Певчие пташки

В объятьях Скруджа так тепло и спокойно, они, кажется, греют лучше любого напитка, согревают так, что хватит на всю жизнь, но когда Макдак отходит от мальчика, Лу понимает, что всё-таки не хватает. Совсем не хватает. Он смотрит на лицо продюсера, от него доносятся лучи счастья, селезень улыбается, отчего Луэллин делает то же самое. — Я рад, что вы изменили мою жизнь, — мужчина с трепетом посмотрел на светящегося Лу. — Не знаю, чтобы я без вас делал. Скрудж неосознанно говорит про мальчиков, но имеет ввиду только Луи. Потому что с ним у него самые лучшие отношения. Они молчат, но эта тишина не кажется неловкой, это время они тратят на размышления, чувствуя себя нужными людьми в этой огромной Вселенной. Это время никогда не должно кончится. — Макдак, — бесцеремонно на балкон врывается гусак Глэдстоун. — Тебя зовут, — он показывает рукой куда-то в сторону. — Просили подождать в гостиной комнате на верхнем этаже. — Да кто там? Ох, — блондин тяжело вздыхает, единственное, что ему хотелось — быть здесь и смотреть на алый закат. — Прости, дружок, — он положил Луэллину ладонь на плечо, по-доброму посмотрел и удалился, оставив юношу в полном одиночестве. Он стал ждать как верный пёс Хатико. Бегал глазами, искал силуэт Макдака, ведь их разговор, кажется, был не закончен. Блондин думал о нём, вспоминал про свою песню, которую сочинял по вечерам после репетиций. Раньше, он боялся показывать её Скруджу, но когда они так сблизились, то юноша решился обсудить это с продюсером. Потому что доверял даже сильнее, чем мальчикам из трио. Ветер подул сильнее, неожиданно пошёл сильный дождь, заставив дрожать бедное тело утёнка. Он обнимал себя руками, старался согреться, но всё же решил пойти к Хьюи и Дьюи, чтобы подождать Макдака внутри. Парнишка чувствовал, что превращается в ледышку. Его планы прервал силуэт, который всё приближался в сторону Луэллина, не давая ему выйти из плена. — Скрудж, это ты? — он щурит глаза, старается разглядеть доброе лицо своего продюсера, однако видит лишь злобный взгляд Голди. — Ты что здесь делаешь? — неожиданно, ярость прошла по всему телу, оставив неприятный осадок на душе. — Я веду себя к победе, — она держится за дверь балкона, а потом закрывает её прямо перед клювом младшего, подпирая стулом. Бедный селезень пугается, бежит к выходу и бьёт по стеклу, однако никто не слышит. Хотелось кричать и высказать ОʼГилт всё, что он думал. Но климатические условия берут вверх над податливым телом Лу, мальчик трёт ладошками ноги, пытаясь хоть как-то согреться. Эти официальные костюмы никогда не нравились мальчику, который предпочитает носить худи зелёного цвета, ведь оно удобнее, практичнее и теплее. — С-Скрудж…, — Луи упирается об стену, уже не в силах кричать или биться в истерике от злости. Он лишь молил о помощи и думал, что получит обморожение, если его не спасут в течение этого часа.

***

Макдак поднимается по ступенькам, приближается к комнате, но видит, что там никого нет. Он аккуратно, но с некой опаской заходит внутрь, оглядываясь по сторонам. Селезень здесь был впервые, но чувство дежавю не давало покою Скруджу. Он садится на кресло, смотрит по сторонам и слышит шаги, которые приближались. Мужчина снова в полной тишине, он снимает свой цилиндр, поправляет очки. Одиночество не съедало, он так много лет пробыл один, что теперь это не напрягает. Скрудж слышит звук закрывающейся двери. Блондин вздрагивает, ловя взгляд зеленоглазой уточки: — Что тебе снова нужно? — он вздыхает, находясь в безвыходном положении. — Я тоже рада тебя видеть, Макдак, — девушка с золотыми волосами останавливается на середине комнаты, мотая прядь на палец. — Не хватало твоего упрямства. Это выводило из себя и, возможно, Скруджу этого не хватало. Не хватало помощи от Голди, которая прекрасно знала о нелёгком положении миллионера. — Ты не просто так меня позвала, да? Или соскучилась? — Ты как всегда прав, — она хитро улыбнулась, облокотившись об ручку кресла, на котором сидит Макдак. — Мне не хватало тебя, толстосум. Все эти годы я думала о тебе и не могла представить, где же ты пропадал. Но Скрудж не ведётся на провокации, ему не хочется верить этой плутовке. — А всё могло бы быть по-другому, если бы не ты, — он тяжело вздохнул. — Скруджик, всё и может быть по-другому, — ОʼГилт смотрит на старого приятеля, улыбается, но всё ещё не может встретиться с ним взглядом. — Ты не представляешь, как же мне этого хочется.

***

Луи скатывается по стене, старается шевелить руками и ногами, чтобы согреться. Всё тщетно. Он чувствует себя брошенным и одиноким, мальчик всё ещё стучит по стеклу, но из-за громкой музыки никто не обращает внимание на эти звуки. Потому что большинство уже под градусом. Проходят минуты, а потом уже и полчаса полного одиночества. Он не привык жаловаться, не привык выражать эмоции. Но плакать хотелось, но всё он держал внутри себя, горячие слёзы никак не согреют холодную душу. Луи слышит, как открывается дверь на балкон. Он радуется, но в душе понимает, что лучше бы замёрз здесь. Потому что запутался. — Луи, мы тебя потеряли, что вообще случилось? — Дью протягивает младшему музыканту руку, гитарист же еле-еле отрывает свою задницу от пола, чувствуя как ноги стали ватными. — Где Голди? Где Скрудж? — он судорожно кричал, смотря сначала то на одного блондина, то на другого. Не дожидаясь внятного ответа, Лу убегает, оставляя двух мальчиков. Им оставалось лишь догадываться, что же происходит. Блондин вспоминает слова Глэдстоуна и ломится на лестницу, которая ведёт на этаж выше. Громкая музыка раздражает, а голова юноши начинает кружиться от запаха алкоголя и табака. Он расталкивает людей, старается выйти в центр, но сложно было сопротивляться громадным мужикам, которые толкают в ответ. Тяжело. Он вскакивает, бежит по ступеням и пару раз чуть ли не падает, но всё же тот успел схватиться за перила. Мальчик глубоко дышит, потому что старается, как можно скорее домчаться до Скруджа, но поспешишь — людей насмешишь. Единственный звук, который его сопровождает — стук сердца. Невыносимо. Луэллин подбегает к комнате, ему хочется ворваться, перевернуть всё содержимое в ней, но его эмоции утихают, когда он слышит разговор Скруджа и Голди и садится прямо под дверью. Больно. — Ну что, Скрудж, выпьем за встречу? — Ты же знаешь, я уже несколько лет не… — бокал с красным вином, который ОʼГилт подносила к лицу селезня, манил, одурманивал. У Макдака сорвало крышу, он взял из руки этой змеи чашу с ядом. — Пожалуй, от одного мне ничего не будет. А Луи всё слышал, в один момент все слова Скруджа о правильном образе жизни оказались брехнёй, ведь эта всевластная женщина как-то влияла на продюсера, что пугало гитариста. — Ты меня так смешишь, я слышала пение твоих подопечных, неужели ты думаешь, что они принесут тебе успех? — девушка уже выпила достаточно большое количество алкоголя, опьянение медленными шажками приходило к уточке в жёлтом платье. — Ты же знаешь мои намерения, — он крутил в руках бокал, из-за того, что Скрудж отвык выпивать, алкоголь вбился в голову очень рано, что Макдак даже перестал контролировать свои действия. — Что ещё нужно в шоу-бизнесе? Деньги и слава. Я в любой момент могу отказаться от них, у меня нет привязанности к этим пташкам. Алкоголь убивает не только мозг блондина, но и его взаимоотношения с Луэллином, которые и так были ложными. Мальчик в костюме хватается за клюв руками, глубоко и тяжко дышит, безмолвно кричит, не веря словам продюсера. Казалось, что они стали родными людьми, но всё это разбилось в пух и прах. Лу чувствует абсолютно ничего, осколки его сердца разлетелись по разным сторонам комнаты и, к сожалению, суперклей не склеит их всех. — Какой же злой и жестокий, Скрудж Макдак, — Голди усмехается. — Не боишься ранить чувства мальчиков? — Я устал быть таким, милая ОʼГилт, как только я становлюсь доброй нюней, то всё повторяется. Вновь. Опять, — ворчит селезень. — Как же я тебя понимаю, Скруджик. Я хочу быть с тобой, ведь мне так хочется всё исправить, — она приближается к лицу миллионера. — Ты же знаешь, чем ты хочешь заняться этой ночью, — девушка шепчет на ухо миллионеру, после чего слышится скрип кровати. Внутри Луи всё ломается, мальчик с укулеле забыл как дышать, ему хотелось плакать и больше ничего. — Давай послушаем музыку? — вдруг, после затишья произносит Голди, врубая грустную песню. — Тебе всё понравится, я обещаю. Луи не испытывал эмоций, но этим вечером юноша плакал под дверью, пока Скрудж и Голди под градусом танцевали. Ему казалось, что после смерти семьи он выплакал всё, что имелось внутри, но на той вечеринке его истерики не было предела. Разбитое сердце — всё, что у меня осталось, Девушка с золотыми волосами развалилась на кровати, манящим взглядом заставляя Скруджа присоединиться к ней. И я всё пытаюсь собрать его осколки, Глаза Лу становятся красными, он так сильно ударяет об стену рукой и даже не замечает, что из кулака ручьём течёт кровь. Это последнее, что волновало музыканта. Он чертыхался, ненавидел себя и всё в этом мире. Я боюсь самого себя В голове совсем незнакомые мне мысли, Но он всё ещё не мог унять свою любовь к Макдаку. А тишина бьёт молотом в голове, Луи закрывает уши руками, бьёт себя по лицу. Ему хочется привести себя в чувства, хочется проснуться или прибить себя, чтобы никогда и ничего не слышать про Макдака. Прошу, отвези меня, отвези меня домой Он жадно хватает воздух клювом и всё ещё слышит скрип кровати. Я подарил тебе всю любовь, что сберёг, Мужчина разглядывает тело Голди, время от времени дотрагиваясь до её золотистых локонов. Но наша игра заранее была обречена на провал. Скрудж спускается всё ниже и ниже, он не может понять, что же творит. Парнишка из маленького городка в большой игре, Но я увлёкся этой безнадёжной игрой. Луи не помнит как в ту ночь бежал домой, как оставил мальчиков одних и как проплакал всю ночь в подушку из-за ненависти и любви к Скруджу Макдаку. Теперь я понимаю, Что любить тебя — это безнадёжная игра.