегда наполнял меня собой, твой узел появлялся даже тогда, когда матка поднялась вверх и зачатье произошло, а здесь мы занимаемся сексом, но не любовью. Я знаю, что ты бережешь меня. Драко, — всхлипнул брюнет и повернулся лицом к Малфою, — пожалуйста, любимый, кончай в меня, распусти узел во мне. Моя сущность омеги хочет захватить его и сцеживать в себя. Ты прекрасен всегда и сейчас в постели мне все понравилось, Драко, но мне не хватает всего тебя, без остатка. Пожалуйста… Возьми меня нормально с узлом, я хочу… — уткнувшись в грудь альфе, громче всхлипнул омега. Наследный принц только нежно и крепко обнял супруга, принялся, успокаивать, поглаживая руками по спине, по плечам. Его крёстный, Северус Снейп, чётко сказал, что секс возможен, но без узла, потому что мышцы живота после кесарева сечения должны полностью зажить, и Малфой дал обещание беречь своего мужа. — Драко, пожалуйста… — попросил тихо омега. — Нет, любимый, потерпеть надо хотя бы ещё десять месяцев. Год — это хорошо, а сейчас после родов прошло полтора месяца — это очень опасно. Хочешь, я куплю игрушку с набухшим узлом и выебу тебя ею? Я могу пальцами взять тебя, но до моего узла на члене ещё далеко. Мои пальцы и игрушка, малыш — это будет незабываемо, тебе понравится, обещаю. А я не могу пока, хотя безумно хочу войти в твою матку и распустить свой узел, сцепиться с тобой, но нам пока нельзя. Я не могу рисковать твоим здоровьем, Гарри. Я клянусь, что на десятом месяце мы уедем сюда и здесь ты снова зачнешь малыша. Надо потерпеть, сладкий мой. — И омега кивнул. Приехав из свадебного путешествия, Гарри занялся благотворительностью, стройкой бесплатной больницы для бедных людей. Он работал так, что приходил во дворец и засыпал, чтобы только не думать о крепком члене и не мечтать о сцепке. На десятом месяце после родов у Гарри разболелся живот, набухли чресла, соски и омега понял, что долгожданная течка на подходе, организм был готов к зачатию. Плыть три дня до «Бриллиантовых островов» было далеко, поэтому зачатием молодые принцы занялись в своей спальне. Гарри дорвался, он пять дней течки не выпускал альфу из постели, постоянно просил, чтобы альфа распускал в нем узел, и наслаждался распирающим, чуть ли не разрывающим ощущением наполненности, впитывая в себя горячие потоки спермы. Омега кричал на весь дворец, пока альфа трахал его, но Драко умел накладывать «Заглушающие» чары. На рассвете шестого дня вокруг пупка Гарри появилось два рисунка, что означало, что омега зачал два малыша. Довольный, сытый сполна, он обнял Малфоя и лег головой к нему на грудь. — Как это, выносить двоих сразу? — спросил омега. — Я не знаю, милый, мы это увидим на твоём примере. Королева-мать тоже зачала и у меня скоро родится сестренка. Крёстный увидел в Нарциссе девочку размером с банан. Король-отец рад и горд, что станет скоро снова отцом. — Надо же… — улыбнулся Гарри. — Милый, я есть хочу, может, спустимся на кухню, нас теперь трое. — Да ты у меня во время течки не ел почти ничего, только воду пил и просил тебя драть. Я представляю, как сильно ты проголодался за пять дней. Пойдем и поедим, а потом выспимся. — Конечно, если я снова не захочу объездить тебя, — рассмеялся Гарри, поднимаясь с кровати. На кухне они встретили короля Люциуса. Он готовил жене молочный коктейль-крем с бананом, орешками, вафлями и шоколадом, а сама королева-мать наяривала пока жареную картошку с солеными огурцами. — Гарри, милый, ну как ты? — поинтересовалась Нарцисса. — цветочек появился? — Два цветочка, мама, — улыбнулся Драко. — Гарри доволен и голоден, он меня всего выцедил. Милый, — это уже к своему омеге, — чтобы ты хотел съесть? — Мясо. Больше мяса разного, а еще запеканку творожную и шоколада. Пельменей хочу со свининой, рыбного пирога с семгой и сагой, сладкие трубочки, а потом ещё чего-нибудь… Драко мигом пожарил тонкий стейк говяжий, немного на пару подержал для мягкости и подал омеге. Пока Гарри уплетал стейк, Наследный принц приготовил куриное мясо, поставил котлеты вариться на пару, нарезал колбасу, отварил сардельку. Гарри наелся мяса вдоволь, ибо он был мясной душой, а после напился чая с молоком и мёдом, и альфа унес спать свое чудо, пожелав родителям всех благ. ***** Через четыре месяца у Королевы-матери родилась дочь и Люциус назвал её Розали-Виктория. Белокурая девочка с серыми глазами, чем-то похожая на Драко в младенчестве. А спустя девять месяцев у Гарри с Драко родились двойняшки: мальчик белокурый с зелеными глазами и девочка с рыжими волосами и серыми глазами. Сына принцы назвали Орион, а дочь — Андромедой. Омеге больше не надо было заниматься стройкой, хотя Гарри построил прекрасную государственную больницу для бедных. Теперь у принца было трое детей и за ним нужен был глаз да глаз. Драко занимался государственными делами вместе с королём Люциусом, но больше уделял время семье, а также своему омеге. Гарри всегда с нетерпением ждал мужа домой и любил совместные поездки с альфой на какие-нибудь острова, где они могли непосредственно заняться друг другом.