Бытовая жизнь сладких мальчиков

      бредя по серой улице, дороги которой были мокрыми от шедшего дождя, мива задыхалась. задыхалась от осознания собственной слабости и беспомощности. на душе было отвратительно, а погода делала еще хуже. не прошло и двух минут, как сильный ливень прекратился, а на место темных туч пришло солнце с яркими лучами. появилась радуга. стало еще неприятней, потому что теперь лучи солнца отвратительно слепили глаза, мешая нормально смотреть на дорогу впереди. — эй, мива! привет, — подошел старый знакомый, хината. а за ним позади плелся недовольный кагеяма, кажется. она толком его не знала, кроме того, что они игроки волейбольного клуба, и учатся в параллельном классе. — выглядишь расстроено. что-то случилось?       нет, совсем ничего не случилось. все было прекрасно, не учитывая очередной срыв и постоянные проблемы в жизни. слабое раздражение начало разрастаться где-то в груди, сбивая дыхание. — нет. прости, хината, но я спешу домой, — бросила на прощание, уже уходя.       сердце забилось еще чаще, от понимания собственной лжи. нет, было не противно от ее отрицания проблем хинате. смысл был ему что-то рассказывать? она и не общается с ним почти. было отвратительно от лжи самой себе, ведь наоми постоянно врала сама себе, что все хорошо. или что все будет хорошо. твердила, что есть люди с проблемами и похуже, но разум кричал о ее расстройствах. она понимала, что с ее ситуацией пора бы уже давно записаться к психотерапевту, но возможности, как таковой, не было. она не могла просто подойти к матери или отцу, с просьбой дать огромные деньги на хорошего специалиста, а работать она и подавно не могла. все деньги уходили на обеды в школе или сигареты. реже — алкоголь.       мать, может, и понимала, что с ее дочерью что-то происходит, но всячески закрывала на это глаза. отцу плевать и подавно. плевать на все, что она чувствует.       сейчас, лежа на своей кровати в уличной мокрой одежде, с такими же мокрыми волосами, она смотрела в потолок. было все равно уже на все, что происходит. какого черта? все, вроде, не так уж и плохо. чего это она разнылась?       но, несмотря на свои мысли, было гадко. тошнило. хотелось вырвать. выблевать все. выблевать все свои внутренности, чтобы сердце не ныло в грудной клетке, почки, легкие, печень. все, чтобы больше ничего не дышать. хотелось выблевать свою душу без остатка, чтобы больше ничего не чувствовать. хотелось выблевать свое прошлое, свою настоящую жизнь, а главное — саму себя. себя она ненавидела больше всего и считала виноватой во всем.       телефон завибрировал несколько раз. шое 1-1 это, наверно, не мое дело, но ты можешь мне рассказать 18:38 иногда надо выговориться 18:38 ладно, это глупо 18:38 прости 18:38

наоми мива 1-4 ты прав 18:41 это не твое дело 18:41

      выговориться очень хотелось., но больше всего хотелось не нагружать кого-либо. да и был бы смысл выговариваться обычным людям? что они сделают? они не профессионалы, которые дадут совет или выпишут что-нибудь. не близкие, которые будут хотя бы рядом. вылить все говно, а потом пожалеть об этом? нет уж, спасибо.

***

      хината помнил ее со средней школы, как яркую счастливую девочку с постоянной улыбкой и вечными друзьями вокруг. какого же было его удивление, когда встретив ее в старшей школе, он ее не узнал? черные, как смоль, волосы, которые чаще стали быть зассаленными, а не чистыми. отросшая челка, и совсем другая одежда. более спокойные темные оттенки, нежели раньше. может быть, если бы она на последнем году обучения не перешла в параллельный класс, все было бы как раньше. были бы близкими друзьями, а она была бы счастливой. но шое не может так рассуждать, он же ее совсем не знает, верно?       может, стоит хотя бы попытаться? какова вероятность того, что если он сейчас придет к ней, его не выгонят? а стоит к ней вообще идти? ведь если бы захотела, то точно бы рассказала. да и он не в лучшем виде: потный и уставший после тренировки. но тот, кто не рискует — тот не пьет шампанское. хината, конечно, шампанское вообще не пьет, но в его случае, — кто не рискует — тот не играет в волейбол. а в волейбол он играет. значит и рискнуть должен. — кагеяма! иди дальше сам, я забыл кое-что! — резко повернувшись и побежав назад, крикнул шое кагеяме.       жила она относительно недалеко, ходьбой двадцать минут. бегом, значит, и за десять можно добраться.

***

— мива! спускайся, это к тебе, — с первого этажа крикнула мать дочери. какого? она ведь никого не звала, да и некому к ней приходить. в старшей школе она почти ни с кем не общалась. — хината? какого черта? — удивленно спросила наоми, увидев парня у входной двери еще на лестнице. — прогуляемся?

***

      парень с девушкой сидели на скамейке около входа в какой-то парк. рыжеволосый удивленно-обеспокоенно смотрел на девушку, а та, в свою очередь, теребила нижний крой своей толстовки. влажные дорожки после слез не успевали высыхать, как по ним скатывалась очередная слеза. — я… прости, что тогда ничего не заметил… может, сейчас все было бы нормально… — ты не виноват, — перебила его. хината никогда не умел понимать чувства других людей. он мог делить с ними эмоции, переживать такое же состояние или настроение, но понимать, почему так случилось, какое действие стало обидным — никогда. — хочешь, я тоже заплачу? — что? — или надену платье? ты же раньше любила платья! — эмоционально сказал, резко взяв ее ладошки в свои. мива удивленно посмотрела на него. — эта песня… подожди. послушай, — протянул ей свой наушник, а второй оставил себе. — она русская, но… вот, читай текст по ходу песни, — отдал свой телефон с текстом на русском языке по левому краю, а по правому были кандзи.

Если хочешь плакать, то я буду плакать тоже Я надену платье — буду на тебя похожий Можешь не смотреть и называть меня как хочешь Всё вокруг тупое, поэтому я с тобою