Город

Нет. Нет. Нет… Только не это. Этого не может быть. Почему так? Куда смотрели часовые? Лагерь не должен пасть! О, боже мой, Милли! Трясущиеся ноги никак не хотели дать мне шанса встать и ринуться к палатке моей подруги. Я не знала, сколько уже прошло времени с тех пор, как мародеры ворвались в наш маленький лагерь, стоящий на берегу реки. Рассвет только занимался, и между палатками тянулись белесые ручейки тумана. Пятнадцать палаток, тридцать шесть человек, из которых только десять бывалых в перестрелках мужчин, способных нас защитить. Мы не дошли до хорошо укрепленного перевалочного пункта каких-то шестьдесят километров, к концу этого дня мы были бы уже в безопасности. Хотя, по правде говоря, в современном мире сложно говорить о безопасности, когда доверять можешь лишь немногим. Милли уж точно не сможет справиться сама. Еще в самом начале этого безумства она потеряла ногу чуть выше колена и передвигалась исключительно с костылями. Эта сильная духом девушка стала мне близкой подругой, едва мы только познакомились в хаотично образовавшейся группе беженцев из небольшого города Л., который пожирали пожары и разруха. Нас было не так много, но на протяжении пути мы встречали все новых людей и так, со временем, родился план двигаться на восток. Там, по обрывкам слухов и мнению некоторых выживших, находился укрепленный город с практически восстановленной структурой и строгой, но не варварской властью, дающий шанс и надежду. Все называли его не просто город, а Город, как будто это слово теперь означало нечто большее, чем всего каких-то пять месяцев назад. Где-то справа раздался душераздирающий визг. Мое сердце совершило кульбит. Адреналин и страх ударили в голову, и на секунду вокруг стало темно, как беззвездной ночью. Я схватилась руками за голову, стараясь унять панику и, наконец, подняться. Мне нужно добраться до Милли, а потом поискать кого-то с оружием и держаться вблизи него, только не слишком на виду. Судя по звукам, мародеры не щадили никого. Палатка Милли была совсем недалеко, буквально метрах в тридцати, но частые выстрелы, отчетливый запах дыма и бесконечные крики прижали меня к земле. Я заползла под рухнувший тент и надеялась, что меня никто не заметит. Очень не хотелось умирать после того, как мы почти выбрались из этого ужаса, столько километров пути, столько приятных мгновений с тех пор, как многие из этих людей потеряли все… Соберись. Возможно, твоя подруга сейчас умирает или вот-вот умрет, думаешь, ей этого очень хочется? Никто этого не хочет, так встань же и помоги ей! Дрожащей рукой я отодвинула край плотной ткани и окинула взглядом пространство перед собой. Рухнувшие палатки, отблески огня в сине-розовом небе, неподвижные тела. Желудок сжался, и я зажала рот рукой, сдерживая не то крик, не то тошноту. Шум исходил из другого конца лагеря, Милли должна была находиться в противоположной стороне. Хорошо… Сейчас… Осторожно перебирая локтями и коленями, замирая при каждом резком звуке, я поползла по сырой траве к своей цели. Пять метров. Десять. Пятнадцать. Снова выстрел. Я сжалась в комок и уткнулась лицом в землю. Слишком близко, где-то совсем рядом. Женский крик. Мурашки ринулись вверх по моей спине и вопреки инстинкту самосохранения, я подняла голову. В каких-то шести метрах от меня стоял один из них. Куртка явно с чужого плеча, рукав разорван, грязные штаны и высокие ботинки на шнуровке. Увидев такого в своей родном городе Л., я бы подумала, что он бывалый бомж или преступник, но сегодня сомневаться не приходилось – он убийца. В руке мародера блестело длинное лезвие в подтеках крови. Воздух застрял у меня в легких, я замерла, словно напуганный олень, не в силах ни спрятаться, ни вступить в бой. У меня не было ничего, кроме одежды и желания спасти Милли, а еще холодного, парализующего страха за собственную жизнь. Уходи. Уходи. Уходи. Ты уже кого-то убил. Не трогай меня. Уходи… Он натужно закашлялся от едкого дыма, идущего от горящей поблизости палатки, и сделал несколько шагов в сторону. Вдали раздались крики и свист. Мародер резко развернулся и уверенным движением стряхнув капли свежей крови со своего оружия, двинулся в сторону звука. Только через несколько минут я поняла, что от меня исходит странный хрипящий шум. Мое дыхание с головой выдавало меня, но кроме этого человека, поблизости, казалось, никого больше не было. Его шаги уже были не слышны, но перед моими глазами все еще стояла запачканная красным сталь. Кто это был? Та милая женщина, которая неплохо готовила из того непотребства, что попадалось им на пути? Молодой парень, стоящий этой ночью на посту? Несчастный ребенок, потерявший родителей и называвший мамой любую женщину, которая носила очки? Я почувствовала жгучие, как кислота, слезы, которые должны были вот-вот политься из моих глаз. Стоп. Будь сильной. Ты прошла уже так много, не время сдаваться. Милли где-то здесь. Найди ее! Шумно подышав носом, я все-таки продолжила ползти вперед. Палатка тети Розы, потом палатка мистера и миссис Шалг, палатка с припасами, а потом палатка Милли. Ни одна из этих построек больше не напоминала палатки. Сплошное месиво из рваной или жженой ткани и торчащими в стороны прутьями. Я добралась до кучи, где надеялась найти свою подругу. Осторожно поворошила руками сначала слева, а потом справа. Наткнулась на что-то холодное и круглое и с трудом вытащила из-под рухнувшей палатки один из костылей Милли. Плохо. Очень плохо. Без них она не смогла бы пройти и пары метров. Пожалуйста, Милли, будь жива… Будь жива… Я так боюсь остаться одна… В следующую секунду я похолодела, словно булыжник на дне талого ручья. Мои пальцы сомкнулись на тонком запястье, еще теплом, но пугающе неподвижном. Поборов приступ паники, я скользнула пальцами вверх по руке и наткнулась на повязку. Такие носили члены нашей маленькой группы, которые выполняли особые задания. Единственный мужчина медик, повариха, старшеклассник, готовящийся в этом году сдавать экзамен по географии, но ставший не выпускником, а навигатором, лидер нашей группы - бывший полицейский и Милли, которая отвечала за всех деток, так как была воспитательницей. Глубоко вздохнув, я потянула на себя край палатки. Первыми на свет показались светлые густые волосы Милли, которым завидовали и тогда и сейчас, хотя они были грязные и давно потеряли весь блеск. Затем ее утонченное лицо с широко распахнутыми от ужаса глазами и приоткрытый в немом крике рот. Мне не нужно было проверять пульс, чтобы понять простую истину. Я потеряла свою недавнюю подругу, человека настолько чистого и светлого, что будь все в этом мире, как она, то не было бы больше войн и жестокой политики. Не случилось бы того, что разрушило весь мир. Не случилось бы сегодняшней трагедии. Внезапно весь мой страх куда-то делся. Я присела рядом с телом Милли и закрыла ей глаза, чтобы она больше не видела этот ужас. Пройдет всего несколько часов, и я покину это место, ориентируясь лишь на заданный курс парнишки-навигатора и прихватив то немногое, что удастся найти в руинах бывшего лагеря. Очень быстро ко мне придет осознание, что я действительно осталась одна, не имея при себе попутчика или хотя бы оружия. Но в данную минуту я могла только сжимать тонкую руку Милли и спрашивать неведомо кого, почему мародеры нашли нас, почему они не прошли мимо, почему мы не успели дойти, почему они не заметили меня, почему все это происходит и как же мне выжить в полном одиночестве?