Бескрайнее синее небо

Доен прокрадывается в комнату Джехена следующей поздней ночью через весь дом на цыпочках. Благодаря усердным занятиям танцами он всегда ступал мягко и бесшумно, поэтому добраться до Джехена не составило никакого труда. Доен мягко, едва слышно стучит в дверь комнаты, которая через пару секунд распахивается, и Джехен тут же затягивает в нее, схватив за руку. Доен оказывается в его крепких объятиях и слышит, как громко стучит сердце Джехена, а сам он дышит прерывисто из-за нахлынувших эмоций. В комнате полутемно, горело лишь настенное бра, и Доен, подняв голову, заглядывает Джехену в глаза. Он шепчет: - Я ужасно скучал по тебе. Джехен отвечает так же тихо: - Я тоже. Даже не представляешь, как. Когда ты убежал тогда после моих необдуманных слов и больше не приходил, я места себе найти не мог. Я... я боялся, что больше не увижу тебя, что потерял. - Прости, это я все не так понял и сделал поспешные выводы. В итоге из-за меня мы потеряли столько времени. Я не видел тебя целых три недели. - Теперь мы снова вместе. Больше ничего не имеет значения. Просто забудь все эти три недели. Я ведь сейчас держу тебя в своих руках. Не отпущу тебя никогда. Доен улыбается и робко целует Джехена. За все эти месяцы он научился многим вещам в постели, клиенты были в восторге, однако когда он был с Джехеном, приходила робость и неуверенность, словно Доен каждый раз становился неопытным и невинным рядом с ним. Джехен, как и всегда, целует его уверенно, жадно и грубовато, это было настолько в его сути, что Доен каждый раз с трепетом отдавался ему и отвечал. Джехен несколько груб и неотесан, у него была грубая, шершавая, обветренная кожа, сильное выносливое тело, от него постоянно пахло пылью и улицей, однако это все Доену нравилось, даже слишком. Джехен был невероятно красив и притягателен, однако он сам даже не подозревал, какую силу во внешности он имеет. Джонни мог запросто сделать его одним из куртизанов, но решил, что такая работа гордому Джехену не подходит, и от него там будет больше проблем, чем пользы. Джехен спешно распутывает пояс на его халате и скидывает его с плеч Доена. Он отрывается и делает пару шагов назад, чтобы в очередной раз восхищенно оглядеть его нагое стройное тело. Доен же смущенно отводит взгляд, и Джехен, усмехнувшись, снова притягивает его к себе. Он уже был по пояс голым, оставаясь в одних пижамных штанах, и Доен очерчивает изящными пальцами его мышцы и выпирающие ключицы, отчего Джехен шумно выдыхает ему в губы. Доен же, пользуясь это секундной остановкой, начинает выцеловывать его шею и ключицы, спускаясь все ниже, пока не опускается перед ним на колени. - Постой. Что ты собираешься... Доен обхватывает его вставший член ладонью, и Джехен не договаривает, прикусывая губу. Доен проводит по члену рукой пару раз, а затем берет его в рот. Джехен тут же зарывается пальцами в его волосы и поглаживает их. он не сводит внимательного взгляда с Доена который сосал его член периодически выпуская его из своего рта и широко облизывая зрачки Джехена заметно расширяются и светло-карие глаза становятся темными его невероятно возбуждает невинно выглядящий Доен который принимает его член в свой рот почти до конца и растягивает себя сзади пальцами он тихо постанывает от удовольствия пока сам Джехен шипит пытаясь сдержать стоны Доен делал минет действительно превосходно и этот факт который промелькнул в голове Джехена на секунду отчего-то невероятно его злит он резко поднимает его на ноги за руку отчего Доен недоуменно смотрит на Джехена Джехен смотрит на Доена у которого милое личико, красные, распухшие, влажные губы, и искренне ненавидит работу, что научила его невинного мальчика таким вещам. Он жадно впивается в его горячие губы, и Доен морщится из-за того, как сильно Джехен сжимает пальцами его руку. Джехен снова целует его до тех пор, пока у Доена не начинает кружится голова из-за недостатка кислорода, и он не начинает слабо сопротивляться. Джехен отпускает его из этого плена, и Доен смотрит на него немного затуманенным взглядом и тяжело дышит. Он едва слышно шепчет: - Ты такой жестокий, Джехен. Зачем ты целуешь меня каждый раз так, что я даже дышать не могу? - Все потому, что я не могу от тебя оторваться, Доен. Иди ко мне. Он с улыбкой смотрит на Доена и подзывает к себе, и тот медленно на негнущихся ногах подходит к нему. Джехен тут же валит его на футон, и Доен рвано выдыхает. - Я хочу, чтобы ты грубо вошел в меня. И сделал это так, чтобы... Он не успевает закончить, поскольку Джехен тут же грубо толкается в него членом, растягивая до предела. Доен закрывает рот рукой, чтобы не застонать и слышит довольное на ухо: - Вот так? Стоит Доену кивнуть в ответ, как Джехен скидывает руку с его лица и, приникнув к губам, начинает толкаться быстро и не жалея его. Доен прогибается в спине, обхватив руками его спину, и стонет в поцелуй. Джехен входит глубоко, и Доен стыдливо думает о том, как ужасно пошло звучат эти мокрые звуки, когда Джехен втрахивает его в постель. Джехен совершенно обо всем забывает и, оторвавшись от губ Доена, начинает жадно целовать его шею, и в порыве этого безумства кусает его за нежную кожу. Доен же даже не замечает этого, в ответ лишь подставив шею еще сильнее. Он зарывается пальцами в его волосы и сжимает их на затылке. Доен прерывисто шепчет, чувствуя, что уже не выдерживает: - Джехен, я сейчас... И через пару толчков кончает. Его тело крупно дрожит в объятиях Джехена, и тот кончает следом прямо в него. Он целует Доена, тесно прижимаясь к его телу, а затем выходит и ложится рядом. Доен медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь выровнять дыхание. Джехен улыбается: - Ну что, любишь меня еще сильнее? Доен тихо смеется в ответ и встает, чтобы обтереться. Джехен помогает ему найти салфетки, вытереться до чиста, протирает все сам и, одевшись, оба ложатся обратно в кровать. Доен тесно прижимается к Джехену, лежа на его груди. Они молчат какое-то время, а затем Доен тихо произносит: - Я тебя люблю. Мне ничто так не дорого, как ты, Джехен. И хоть мы не можем быть свободны, я все же благодарен этой жизни, что ты есть у меня. - Я тоже тебя очень люблю. Поверь, мы когда-нибудь выйдем отсюда. - Да, но... Отличие между мной и тобой состоит в том, что ты можешь уйти отсюда, когда только пожелаешь. А я же не выйду отсюда никогда. Джонни меня никогда не отпустит. Я навсегда здесь. - В жизни всякое бывает, поэтому не нужно говорить об этом так уверенно. Однако, единственное, что тебе следует знать, так это то, что я никогда не оставлю тебя. Я буду здесь до тех пор, пока ты живешь в этом доме. Иначе какой мне смысл оставаться здесь? Я всегда буду там же, где будешь ты. Доен улыбается и целует Джехена, отвечая: - Ты даешь мне силы не погибнуть здесь окончательно. Я живу только ради тебя. Джехен улыбается в ответ и прижимает его к себе покрепче. Они только начинают засыпать в обнимку, как дверь комнаты неожиданно громко распахивается. и туда входит несколько человек из охраны и, схватив Доена и Джехена, силой выводят в коридор. Доен испуганно смотрит на Джехена, которого ведут рядом, но тот лишь произносит одними губами: - Спокойно. С тобой все будет хорошо. Их выводят на улицу. В эту ночь было особенно морозно, и шел снег, мягко опускаясь на землю. Доен был в одном шелковом домашнем кимоно, Джехен в спальных тонких штанах и футболке, обоих босыми вели прямо по снегу, совершенно не заботясь об их благополучии, и тогда Доен понимает, что все действительно плохо. Их дом стоял отдельно от улицы Красных фонарей, на самой вершине высокого холма, его было видно всем издалека, что привлекало клиентов и простых людей. Однако чтобы добраться до него, нужно было либо доехать на машине, либо подняться по многочисленным каменным ступеням, которые вели от самого подножия до ворот дома, пешком. Вокруг же стен дома и этой самой длинной лестницы были деревья, плотно посаженные друг к другу. Раньше, до дома, здесь стоял храм, где жили монахи. Их приводят к самым воротам, где их ждал Джонни в теплом зимнем пальто, и его глаза при освещении уличных фонарей сверкали зловеще. Он внимательно оглядывает Доена и Джехена, которых крепко держали высокие и сильные охранники, и его лицо с каждой секундой становилось все надменнее. Доен даже от этого ожидания начинал сходить с ума. Единственное, что его волновало, так это то, что могут сделать с Джехеном. Джонни вздыхает и произносит: - Так, так... И кого я вижу перед собой в эту зимнюю ночь? Доена, который клялся мне в верности и уверял меня, что все то, что мне докладывают, - ложь, и Джехен, на которого я даже никогда бы не подумал... Даже не знаю, как это описать. - Джонни, я... Джонни его перебивает громким и злым: - Ты хоть представляешь себе, Доен, как я зол?! Ты клялся мне, и я впервые за много лет доверился кому-то. Поверил. А ты, как и все остальные, предал мое доверие. Доен молчит, опустив глаза, а затем обеспокоенно смотрит на Джехена, когда Джонни подходит к нему. - А ты... Джехен, в котором я всегда был уверен. Скажи-ка мне, что сподвигло тебя на такую дерзость? Своими грязными руками трогаешь мое сокровище? Джехен смотрит на него все так же уверенно и спокойно отвечает: - Доен не вещь, чтобы так его называть и так с ним обращаться. Знаешь, почему он, несмотря на все запреты и правила, встречался со мной, у которого нет ни денег, ни дома, ни семьи, ни чего-либо другого? Все потому, что мы любим друг друга. - Любите? Джонн начинает громко и заливисто смеяться, и Доен, замерев, наблюдает за ним. Хозяин неожиданно бьет Джехена по лицу, отчего у того выступает на губе кровь. Доен дергается к нему, но его держат крепко и даже не дают сдвинуться. - Любви не существует. Как можно чувствовать то, чего нет? Есть только деньги, власть и рабы, что тебе это все обеспечивают. Джехен шипит: - Тогда неудивительно, что нет людей, которые были бы тебе преданы. - Ну, на этот счет ты ошибаешься. Все же в этом доме остались люди, которые мне благодарны. Он смотрит куда-то им за спину и машет рукой, подзывая кого-то, и спустя несколько секунд к нему подходит Юта. Доен не может поверить своим глазам, и как только он осознает, что перед ними стоит именно Юта, понимание ситуации приходит сразу. Джехен зло произносит: - Ты, ублюдок... Однако его снова бьют по лицу, и Доен, растерянно глядя на Юту, говорит: - Я ведь верил тебе... Как ты мог так поступить с нами? Юта смотрит на него все так же спокойно и немного надменно: - Помнишь, Доен? Я предан тебе так же, как ты верен Джонни. Ты предал Джонни, я предал тебя. Все просто. - Ты тогда специально отправил меня на гостевой этаж и оставил дверь в комнату открытой, чтобы я все увидел. - Да. Чтобы ты добровольно отказался от Доена, однако я недооценивал вашу глупость. - И, значит, в самый первый раз на меня ты тоже доложил? - Конечно, моя комната находится рядом с твоей. Грех этим не воспользоваться. - Ты все это время следил за мной, а я, как последний идиот, тебе верил во всем. - Спасибо тебе за это. Он улыбается ярко, и Доен, наконец, понимает слова Джехена о том, что Юта кажется ему лицемерным и чужим. Джонни говорит Доену: - Ты прекрасно знаешь, что ты принадлежишь мне. Я тебя никуда не отпущу. А вот Джехен... он мне без надобности. Сегодня был он, завтра другой на его место придет. Он кивает охране, и те начинают бить Джехена с такой силой, что кровь течет и брызгает на белый снег, не переставая. Доен с ужасом смотрит на то, как его Джехена избивают нещадно и жестоко, а Джонни с Ютой наблюдают за этим меланхолично и равнодушно. Доен кричит, пытается вырваться и добраться до Джехена, который уже лежит на снегу, а его все продолжают пинать ногами, однако его держат так крепко, что даже возникает ощущение, будто кожа вместе с мышцами порвется от такого напора. Джонни за это время выкуривает несколько сигарет, и когда он заканчивает, то охранники, наконец, останавливаются, а затем подтаскивают бессознательного Джехена к открытым воротам и бросают на землю, как какой-то мусор. Он лежит весь в крови, а снег под ним становится багровым. Доен даже, кажется, вдохнуть не может, когда он смотрит на Джехена, истекающего кровью. Горячие слезы стекают по его лицу, руки и ноги онемели от холода и ужаса, что сковал его сердце и тело, а Джонни подходит к Джехену и садится на корточки напротив него. Он делает знак рукой, и Доена подводят ближе, останавливаясь от них лишь в паре шагов. Джонни вздыхает: - Видишь это, Доен? Это последствия твоих необдуманных действий. Я ведь так надеялся на твое благоразумие, считал тебя умным и толковым мальчиком... Но посмотри: как вы там говорили... Твоя любовь. Твой любимый теперь лежит здесь, истекая кровью, а ты даже сделать ничего не можешь. А знаешь, почему? Он встает и разворачивается, чтобы взглянуть на плачущего Доена, а затем сам же отвечает на свой вопрос, засунув руки в карманы брюк: - А все потому, что ты вовсе не дорожил своим любимым Джехеном. Зная все запреты, зная все правила, зная последствия всех этих ошибок, ты все равно шел к нему. Если бы любил, если бы дорожил так, как меня в этом уверял Джехен, то даже взглянуть на него не смел бы. Лишь бы в безопасности он был. А сейчас... Он хмыкает и отходит в сторону, продолжая: - ... я сделаю так, что ты горько пожалеешь о своих действиях. Джонни что-то шепчет Юте на ухо, и тот, кивнув подходит к Джехену, и ставит на его бок ногу. Доен с ужасом понимает, что тот хочет сделать, и умоляюще произносит: - Юта, не делай этого. Я прошу тебя. Я тебя умоляю. Не убивай его. Юта... Юта смотрит на Доена нечитаемым взглядом и медлит, о чем-то задумавшись. Джонни закатывает глаза и, выхватив пистолет из кобуры у одного из охранников, стреляет в лежащего Джехена, и Юта, вздрогнув так будто очнулся от долгого сна, тут же сталкивает тело Джехена ногой с багрового асфальта, и Доен, словно в замедленной съемке, видит, как Джехен падает вниз по каменным ступеням в темную неизвестность. Доен кричит от ужаса и страха. Он кричит и плачет от мгновенного осознания, что Джехена жестоко убили, а теперь сбросили вниз, словно ненужный мусор холодной зимой, по каменным многочисленным ступеням, окруженных густым лесом, в неизвестность. Доен вырывается с такой силой, что даже сильные мужчины не могут удержать его, и он бежит к воротам за падающим Джехеном, чтобы поймать его, спасти, укрыть в своих объятиях, но его останавливает Юта, который с размаху бьет по лицу, отчего Доен падает на холодную землю. Его тут же поднимают на ноги уже четверо охранников, и Джонни, подойдя, снова дает ему сильную пощечину, отчего Доен на первое время теряет ориентацию в пространстве. Джонни злее, чем был до этого: - Прекрати быть таким безрассудным! Сбежать вздумал?! Заприте его в подвале! Доена тут же насильно уводят в дом, где заталкивают в подвале в какую-то темную комнату и запирают двери. Он долго бьет в дверь, сдирая кожу на руках до крови и крича так, что потом горло ужасно саднит, но он не чувствует ничего. В его мыслях был лишь Джехен, и все то, что с ним сделали. В один миг весь мир будто рухнул на него всем своим весом и под этой невыносимой тяжестью не то что стоять, даже вздохнуть было подвигом. В какой миг все обернулось вот так? Они были в опале с самого начала. Все было ошибкой с самого начала. Разве не прав был Джонни, когда говорил, что Доен мог все это остановить? Что мог его уберечь, стоило ему лишь не отвечать на чувства Джехена, лишь не смотреть на него, не думать о нем, не встречаться с ним, не прикасаться к его коже? Тяжело осознавать, что Джехена больше нет и что они никогда не увидятся, но еще тяжелее от понимания, что всего этого можно было избежать. Доен падает на холодный пол от бессилия.