Бескрайнее синее небо

В комнате Доена уже ожидает Тэен. Он расслаблен, его пиджак валялся где-то на стуле, а рубашка расстегнута. Доен плотно закрывает дверь и кланяется. Тэен улыбается и подходит к нему, мягко прикасаясь к его лицу. Заметив заплаканные глаза Доена, он хмурится и спрашивает: - Ты что, плакал? Что-то случилось? Доен мотает головой: - Нет, все хорошо. Мне Юта просто грустную историю рассказывал, я из-за этого плакал. Тэен нежно улыбается и целует его в лоб: - Ты просто до невозможности милый. Кто еще в наше время способен плакать из-за грустной сказки? Разве что только ты, Доен. Он тянет его за руку и ведет к креслу, куда садится сам, а на бедра усаживает Доена. Тот прижимается к нему и спрашивает: - У Вас что-то случилось? Вы снова так быстро вернулись. - Я съездил в компанию, проверил срочные дела и документы, а затем вернулся к тебе. Решил устроить себе еще один выходной. Ты ведь сам мне говорил, что я слишком много работаю и мне следует больше отдыхать. Тогда и работы продуктивнее будет. - Да, говорил. Я рад, что Вы здесь, господин. Мне не придется хотя бы одну эту ночь проводить с кем-то, кроме Вас. - Я тоже рад, что смогу побыть с тобой подольше. Ты меня действительно делаешь счастливым. И прошло уже два месяца, я много раз просил не называть меня господином, но ты продолжаешь это делать. И теперь меня интересует, почему? - Простите. Просто меня так обучили, и я ничего не могу с этим поделать. Вы просили звать Вас по имени, но я так не могу. Но ведь всем нравится, когда их так называют, почему же Вы всегда против? - Когда ты так меня зовешь, я чувствую себя так, будто ничем не отличаюсь от других клиентов, что приходят к тебе. А я хочу быть особенным для тебя. - Но Вы... Вы итак особенный для меня, потому что больше никому я так не рад, как Вам. Тэен пристально смотрит Доену в глаза, а затем целует его в губы. Он вдыхает запах на его шее и коротко целует ее, сжимая бедра: - Мне бы хотелось увидеть тебя еще в чем-то, кроме кимоно. Они тебе, конечно, очень идут, однако мне было бы интересно посмотреть на тебя даже в обычных джинсах и футболке. - Когда-то я носил обычную одежду... Пока не оказался здесь. Я привык к кимоно, хотя зимой и осенью в нем бывает холодно. Если Вы так этого хотите, то я с радостью примерю что-нибудь из того, что Вы выберете для меня. К сожалению, нам здесь не разрешают носить что-то, кроме традиционных одежд. - Когда представится случай, я подберу что-нибудь для тебя, и мы устроим показ мод. Доен смеется, а Тэен внимательно рассматривает его лицо. - Наконец, спустя столько времени, я услышал твой смех. Ты даже улыбаешься очень редко, а сегодня ты рассмеялся. Я рад, что смог хоть как-то тебя обрадовать. Улыбка тут же сходит с его лица, а затем Доен тихо отвечает, повернув голову в другую сторону: - Это я должен приносить Вам радость, господин, а не Вы - мне. Я здесь для этого и нахожусь. Развлекать гостей, приносить им радость и удовольствие, даже одним своим видом... - Прекрати так себя обесценивать. Я знаю, что с моей стороны это может прозвучать лицемерно, потому что я один из твоих клиентов, который буквально платит деньги, чтобы провести с тобой время, однако... Я прихожу сюда не просто так. Мы с Джонни давно знаем друг друга, еще с того дня, когда его публичный дом был просто проектом, но я никогда не пользовался услугами его работников, считая это ужасным и... Я и до сих пор так считаю, однако ты... Ты - причина, по которой я продолжаю все эти последние дни вставать по утрам и жить. - Вы не должны мне говорить таких слов, господин, потому что... потому что я из-за них начинаю верить в то, что люди не такие жестокие и эгоистичные. Что я смогу однажды выйти отсюда и никогда не вернуться в это место. Вы мне всегда говорите, какой я чистый и невинный, несмотря на то, как со мной обращаются и чем мне приходится заниматься, но я совсем не такой. Я ненавидеть могу. Я ненавижу всей душой это место, ненавижу Джонни, который даже не думает о том, чтобы отпустить меня, ненавижу самого себя за такое бессилие. Вы - единственный человек из всех приходящих ко мне каждую ночь клиентов, который спрашивает у меня о моем самочувствии, заботится, поел ли я, хорошо ли мне с Вами в постели. И порой я думаю, что уж лучше бы Вы были жестоки ко мне и беспощадны, потому что Ваша забота и неравнодушие ужасно ранят меня. Потому что я не могу абстрагироваться от Вас, как от остальных клиентов, когда Вы прикасаетесь ко мне. Вы меня чувствовать что-то заставляете, господин... Тэен прерывает его, прижимая к себе как можно крепче, и Доен глухо плачет в его плечо. Тэен поглаживает его дрожащую спину и ему кажется, будто стук его сердца слышно всем вокруг. Когда же Доен, наконец, успокаивается, то он встает с Тэена и кланяется: - Прошу меня простить, господин, за такое отвратительное поведение и за все, что я Вам посмел наговорить. Могу ли я как-то загладить свою вину? Тэен сидит и смотрит на Доена, смиренно склонившего голову, его глаза красные, губы распухшие, а волосы взъерошились из-за того, что Тэен пытался его успокоить. Он медленно встает и, подойдя к Доену вплотную, говорит: - Скажи, если я перестану приходить, тебе станет легче? Доен удивленно смотрит на него и отвечает: - Что Вы задумали, господин? Сейчас голос Тэена звучал тихо и твердо. Он не сводит темных глаз с лица Доена и спокойно требует: - Отвечай мне. Доен мнется пару минут, а затем произносит: - Если Вы больше не хотите приходить ко мне, то я не могу воспротивиться этому. Я никто перед Вами, господин. Но... Вы, правда, единственное, что хоть как-то радует меня на этой работе, поэтому.... я не думаю, что мне станет легче, если Вы больше не придете. Тэен ничего не отвечает и проходит мимо него, засунув руки в карманы брюк. Он медленно расхаживает по комнате, о чем-то напряженно думая почти час, пока Доен стоит на том же месте, наблюдая за ним и не смея шелохнуться. Тэен подходит к большому зеркалу у кровати и, посмотрев в отражение, тихо произносит: - Раздевайся. Доен сначала медлит, поскольку не понимает, что происходит, однако вздрагивает, когда Тэен уже громче повторяет: - Раздевайся. Доен тут же распутывает пояс на халате и скидывает его прямо на пол. Тэен не глядя на него приказывает: - А теперь подойди. Доен абсолютно голый и босой подходит к нему со спины, и Тэен, развернувшись, произносит: - Я и сам искренне ненавижу твою работу. Скажу честно: я на следующий день после дебюта пытался выкупить твою свободу у Джонни, но он не позволил мне этого сделать, что бы я ни предлагал ему. Он сказал мне:"Свобода Доена не продается ни за какие деньги. Я жаден, это правда, и люблю деньги, но его я не хочу продавать никому, потому что Доен принесет мне все, о чем я когда-то мечтал". Я хотел тебя свободным сделать, но, как видишь, даже большие деньги не могут решить все. Но даже одна ночь в неделю создает иллюзию того, что ты принадлежишь мне, Доен. Посмотри, ты стоишь голый передо мной, готов исполнять любые мои прихоти, но не потому что ты этого хочешь, а потому что ты вынужден это делать. Он обходит Доена и, стянув с кровати простынь, накидывает ее на Доена, закутывая и прикрывая наготу. Тэен заглядывает ему в глаза, а затем продолжает: - Что теперь любовь, Доен? Ничего. Разве она существует? Встретив тебя, я думал, что ошибся, что все-таки я могу чувствовать, только самому хочется ответа от объекта своих желаний. Я богат, молод, красив, умен, образован. У меня есть все, о чем мечтает среднестатистический человек. И вот, я впервые за много лет что-то начал испытывать к другому человеку, а ответа нет. У меня есть деньги, а твою любовь ко мне я купить не могу. Ты ведь ко мне ничего, кроме благодарности и уважения не испытываешь... Доен хочет ответить, но Тэен не дает ему ничего сказать и, устало сев на кровать, продолжает: - Я буду к тебе приходить, как и прежде. Буду снова и снова искать встреч с тобой, хоть и понимаю, как это глупо. Но я иначе не могу... Со следующей минуты мы будем делать вид, что этого разговора, вообще всех этих слов не было. И все станет, как раньше. Доен медлит, а затем неуверенно кивает. После этого Тэен, как и прежде, приходил к Доену по субботам, оставаясь до самого утра, а Доен, как и просил его Тэен, делал вид, будто между ними ничего не произошло, однако его косвенное признание в любви не давало покоя, а также и то, что Джехен теперь ненавидит его. Доен больше не выходил в сад и вообще старался сидеть у себя в комнате, либо отдыхая, либо занимаясь оттачиванием навыков. Этот болезненный взгляд Джехена и его тихое "Ненавижу" будто въелись в подсознание и никак не давали успокоиться. Доен плотно зашторил окно, что даже солнечный свет не проникал в комнату. Он боялся даже выглянуть и увидеть там Джехена. Ему было страшно, что увидев Джехена, он будто полюбит еще сильнее, чем прежде, и отбросив все, ринулся бы к нему вниз. Иногда Доену просто хотелось перестать существовать, ведь больше его ничто не держало. Джехен был жив, здоров и, как и прежде, выполнял свою работу, однако работа Доена убила в нем любовь, и это угнетало его как никогда. Джехен же понимал, что Доен не так воспринял его слова, и хотел объясниться сразу же, как только тот вернется в сад к нему на привычную встречу, но шли дни, а Доен все не выходил из дома и по утрам не выглядывал в окно. Джехен приходил туда каждое утро, однако если раньше окно Доена всегда было открыто и можно было мельком увидеть, чем тот занимается, то сейчас его закрывали темные плотные шторы. В доме Джехен никак не мог его найти или выловить, поскольку с вечера до утра Доен работал и не выходил с гостевого этажа, с утра до позднего обеда отсыпался, а в остальное время не выходил из комнаты. А таким работникам, как Джехен, нельзя было подниматься выше первого этажа, где находились все комнаты персонала и кабинет Джонни. Дом был огромным, включал множество комнат, помещений и коридоров и даже случайное столкновение было здесь редкостью с кем-то. Джехен никак не мог перестать думать о Доене и о том, как сильно он виноват перед ним. То, что он увидел тогда, сильно пошатнуло его чувства и эмоции, однако Джехен по-прежнему любил, усилилась лишь ненависть к работе Доена и к Джонни, который заставлял его заниматься этим. Джехен просил Юту устроить тайную встречу с Доеном, чтобы можно было объясниться и поговорить, да и сам Джехен уже столько дней не видел его, что начал беспокоиться - как Доен, здоров ли и хорошо ли с ним обращаются. Но Юта всегда был упрямым и пробить его хоть на какие-то чувства было просто невозможно. Джехен и Юта еще с самой первой встречи здесь недолюбливали друг друга, а уж когда оба начали дружить с только появившимся в доме Доеном, то и вовсе почти не выносили друг друга. Джехену Юта казался едким и бесчувственным. Да, он много улыбался и любил пошутить и поболтать о всякой ерунде, был хорошим и трудолюбивым работником, однако Джехен как будто ощущал эту постоянную маску. Ему всегда казалось, что Юта гораздо больше, чем этот вечно улыбающийся парень, и за его красивой улыбкой скрывается нечто темное и ужасное. Юте Джехен не нравился, потому что чувствовал исходящую от него неприязнь к нему, а также считал его высокомерным и молчаливым. Молчаливых Юта никогда не любил поскольку его отец, которого он искренне ненавидел за жестокость, был таким же. Юта всегда отказывал Джехену в его уговорах, объясняя это тем, что Доен не хочет его видеть и отказывается даже выходить из комнаты. Сам же Доен о просьбах Джехена встретиться не знал совершенно ничего. Они сталкиваются случайно на первом этаже в пустом коридоре, когда Доен возвращался от Джонни в комнату, а Джехен шел к себе. Доен, увидев Джехена, сначала останавливается, а затем, сглотнув, идет дальше, стараясь делать вид, что все в порядке и что Джехен просто посторонний человек. Когда Доен равняется с ним, то Джехен резко хватает его за локоть, останавливая, и притягивает боком к себе, чтобы зло прошипеть: - Ты что же, решил делать вид, будто меня не существует и никогда не существовало в твоей жизни, Доен? Доен сжимается и едва слышно шепчет: - Отпусти. Джехен вопреки его словам сжимает руку еще сильнее: - Почему ты не выходишь в сад ко мне? Почему ты закрыл окна? Я столько раз просил тебя о встрече, но ты каждый раз отказывал мне. А я ведь хотел поговорить с тобой. Почему ты просто не хочешь меня выслушать? - Я ничего ни о каких встречах не знаю. И... Ты ведь ненавидишь меня... Я противен тебе. Так какой мне теперь смысл выходить в сад и держать окна незашторенными? - Ты мне не противен. И я вовсе не ненавижу тебя. Я тебя люблю, очень сильно люблю, как и прежде, Доен. Ничего не изменилось. Те слова предназначались не тебе, а тому мужчине, что прикасался к тебе... Доен резко дергает рукой, освобождаясь, а затем тяжело дыша, произносит: - Я... Я не выбирал эту жизнь. Я не такой жизни хотел. Каждый раз, засыпая, я мечтаю о другой жизни, где я свободен, где ты со мной, и мы счастливы. И тот мужчина.... Когда все они прикасаются ко мне, я только о тебе думаю. Никого больше нет в моих мыслях, кроме тебя. Поэтому прошу... не презирай меня никогда, Джехен. Я все готов вынести, даже твое отчуждение, но не твою ненависть и презрение ко мне. Джехен прижимается к нему со спины, нежно обхватывая за плечи, и шепчет на ухо: - Никто и ничто не заставит меня презирать тебя и ненавидеть. Я ведь полюбил тебя не за то, чем ты занимаешься, а за то, что ты - это ты. Мы оба несвободны, но поверь, когда-нибудь наши мечты станут явью. Доен хочет что-то ответить, как видит приближающегося Юту, и дергает плечами, освобождаясь. Джехен прежде, чем отступить на пару шагов назад, тихо произносит: - Я буду тебя ждать завтра ночью у себя в комнате. Ты ведь не работаешь, я знаю. Доен лишь коротко кивает, и Джехен тут же уходит. Вэтот момент к Доену подходит Юта с недовольным лицом. - Может, вы сразу в кабинете Джонни начнете зажиматься? - Прекрати, Юта. Никто ведь не видел, кроме тебя. - Верно, но представляешь, если бы этим кто-то был не я, а кто-нибудь другой. Вас бы тут же заложили. Доен шагает дальше по коридору: - Но ведь это был ты, что просто прекрасно. Он ярко улыбается, и Юта протягивает: - Ой, глядите-ка на него. Никогда не видел, чтобы ты так улыбался. Явно что-то Джехен тебе там наплел, пока я шел сюда. Доен прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку, однако выходит откровенно плохо, и его лицо немного краснеет из-за приятных чувств. Юта недовольно косится на него, пока они идут по дому, и говорит: - Прекрати корчить такое лицо, я серьезно. А-то подумают еще, что это ты из-за меня так улыбаешься. Доен толкает его локтем в бок: - Юта, ты такой злюка. Дай мне хоть немного порадоваться, ведь поводов для этого практически нет в этом доме. - Я не злюка, я просто реалист. И что тебе дают эти короткие бессмысленные встречи с Джехеном? Вы за эти несколько минут успеваете лишь пару раз взглянуть друг на друга да за руки подержаться три секунды. Доен вздыхает: - Да, но зато какие эти несколько минут, Юта... Даже секунды с ним мне хватает, чтобы сердце бешено стучало и.... Юта кривится: - Фу, боже. прекрати. Мне уже плохо от твоих описаний, как будто не в публичном доме живу, а в дешевом романе про запретную любовь. - Но ведь так и есть. Наша любовь здесь - самый строгий и самый главный запрет. А там, за стенами, мы бы могли свободно держаться за руки и любить. Мне господин Ли рассказывал однажды, что у них мужчины могут свободно любить мужчин, женщины - женщин, мужчины - женщин, женщины - мужчин. Нет запретов. Они касаются друг друга, когда хотят. - Ты слишком много мечтаешь. Нам ничего не достанется в этой жизни. Мне достанется работа на побегушках, Джехен будет гнуть спину с рассвета до заката, пока не свалится от бессилия, а твой удел - быть развлечением для богатых мужчин до тех пор, пока Джонни не найдет очередного мальчика с большим будущим здесь. Такова наша жизнь сегодня и останется такой до самой нашей смерти. Доену не по себе от его бесцветных слов, Юта говорил не печально, не угнетенно, а так, словно его устраивает все это, будто он смирился и ему нравится такая жизнь. Но Доен хотел совсем не такой жизни и для Джехена этого не желал, однако слова Юты пугали своей правдивостью. - Так, что там тебе Джехен на ухо твое прошептал? Пошлости, небось, всякие. Доен в задумчивости сам не замечает, как тихо произносит: - Просто сказал, что завтра ночью будет меня ждать в своей комнате. Юта в ответ лишь мычит, и они расходятся по комнатам.