Певчие пташки

Стоя у огромной сцены, Луи смотрит не только на декорации и украшения, но и на кресла, которые в скором времени заполнятся зрителями. Гитариста овладевают сомнения и страхи, первый этап конкурса состоится уже сегодня, однако никто из трёх музыкантов ещё не привык к бурным овациям и ненавистной критике. — Что-то я волнуюсь, — Хьюберт скрестил руки в замок. — Я никогда не пел перед такой публикой, — волнение было даже у Дью, который всегда был в центре внимания. Это — их звёздный час и они не должны опозориться. Луэллин даже на минуту струсил, когда увидел всех этих знаменитых личностей. Это — выступление мирового масштаба, билет на которое стоит как треть состояния Макдака, вряд-ли здесь можно увидеть простых смертных, у которых нет никаких связей с шоу-бизнесом. Луэллин видит популярного бизнесмена и разработчика игр — Марка Бикса. Он пялится то в телефон, то на сцену, оценивающим взглядом взирая на каждого. Когда их глаза встретились, то блондин в зелёном костюме почувствовал себя ничтожеством, над которым Марк без всяких угрызений совести злобно смеётся в душе, считая Лу неудачником. Такое поведение Бикс перенял у своей матери, которая также присутствовала на столь элитном мероприятии, у мисс Гламур, которая ещё больше пугала юноша (хотя, куда ещё больше). Он с опаской глядел на их семейство, даже не обратив внимание на третьего мальчика, который был ну уж слишком похож на них. Некогда популярная Магика де Спелл с шатающей репутацией была нежданным гостем. Таких примеров можно приводить десятками, известные личности были не только гостями, но и участниками этого конкурса. У каждого была своя особенность, своя индивидуальность или сценический образ, начиная с неудачного квартета Гломгольда, заканчивая Глэдстоуном, который непонятно зачем явился сюда со своей идеально-чистой репутацией. Луи оглядывался, боялся позора, но из размышлений его вывел старший блондин, который схватил юношу за рукав: — Так, ребята, не время спать. Сегодня первый день, а мы выступаем завтра утром. Все четверо сели на свои места, каждый чувствовал мандраж, даже миллионер, который, кажется, был уверен в своих мальчиках на все сто. Видя всё это, блондин думает о том, что раньше, ещё на концертах «Трёх кабальеро», волнение не так брало вверх. Почему это происходило — непонятно, но всё это съедало Макадка изнутри. Хьюи и Дьюи отвлекали друг друга разговорами, обсуждали не только важность этого мероприятия и ответственность пред зрителем, но и самих гостей, наблюдая за их поведением. Определённо, эти персоны отличались от них, простых мальчиков, которым ещё только предстоит вкусить все трудности популярной жизни. Вдруг, Дью морщится, пытается издалека разглядеть девушку, которую явно не видел раньше: — Скрудж, — Дьюфорд толкнул локтем миллионера. — А это кто такая? Макдак не верит глазам, он приглядывается к неизвестной особе, пока не разглядывает образ его старой бизнес партнёрши — Голди. Блондин сразу же шугается, когда их взгляды пересекаются, он сразу же направил свой взор на своих ребят, которые были в недоумении. — О’Гилт, — ненавистно шипнул селезень. — Как она вообще здесь оказалась? — Кто это вообще такая? — Хьюберт перебил негодования продюсера, но резко замолчал, заметив как девушка с золотистыми локонами приближалась всё ближе. — Молчите и ничего не говорите ей, — вкинул селезень, с презрением наблюдая за Голди. Напряжение накалялось, больше всего становилось неловко Лу, который не понимал, что же происходит. Он смотрел на мимику лица продюсера, иногда переводя взгляд на хитрое лицо женщины. — Макдак, не ожидала увидеть тебя здесь, — змеиное шипение Голди вбилось в голову каждому из мужчин, только вот у Луэллина были странные чувства, блондин испытывал то ли отвращение, то ли равнодушие к этой особое. — Не слышала про тебя с времён распада твоих Кабальеро. — Интересно, почему, — Скрудж всё ещё не смотрел в её ядовито-зелёные глаза, саркастично отзываясь. — Ты меня преследуешь? — Что? Нет, — раздался смешок, от которого Луи снова стало тошно. — Разве ты не смотришь новости? Я теперь продюсер. — Снова копируешь меня, — хмыкнул Макдак. Взглянув на собеседницу, он всё же вступил в эту игру колких фраз. — Твой позор уже никак не скопируешь. Мои девочки куда большего стоят, они не будут делать то, что совершали твои Кабальеро. — Мои музыканты хотя бы не подделывали договора, как некоторые. Словесная схватка началась. Скрудж и Голди цеплялись друг за друга, пытались подобраться так глубоко, чтобы хорошенечко задеть за живое. Трое юношей глядели то друг на друга, то на этих бешеные продюсеров, у которых в глазах пылал огонь. Все чувствовали себя неловко, ведь никогда не видели Макдака таким. — Что ж, желаю удачи, Макдак. Мои «Роковые барышни» точно порвут твоих. Взгляд Голди был направлен на участников группы «Певчих пташек», особо долго она смотрела на Лу. Её наигранная улыбка съедала юношу, Луэллин предчувствовал что-то плохое, но не мог понять что же именно. О’Гилт пропала с поле зрения мужчин за считанные секунды. — Что за глупое название? «Роковые барышни»? — усмехнулся Дью. И, казалось, что мальчики не восприняли женщину с золотыми локонами всерьёз, однако напряжение Луи лишь росло, когда тот видел негодование во взгляде Макдака: — Скрудж? — он слегка коснулся его ладони, но почувствовал как блондина передёрнуло от простого прикосновения. — Ты в норме? — Да, всё хорошо, — он улыбнулся, смотря куда-то в сторону. — Ну что, всё уже начинается. На сцену восходит улыбчивая и очаровательная кряква Роксана, начинает приветствовать всех в зале. Хьюи и Дью с открытыми ртами слушали её речь, но Лу никак не мог расслабиться. Он вцепился в ручки кресла, вжался в спинку и был где-то далеко в своих мыслях.

***

— Да Дон Карнаж лишь думает, что он самый крутой. Просто он не знает о таком конкуренте как я, — с гордостью произносил Дьюфорд. — Ты же хотел сказать «мы», да? — усмехнулся красный. — Да-да, именно так, — соглашается юноша. — Кто же у нас следующий? — Спасибо за это изумительное выступление Гломгольда и его певцов. Я считаю, что этот номер отлично открыл наш конкурс, — Роксана входит на сцену, провожая предыдущих участников. — А под вторым номером выступает квартет под названием «Роковые барышни» со своей песней «Trophy boy». Свет выключился, все в зале охнули, как вдруг загорелись светодиодные лампы, а на сцене начал появляться дым. Такое начало явно впечатлило всех, кроме четырёх селезней. Они называют меня девушкой в ​​беде, потому что я хочу свой приз Тот, у кого королевство и большие карие глаза С первых строк все начали ликовать, однако Скрудж еле-еле сдерживал себя, чтобы не выкрикнуть гору оскорблений в адрес их прюдесера Тот, у кого голос как музыка И боже мой, он знает, как его использовать Луи же был погружён в музыку, в слова песни, незамысловатая мелодия манила его, а певицы были словно Сиренами, которые погружали Луэллина и ещё десятки других в транс. Я не играю с тобой Он смотрит в глаза, знает, что тебе сказать, Мальчик чувствует себя спокойно, он уже забыл про перепалку с Голди и даже подумал, что все его сомнения были напрасны. Однако поведение Макдака остаётся для него чем-то непонятным. Он такой красивый, это консенсус, И я держу пари, что я буду его принцессой Гитарист смотрит на Скруджа, его сердце бешено стучит. Он старается заглянуть внутрь продюсера, потому что пытается понять его чувства. Потому что чувствует, что между миллионером и О’Гилт происходит странная химия. Это очень настораживало блондина. Мне он нравится за его улыбку Скрудж нервно улыбается. Потому что не верит этой хитрой лисице. Мне он нравится за его волосы, Мне он нравится за его стиль Макдак нервно теребит ткань своего костюма. Потому что чувствует, что Голди что-то задумала. Скрудж дёргается, приходит в себя и смотрит в сторону своих музыкантов. Он мой милый мальчик, мой милый мальчик, мой милый мальчик

***

— Должен сказать, что «Роковые барышни» не так уж и плохи, — Дьюфорд берёт бокал игристого со стола. — Они — хорошие конкурентки. После того как первый день мероприятия закончился, организаторы устроили вечеринку со шведским столом, алкогольными напитками и классной музыкой, которая заставляла двигаться в такт. — Ты плохо знаешь её, — вздохнул Скрудж, а потом, неожиданно для трёх селезней, ударил юношу в синем костюме по руке. — Что это за пьянка? Нам вообще-то завтра выступать. Для Скруджа Макдака никогда не существовало повода выпить, ведь он за здоровый образ жизни и за несколько лет ни разу не притронулся к алкоголю. Потому что он устал пить, чтобы вылечить свои душевные раны, от этого становилось лишь хуже. Луэллин отошёл в сторону. В этот вечер юноша почти не контактировал со своими коллегами, ведь был занят мыслями. Всё, что касается Макдака — интригует. Лу плохо знал селезня, но это не мешало ему восхищаться этим человеком. От него доносились другие флюиды, он — другой человек, который отличался ото всех. Большей загадочности к Скруджу придавала ситуации с Голди, ведь селезень менялся в характере, а Луэллин никогда не видел своего «кумира» злым или рассерженным. — Не помешаю? — Макдак подходит в юноше, приветливо улыбаясь. — В тихую пьёшь? — Лу лишь виновато улыбнулся, потому что от халявы он никогда не отказывался. — Да уже не важно, Дьюи пьёт второй бокал, — вздохнул селезень. — Ты куда ушёл? — Мозги проветрить, — блондин поставил стакан на стол. — Для этого хорошее место будет балкон.

***

Скрудж вдыхал свежий воздух. Он прикрывал глаза, дышал полной грудью, словно хотел почувствовать свободу. Потому что не хотел быть скованным. Луи стоял рядом, упирался об стену и любовался закатом. Его глаза были полузакрыты, а руки скрещены, ему просто хотелось насладиться моментом, жить здесь и сейчас. — Что у вас за конфликт случился с Голди? — Макдак улыбался, долго молчал, словно надеясь, что Лу забудет про свой вопрос, но юноша терпеливо дожидался ответа. — Мы сотрудничали, у нас был крупный проект и подписанный контракт на несколько лет вперёд. Всё должно было пройти идеально, но только вот Голди подделала документы так, чтобы забрать половину моего состояния. Она так всё ловко провернула, что я не смог ничего доказать. Луи глядел в глаза Макдака, проникаясь в его боль. Шоу-бизнес калечит, заставляет почувствовать себя жалким и никому ненужным человеком. Превращает людей в тряпку, об которую вытирают ноги. — Тогда это был пик популярности «Трёх кабальеро». Я потерял много денег, меня оклеветали и лишили группы. Эти два года я доказывал всем, что я не такой. Может, я убедил других, но самого себя — нет. Мне до сих пор снятся кошмары, что меня все бросили. Снова. — Скрудж, но сейчас же всё по-другому, не так ли? Ты снова миллионер, у тебя тысячи фанатов, друзья и коллеги рядом. — И в этом списке нет слова «семья», — он улыбнулся, печально отпустив голову. — Луи, если ты думаешь, что я горжусь своим титулом «холостяка», то ты ошибаешься. Потеряв последнего родственника, свою племянницу, в авиакатастрофе, я понял, что никому не нужен. Только мои близкие любили меня за простое существование. Любовь других людей я должен заслужить, где-то подлизаться, где-то лишний раз сказать никому ненужный комплимент. В первую очередь я обманываю самого себя, делая всё это. Луи слушал и чувствовал, что ему удалось заглянуть в душу, туда, куда остальным был вход запрещён. Он увидел настоящего Макдака: искренним, любвеобильным и очень добрым. — Я сам сирота и мне знакомо это чувство. Потеря близких — это самое ужасное, что может случиться. В этот момент абсолютно ничего не хочется кроме того, чтобы снова оказаться в объятьях близкого человека. Луэллин чувствовал как что-то обожгло его сердце, взяло его за живое и захлёбывает в эмоциях. Он смотрит как Макдак неуверенно подходит всё ближе и ближе, добрым взглядом смотрит прямо в душу и нежно обнимает, заставляя почувствовать себя в безопасности. Скруджу это было необходимо сделать. Он мой милый мальчик, мой милый мальчик, мой милый мальчик