Маленькая безумная задница

Чимин, насупившись, бросает очередную футболку на кровать, собираясь на пятничную вечеринку в компании друзей и виски с дамплингами*. А в голове только слова Юнги с этим его: «Я буду тебя искать.» Даже осознавая тот факт, что Юнги настолько быстро его не найдет и не заподозрит, Чимин не может успокоить встревоженное сердце. Пак ничего не отвечает на чужие сообщения, потому что паникует ужасно, падает голой задницей на постель и сгибается. Голову прислоняет к коленям, пальцами дёргает волосы на голове, а в самой черепной коробке ворох бессвязных мыслей и страх. Он больше не боится быть опозоренным, не страшат его осуждающие взгляды друзей, те смирятся, поймут, поддержат. Жив в нём лишь страх того, что Юнги не захочет его видеть, посмотрит с осуждением, перестанет ответно улыбаться и гладить успокаивающе по спине. Но жадность общения с ним была такой сильной, что он не чувствовал опасности раньше. Он просто хотел общаться без имён и лиц, желать доброго утра без стеснения и любить те некрылатые письма о любви, на которые он потратил кучу денег. Но стоило ожидать того, что Юнги захочет увидеться, узнать, кто с ним вместе обсуждал баскетбольный матч и смеялся над шуткой про улиток. Тэхён был прав, что он дурак. Чимин выдыхает тяжело, принимая действительность с решительностью во взгляде. Но в противовес своим словам дрожащими руками ищет иголку, чтобы избавиться от сим-карты. Он готов пожертвовать опасными с недавних пор переписками, лишь бы Юнги не узнал, только бы остался рядом. Он плачет, и слёзы на вкус ужасно солёные. Несколько минут он хнычет под громкие крики соседей и падающий по ступеням предмет мебели, сопровождаемый матерной звуковой дорожкой. Больше никаких долгих историй и пожеланий, никакой надежды на взаимность. Не было никакого фото интимного характера одной тёплой ночью и ответа. Не было, нет и не будет. — Ну и чего ты разнылся, Пак Чимин, не умер же никто. — Он плетётся на кухню, чтобы вырвать бумажное полотенце, и вытирает мокрое от слёз лицо. Нос забит, глаза припухли, настроение — отправиться вслед за мебелью кувырком по ступенькам. Чимин, может, и трус, но в этот раз убегать не собирается. У всех бывают моменты слабости — это нормально, убеждает себя Пак, но гадкое чувство сидит внутри и грызёт так же рьяно, как белка — орех. Он приводит себя в порядок, впопыхах одевается, накладывает чуть больше макияжа, чем обычно, и скрывает мешки под глазами от бессонной ночи под слоем тонального средства. С зеркала на него смотрит тот самый обычный Пак Чимин, без скелетов в шкафу. Он хлопает себя по щекам и улыбается на пробу, получается неплохо. — Ужрусь в хламину, — бурчит себе под нос Чимин. — Может, поможет не смотреть туда, куда нельзя. Непозволительно. Взяв с собой куртку на всякий случай, ведь обещают дождь, и ключи от квартиры, Чимин направляется в логово Чонгука, как на смертную казнь.

***

В доме, как обычно, горит свет, Чонгук машет Чимину рукой, стоя возле мусорного бака с зажатой в зубах сигаретой. — Эй, ты с каких пор куришь, балбес? — Только подойдя ближе, Пак замечает здоровенный фингал под глазом. — Нихрена ж себе, кто это тебя так? Курение сразу же отходит на второй план. Чимин легонько трогает синяк, обеспокоенно провожая совсем ненатурально улыбчивое лицо Чонгука, что выкидывает окурок. Он не допытывается, просто ждёт, когда тот ответит, если захочет. С открытой двери дома тянет едой, Хосок кричит что-то о курице, ещё кто-то бегает по дому. Спустя ещё одну минуту ожидания жутко начинает вонять дымом, и даже хмурый Чонгук просыпается, повернув голову к своему жилищу. Они переглядываются, услышав басистый вскрик, что может принадлежать только одному человеку в доме, и бегут внутрь. Как дурачки, вбежав вместе и чуть не застряв в проходе. Весь дом провонял дымом, ругань идёт с кухни, откуда и воняет чем-то горелым. Чимин вбегает чуть позже Чонгука, пытаясь разглядеть, что же происходит внутри. На столе валяется курица с противнем, Хосок носится с мокрой тряпкой по периметру комнаты, Джин открывает окна, Намджун бинтует Тэхёну руку. — Тэхён-и, — растерянно и тихо обращается Чимин, присев рядом с Намджуном на корточки. Ким поднимает голову, и Чимин едва удивлённо не открывает рот, смотря на идентичный чонгуковому фингал. — Что это с ним? — Пак опоздал на сорок минут, а казалось — полжизни пропустил. Намджун туго затягивает повязку, завязав аккуратный бантик. Тэхён совсем непривычно для себя молчит. — Доставал курицу из духовки и жиром на себя капнул. — Намджун поднимается, расправляет плечи, складывая бинт и остальные баночки в аптечку. — А про фингал — не знаю, они с Чонгуком уже такие с магазина пришли, ещё и не говорят друг с другом, балбесы. Чимин решает ничего не выпытывать, всё равно Тэхён сам расскажет, не тут, так у него дома. Чонгук хмыкает где-то сзади, два драчуна смотрят друг на друга, Тэхён ещё и надувается, как рыба Фугу. Чонгук оборачивается и втаранивается в ничего не понимающего Юнги, который только пришёл, держа в руках пакет из супермаркета. Чон насупливается ещё больше и, громко стукая босыми ногами, уходит в гостинную. Юнги молча, одними глазами и губами спрашивает, что это с ними, но Чимин только плечами пожимает. Знал бы он сам, что случилось, для начала.

***

Чимин откусывает кусок курицы, которая совсем, к слову, не пригорела, кроме косточек, которые не обернули фольгой. Все общаются между собой и пьют, даже драчуны улыбаются над шутками, хотя и между собой не говорят. Чимин сел подальше от Юнги, на диван, хотя обычно умещается на полу. Рядом с ним сидит Намджун, но в какой-то момент тот уходит, Чимин даже и не замечает этого. Пьёт пиво и смеётся над дедовскими шутками Джина, а потом давится от неожиданности, когда диван проседает под чужим весом, а джинсы совсем не Намджуна. Жидкость едва не идёт через нос, потому что Юнги какого-то черта сел рядом с ним. Он закашливается, кто-то из ребят подаёт ему салфетку, а Мин нежно гладит по спине. Чимин стискивает челюсти, чтобы не разреветься, и грубо вытирает лицо, скомкав несчастную салфетку. Да какого черта он именно сегодня решил сменить место дислокации? За что ему это горе? — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Намджун, что садится рядом с Джином. Предатель. — Всё окей, — улыбается Пак, откашлявшись от неприятного першения в горле. Юнги продолжает гладить его спину, прежде холодная ладонь становится тёплой из-за жара в его теле. И что на него только нашло? Впервые прикосновения Мина пугают его, а не утешают. — Ну раз все живы и здоровы, давайте сыграем в игру. — Глаза Хосока, блестящие, как натёртое стекло бокала, наводят какой-то страх на Чимина. Ой что-то недоброе грядёт.

***

Тэхён надувается, становясь похожим на воздушный шарик, оглядывает друзей недовольным прищуром карих глаз. Сжимает свои коленки, комкая джинсы пальцами, и, громко выдохнув, встаёт. Выглядя как маленький, взъерошенный воронёнок в оверсайз одежде, что делает его ещё более худеньким. Под глазом яркой синевой располагается фингал, щёки покраснели от алкоголя, а взгляд слегка чумной и едва ли злой, хоть Ким и пытается показать, как ему всё это противно. Чимин не знает, почему ребята поспорили, но их «примирение», высказанное Хосоком как желание, кажется ему очаровательным и забавным. Юнги откидывается на спинку злосчастного дивана, вжавшись в Чимина одной стороной тела, и кладёт руку ему на плечи. Пак делает вид, что всё нормально, хотя в груди сердце стучит так настойчиво и усиленно, полностью и точно отвергая его подобие безразличия. Все пьют мало, и желание Пака «упиться в хламину» оказалось практически невозможным к исполнению, ему просто неудобно перед другими. Тэхён подходит к Чонгуку, присаживается на корточки; тот сидит, как испуганный кролик, хлопая своими большими глазами. Ким целует его в щёку и, нахмуренный, уходит на своё место; хватает бутылку от вина, опуская голову в пол, и принимается её крутить. Все дружно смеются, игнорируя двух младших, один из которых крутит злосчастную бутылку так, что она сначала вылетает из круга, и ему приходится повторять всё сначала. Второй пьёт пиво, смотрит на него же, но оба изредка бросают обиженные взгляды на Хосока. Бутылка указывает на Юнги, но тот безразлично подпирает рукой голову, пока Чимин отчаянно смотрит на дверь, ища пути отступления. Как он ни пытается отползти от Мина, тот это расстояние ликвидирует и снова прижимается к нему. — Поцелуй того, кто тебе больше всего нравится в этой комнате. — Коварная улыбка Тэхёна будет сниться Чимину в кошмарах. Юнги откладывает стакан с виски и чуть отодвигается, Чимин выдыхает расслабленно, прикрыв глаза. Чимин даже не думает о том, что его будут целовать, не он подходит под эту категорию «нравится». Он никогда не общался с Юнги так же близко, как ребята, поэтому считает, что в топе на поцелуй лучшего баскетболиста-красавчика Мина он последний. — Сегодня день поцелуев, что ли? — со смешком в голосе отвечает Юнги. — Ну я, в принципе, не против. Он привстаёт, сразу же садясь на корточки и кладя свои безумно красивые руки Чимину на колени. Пак открывает глаза, дёрнувшись от неожиданности, встретившись с глазами, которые могут заворожить любого, кто посмотрит в них дольше нескольких секунд. — Чимин-и, позволишь? — ласково спрашивает парень, пока смех в комнате прекращается и наступает гробовая тишина. Пак бы с удовольствием сейчас в упомянутом гробу полежал, лишь бы не испытывать такое адское смущение. Ему кажется, что его мозг превратился в переваренное варенье, которое сейчас слопает Юнги. — А, да, — улыбается Чимин, хотя у него по спине течёт холодный пот, а руки дрожат, как при треморе. Откажет — всю жизнь себя корить будет, согласится — менее подозрительно для остальных и приятнее для себя, но может случиться разрыв сердца. Лучше второе. Умрёт счастливым. Мин хихикает довольно, наклоняя его голову к себе, и целует. Чимин будто проваливается под землю, не может понять, что случилось, ощущает на своих губах чужие, влажные от слюны и фанты, выпитой чуть ранее. Он дрожит, даже не подозревая, какую смесь эмоций вызывает в Юнги, который чувствует это. Как яркость чужой влюбленности. Чтобы не вызывать лишних подозрений раньше времени, ему приходится отстраниться от столь манящих губ. Друзья начинают громко улюлюкать, кричать, не обращая внимания на Юнги и Чимина, которые находятся всё ещё в том же положении, смотря друг на друга. Глаза Пака увеличиваются вдвое, он тяжело дышит, ведь от неожиданности задержал дыхание. Юнги же продолжает улыбаться, присаживаясь на своё место обратно. Обстановка как-то сама собой рассасывается, когда Юнги загадывает Хосоку станцевать танец игривой кошечки. Когда Хосок едва не врезается в Чонгука, что сидит на полу, Юнги приближается к чиминовому уху, шепча: — Так мне теперь писать на твой номер, милый незнакомец в сетчатых колготках? Хосок, уворачиваясь от Чонгука, ударяется об угол дивана и шлёпается на сидящего в углу Чимина, пока герой сегодняшнего вечера хочет упасть сам. В обморок.

***

За прошедшие три месяца жизнь Чимина перевернулась с ног на голову, к счастью, в лучшую сторону. Тэхён говорит, что это всё из-за его гениального плана (который Чимин так полностью и не узнал). Предположение о том, что его планы всегда срабатывают, подтвердилось. Хотя его идея подшутить над Чонгуком и признаться ему в чувствах обернулась тем, что они оба подрались и так полностью к примирению и не пришли. Но Тэхён этот инцидент в своей скромной карьере не признаёт, отнекиваясь от него, как только может. Чимин и вообразить не мог, что однажды будет встречаться с Мин Юнги. Это подобно историям, где фанатка выходит замуж за айдола; как минимум, таковой её видит Пак. Они объяснились в тот же вечер, оба простили свои глупые грешки и признались в симпатии. Чимин после этого не спал две ночи, не веря в происходящее. «Разве бывает так?» Видимо, да. Чимин клюёт Юнги в щёку, встав на носочки, охмелевший от градуса алкоголя. Сегодня Юнги хотел научить своего парня пить виски. Но по итогу оба кинули это дело, когда начали пьянеть, перейдя к этапу обнимашек. Оба достаточно сдержаны в проявлении чувств, но стоит немного выпить, как они липнут друг к другу, как пиявки. Юнги приподнимает Чимина, чтобы разница в росте исчезла, и целует более настойчиво, медленно опускаясь на кровать. Юнги нежно гладит лицо Чимина, для начала чмокая влажные, блестящие от блеска пухлые губы. Когда он слегка прикусывает нижнюю, они сталкиваются носами, начиная тихонько хихикать. От этого они полностью расслабляются, потеряв то легкое напряжение, царившее в комнате. Пак чуть больше наклоняет голову и зарывается пальцами в белоснежные лохмы, мягко перебирая их пальцами, смотря в затуманенные глаза своего парня, и хитро улыбается, ожидая действий. Юнги снова приникает к нему, принимая вызов. Мягко скользит по губам, улавливая момент, когда Чимин чуть шире открывает рот, и проникает языком внутрь, неторопливо исследуя его. Чимин отвечает с таким же запалом, разгорячённый от осознания того, что его искренне любят, дорожат им. Каждое прикосновение Юнги осторожное и ласковое, будто он боится его сломать. Из-за того, что Мин выше и крупнее из-за занятий спортом, Чимин кажется совсем маленьким. Он пользуется этим и взбирается к Юнги на ноги, бедрами сжимая его и щекоча шею мягкими поглаживаниями. Юнги отстраняется, с пустым взглядом хлопая ресницами и дыша намного громче, когда чувствует неумелые, но настойчивые толчки Чимина. Тот непонимающе хлопает ресницами, прекратив тереться задницей о топорщащуюся ширинку. Они ещё никогда не заходили настолько далеко, и Юнги теряется, не зная, как ему действовать. Хочет ли этого Чимин? Или он просто слишком увлёкся и опьянел? — Что случилось? — Пак немного пугается реакции Юнги, задумываясь, не подумает ли он о нём как об извращенце? — Не думаю, что стоит заниматься сексом, когда ты пьян, — честно признаётся Юнги, поглаживая обескураженного и одурманенного от поцелуя Чимина. — Нельзя? — по-детски удивлённо спрашивает Чимин, что обрёл смелость от выпитого. Он действительно охмелел, но всё очень четко осознаёт, поэтому такого беспокойства не понимает. А ещё у него все внутри горит от возбуждения, и член больно упирается в тугие скини-джинсы. Юнги отрицательно машет головой: кроме состояния Чимина, у них нет ни презервативов, ни смазки. Чимин обиженно надувается, ткнувшись Юнги в лоб и после сползая на его плечо, обнимая за талию. — У меня сейчас член взорвётся, — ноет Чимин, снова начиная нетерпеливо тереться о Юнги. — Помоги. Юнги улыбается, обнимая Чимина одной рукой за талию, другую опуская на округлую и упругую задницу. Пак хнычет от того, насколько приятно и больно одновременно продолжать фрикции. Мин целует его в висок, руками скользнув к их ширинкам, не решаясь снять штаны полностью, просто высвободив сначала свой, после и чиминов член. Чимин, смутившись отчего-то, продолжает утыкаться Юнги в плечо, из-под отросшей челки наблюдая за тем, как его парень выдавливает немного крема для рук, что взял на его тумбе, не полностью обхватывая члены и медленно скользя сверху вниз, с каждым разом набирая скорость, следя за реакцией партнера. Чимин закрывает глаза, продолжая тихо стонать в шею, испуская тёплое дыхание, которое заставляет тело Юнги покрываться мурашками. Юнги чмокает Чимина в горячий лоб, и вслед за этим очень быстро кончает Чимин. Мин уже хочет было уложить Пака спать, но тот, хоть и уставший, хочет тоже помочь. Он продолжает жутко смущаться, обхватывая пальчиками член, краснея щёчками при каждом хлюпе и постанывании где-то над его опущенной головой. Крем смешивается с его спермой, и излишки стекают по ладони, капая на постель. Юнги поднимает его голову за подбородок, целуя в припухшие от поцелуев губки, и так же изливается, продержавшись не намного дольше. Они, уставшие и пьяные, сваливаются на постель, крепко обнимаются, как две половинки яблока, сплетаются ногами и, так и не добравшись до душа (о чём утром сильно пожалеют), засыпают.