саморазрушение - выход?
5 февраля 2021 г., 00:47
***
Как описать данное состояние, если о нем невозможно выразиться даже теми словами, значение которых несет в себе самый отрицательный характер? Как же это назвать? Довольно-таки интересный вопрос, но ответ на него может быть таким неоднозначным, что в какой-то степени этот факт вызывает удивление. Если так подумать: каким словом можно обозвать то состояние, когда тебе совершенно не хочется просыпаться по утрам, и ты видишь свою вину даже в том, к чему не причастен от слова совсем? Что это может быть? Апатия или депрессия? Быть может просто разочарование в себе да и полностью во всем окружающем мире? Не знаю... И она тоже, увы, не знала... Дни тянулись утомительно долго, и с каждым новым она все меньше двигалась и все реже подавала признаки жизни. Запутавшиеся волосы, собранные в пучок, одним своим видом давали понять, что она чувствует себя намного хуже обычного, и будет очевидным, что на ее состояние так повлияли события, произошедшие в уже давно минувшую пятницу на той самой вечеринке. Проходили недели, а Итану не становилось лучше. Парень находился в том самом состоянии, когда его существование было где-то между жизнью и смертью. Верно, он уже не первую неделю лежал в коме, а врачи диагностировали приближающуюся смерть из-за активно развивающихся нарушений дыхания и кровообращения. Подробностей Агата не помнила, да и ей уже было безразлично; она не чувствовала себя живой. Постоянно затуманенные мысли, отсутствие желания делать что-либо, и даже колледж, в который она так хотела поступить, перестал вызывать у нее интерес. Казалось, что это может продолжаться бесконечно, вся ее жизнь стала похожа на день сурка. Бессмысленные реалити-шоу, которые она пересматривала тысячный раз, лежа часами в одном положении, надоели ей настолько, что в очередном порыве гнева, который был вызван отчаянием, она швырнула свой ноутбук с кровати. Звонок Софи. Есть ли изменения? Нет. И день за днем. Уже вторую неделю. Одно и тоже. Сколько это будет продолжаться? Кажется, это конец. Девушка думала, что это утро будет таким же, как и все остальные – ужасно хмурым, не приносящим радости. Она была права, ведь оно стало самым худшим утром из всех, какие ей удалось пережить за последнее время. Лучам тусклого солнца удалось пробраться в ее обитель и пробудить спящую хрупким сном Агату. Она не могла спать в последнее время. Бессонница и конечно же кошмары продолжали мучать и насиловать ее разум. Растирая уставшие глаза, девушка смотрела в окно. Ничем непримечательный вид вызывал отвращение и тошноту. Острая боль в висках время от времени перебивала чувство тошноты, и она не замечала, как летит время, наблюдая за собственным организмом. Звонок. Она не понимает, что именно издает этот звук, и расстерянным взглядом перебирает всю комнату. Разбросанные по полу вещи, мусор, пролитая бутылка колы. На столе творится полнейший беспорядок: некоторые тетради порваны, и всё скидано в одну большую кучу. Сложно что-то разобрать, но ей удается, и она замечает звонящий телефон. — Слушаю, — резко проговорила она в телефон. — Что ты хотела? — Агата, только не злись, хорошо? Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, как и многим, но.. — не успела блондинка договорить, как подруга перебила ее раздраженным голосом. — Ты хочешь, чтобы я пришла на занятия? — Не совсем. Дело в том, что... Точнее, помнишь, нам задавали проекты? Так вот, к сожалению, произошедшее не освобождает тебя от его выполнения. В трубке раздался уставший вздох. Блондинка продолжила: — Фриман уже вторые сутки твердит, что не собирается делать проект один, и ты обязана явиться. Не знаю, может быть тебе стоит отвлечься учебой? Тем более, что ты так сильно хотела тут учиться, неужели ты готова все это бросить? — Ладно, — ответила Агата с недовольством. — Можешь передать ему, что я буду завтра. Одно из самых ужасных пробуждений за последнее время. Раздражающая мелодия будильника. Ранее утро, тишина. Все раздражало так по-своему и так сильно, что голова начинала раскалываться из-за пульсирующей боли в висках. Выпив болеутоляющее, Агата накинула на себя первые попавшиеся вещи, а именно – широкие джинсы и толстовку, которую ей когда-то давно, в первые годы их дружбы, подарил Итан. Собрав волосы в небрежный пучок, она решила, что сегодня обойдется без завтрака и, схватив сумку, направилась к выходу. Нежные капли холодного дождя помогали проснуться, свежий воздух наконец-то проник в ее легкие, и казалось, что жизнь налаживается. Что для нее означало быть счастливой, и была ли она таковой хоть однажды в своей жизни? Перебирая ногами она шоркала асфальт, а в ее мыслях творился чертовский бардак. Она все ещё не понимала, зачем идет в колледж, неужели ей не все равно на мнение Кристофера? Очевидно, что он ей безразличен, но в чем же тогда дело? «Может Софи и была права, предложив отвлечься учебой», –подумала она, заходя в огромное серое здание. Удивлённые взгляды огромным количеством разбивались об ее спину, и она чувствовала это. Чувствовала все их вопросы и не хотела отвечать на них даже мысленно. Что могут сказать люди, которые не имеют совершенно никакого понятия о дружбе? Может быть что-то типо "держись" или "я тебя понимаю"? Это даже звучит забавно, просто представьте: человек, для которого такое понятие, как дружба, означает побухать вместе, будет говорить о том, что понимает ее. Да, на самом деле не всё ее окружение являлось таковым, были действительно понимающие люди и им, собственно, как и должно быть, не хотелось задавать ей лишних вопросов или нагружать ненужными фразами о понимании и прочей ерунде. Нудные монотонные занятия, казалось, время тянется настолько долго, что можно умереть уже от одного ожидания конца. Постоянная болтовня Софи, от которой раскалывалась голова, и неоднозначные взгляды Кристофера, которые Агата ощущала на себе в течение всего дня. Ей казалось странным, что за весь день он не сказал ей ни одного едкого слова и даже не попытался задеть. Просто взгляды.***
Ничем не примечательная забегаловка, находившаяся совсем рядом, спасала их положение изо дня в день. Подруги часто заходили туда в будние дни и брали пиццу с колой. Всегда одно и тоже, это вошло в привычку. Сегодняшний день не стал исключением. Девушки безумно хотели перекусить, а Агата даже больше обычного, ведь утром она решила, что правильнее будет отказаться от еды, нежели позавтракать. Ну и глупость. Их столик находился в самом уютном углу достаточно просторного помещения, откуда была отлично видна входная дверь. Собственно, к чему это я? Разговаривая с Софи, уставшая девушка вспомнила, что сегодня ей впервые предстоит заняться чертовым проектом с Кристофером. От отчаяния в ее голову приходили очень странные мысли: например, попросить Софи остаться с ней, чтобы она чувствовала себя комфортнее. — Господи, что за глупости я несу. Будто бы меня пугает этот заносчивый придурок, — резко решила для себя Агата и, словно споря сама с собой, поставила точку в этом диалоге. Ее взгляд устремился на ту самую дверь, о которой шла речь ранее. — Черт, что он здесь делает? — спросила Агата, переводя взгляд на подругу. — Просто он, наверное, как и мы зашел перекусить, что в этом такого? — Но он никогда здесь не обедает. Разве ты не припоминаешь, что это место он считает помойкой для нищебродов, не более? — немного вскрикнув, произнесла девушка и уставилась полными непонимания глазами на Кристофера. Толстовка серого цвета, которую он обычно носил, сегодня выглядела совсем иначе, чем когда-либо. Было непонятно, какие произошли изменения, но они точно были. Парень что-то заказывал, время от времени поправляя свои волосы. Точнее даже не поправляя, а просто перекладывая с одной стороны на другую, и обратно. Это выглядело так нелепо и забавно, что Агате захотелось улыбнуться; однако это желание быстро исчезло, стоило ей только поймать очередной его взгляд на себе. Серые глаза являлись явным контрастом по отношению к цвету его волос, но ему это шло. Да, ему определенно это шло. Холодный взгляд проник в её разум, словно внушая страх прямо в вены. Это продолжалось слишком долго, намного дольше, чем во все предыдущие разы. Он смотрел на нее, не отводя взгляда. И да, Кристофер смотрел именно на нее, не сквозь, как это бывало обычно, когда им приходилось сталкиваться на лестницах или в коридоре. Чувствуя неловкость, она постоянно отводила взгляд, и ему это нравилось. Он понимал, что ей становится не по себе, возможно, она боится, и он подмечал это. Не имея сил терпеть этот цирк дальше, Агата схватила подругу за руку и потянула к выходу, аргументируя тем, что не хочет опаздывать на последнюю пару. Закатив глаза, Софи нехотя тащилась за девушкой, не понимая, к чему такая спешка, ведь еще оставалось время. Последние минуты занятия были самыми сложными за этот ужасный день. Ее взгляд был устремлен на профессора Одли, но девушка ощущала, что ей в спину упорно глядят, и это вызывало волнение. Мысли в голове постоянно путались, и она была не в силах успевать за монотонной речью профессора. Пальцы тихонько постукивали по парте, а глаза время от времени скользили на стрелки часов и вновь возвращались к пустой тетради. Смотря в окно, Агата настолько сильно погрузилась в свои пугающие мысли, что не заметила, как занятие подошло к концу, и все начали постепенно покидать помещение. — Агата, ты собираешься уходить? Что с тобой сегодня? — озадаченно спросила Софи, прогоняя тем самым все мысли, поселившиеся в голове подруги. — Да, конечно. Я просто... немного задумалась. Блондинка, ничего не ответив, взяла девушку за руку, и они вместе пошли по длинному коридору, который вел к лестнице. Развешанные абстрактные картины, что достаточно хорошо сочетались с бесполезными стендами, висящими на стенах, создавали атмосферу уюта, ну или хотя бы делали на это малейший намек. Дверь открылась до того, как девушки успели к ней подойти. Брюнет был чем-то взволнован и, не замечая подруг, прошел мимо, слегка толкнув Софи в плечо. Он, внезапно остановившись в нескольких метрах от них, громким и уверенным тонос произнес: — Трейси, сегодня в пять жду тебя в библиотеке. Надеюсь, ты не забыла. Не посчитав нужным ему отвечать, девушка открыла дверь и, поправив свои волосы, бросила в сторону подруги едкое замечание в адрес парня: — Нет, ну ты видела? Глупый напыщенный придурок. — Боже, Агата... Это же Кристофер, когда ты поймешь, что такое поведение ему свойственно? Зачем каждый раз принимать это так, словно произошло что-то страшное? Просто пойми, он был таким всегда, и вряд ли захочет поменяться только потому, что тебе не нравится его поведение, — сказала блондинка, и, вздохнув, продолжила. — Не переживай, я не думаю, что этот ваш проект вы будете выполнять вместе. Предложи ему поделить обязанности, чтобы не встречаться лишний раз, делов-то. — Ну не знаю... Может, ты и права. Кстати, а как ваш проект с Евой? Какая она вообще? Не удивлюсь, если ее поведение "зеркалит" Кристофера. — К слову, нет. Она абсолютно другая, я вообще была шокирована тем, что они встречаются, когда пообщалась с ней поближе. Знаешь, она своим поведением напоминает Итана, — улыбнувшись, заключила девушка. — Она слишком хорошая.***
Размазанная по щекам тушь делала ее вид наиболее уставшим, чем он был на самом деле. Агата шла через парк, где они когда-то гуляли с Итаном. Воспоминания заполонили ее мозг, когда дождь из нескольких маленьких капель превратился в сильный холодный ливень, с последующими завывающими порывами ветра. Путь казался намного длиннее обычного. Да и вообще, как вы могли заметить, в ее голове произошло множество различных искажений, ведь это неудивительно для человека, смотрящего дни напролёт давящие на подсознание реалити. Слезы смешивались с пронизывающими насквозь каплями холодного дождя и отдавали раздражающим жжением на щеках. Подходя к хмурому зданию, она не нашла выхода лучше, чем смазать слезы ладошкой и сделать вид, что буквально считанные минуты назад с ней ничего не происходило. Когда Агата взглянула на часы, до нее дошло, что она опаздывает. В голове резким эхом раздались мысли о том, что Кристофер не упустит возможности съязвить из-за ее непунктуальности. Проходя стеллажи, девушка наконец заметила сидящего в дальнем углу библиотеки брюнета. Он ждал ее. Перелистывая страницы бледными пальцами, парень вчитывался в каждое слово с удивительным интересом, казалось, совсем ему не свойственным. — Кристофер... Прости, мне пришлось немного задержаться, — произнесла с какой-то глупой виной в интонации Агата, сама того не понимая. — Я не удивлён, Трейси, от тебя было глупо ожидать чего-то другого, — ответил он, не отрывая взгляд от пожелтевших страниц. Закатив глаза, она не стала ему отвечать, чтобы не усугублять ситуацию, ведь напряжение между ними чувствовалось еще до того, как девушка зашла в библиотеку. Растегнув промокшую насквозь сумку, она достала помявшуюся тетрадку и, перерыв все карманы, смогла найти ручку. — Слишком много звуков, Агата, — произнес парень, наконец взглянув на нее. — Ты не могла бы.. — не успел он договорить, как заметил оставшиеся следы размазанной туши на ее лице. — Боже, Трейси, ты что, плакала перед тем, как прийти сюда? — бросил он с насмешкой, не отрывая взгляда от ее покрасневшего лица. — Я что, неприятен тебе настолько, что ты готова плакать? — Что? Причем тут вообще ты? — она уставилась на его физиономию и продолжила. — Почему ты считаешь, что все происходящее в мире каким-либо образом связано с тобой? Ты слишком себя переоцениваешь, Фриман. Не дожидаясь ответа, она отправилась в глубь библиотеки, пытаясь найти что-то из нужной для проекта литературы. Пыльные книги практически не отличались друг от друга. На многих из них были стерты обложки, и найти что-то нужное стало действительно сложной задачей. Просмотрев десятки книг, ей наконец удалось найти несколько подходящих, и Агата решила, что для начала этого будет достаточно. Кристофер сидел все там же и что-то писал. Его волосы растрепались, и она видела его таким впервые. «Он что, действительно что-то делает? Вау». Брюнет был слишком занят писаниной, поэтому не заметил подошедшую к столу девушку. Левой рукой он время от времени зарывался в свои и без того растрепанные волосы. Повторюсь, ей действительно никогда не доводилось видеть его таким спокойным. Без агрессии и ненависти в глазах. Увлечённого чем-то. — Я нашла несколько книг из того списка... Она смотрела на него в ожидании ответа или хотя бы чего-то похожего на ответ, но парень лишь перевел свой холодный, прожигающий насквозь взгляд на нее, наблюдая за каждым движением. Эти глупые кучерявые пряди, торчащие из растрепавшегося за день пучка, сегодня бесили его меньше обычного, и именно это его и раздражало. Раздражало то, что за весь день он не смог найти повода для того, чтобы довести ее до слез. Скорее наоборот, ему это наскучило. Наскучило видеть ее злой, готовой растоптать его на месте, но при этом из ее глаз почти всегда могли пойти слезы, просто она вовремя уходила, или же он вовремя останавливался. — Скажи мне, Трейси, — произнес Кристофер тихим голосом, продолжая наблюдать за ее движениями, - почему ты плакала? Из-за твоего полумертвого дружка? Почему ты так паришься о нем? Неужели он для тебя больше, чем "дружок-очередняра"? — Ты сам слышишь, что несешь, Фриман? Видимо, для тебя не существует такого понятия, как дружба. Хотя я на самом деле не удивлена, чего еще можно ожидать от такого заносчивого придурка, как ты. В ответ он лишь расмеялся. Это была очередная его провокация, очередная попытка вывести ее на другие эмоции, которые ему еще не доводилось видеть. Он не понимал до конца, зачем ему это нужно. Он считал ее всего лишь развлечением, но не таким, каким обычно служили ему девушки, а чем-то вроде морального расслабления. Расслабления за счет унижения ее чувств и ее самой? Забавно. — Знаешь, Трейси, мне действительно жаль, что твой полоумный дружок напился до такой степени, что не смог устоять на ногах и разбил свою глупую черепушку об кафель, но это ведь не помешает нашей работе так? Имею в виду... Ты же не будешь постоянно реветь из-за этого, иначе ничего не получится, ты же должна это понимать, верно? — Кристофер говорил это настолько спокойным голосом, что любой человек, не имея с ним дела ранее, мог бы подумать, что в этих словах нет иронии. Однако Агата прекрасно все понимала, и на ее глазах уже проступали слезы. — О Боже, ты просто конченный придурок, если действительно считаешь, что он мог напиться. Он же вообще почти не пил, ты сам слышишь, какой бред несешь? — она начинала плакать, а его реакция была настолько безразличной, что девушка перестала понимать суть происходящего. Да, ей однозначно лучше прекратить это и уйти, иначе станет только хуже. Да, Агата, это же очевидно, просто возьми и уйди, зачем ты продолжаешь терпеть это? Зачем позволяешь ему издеваться над собственным разумом? Быстро закинув тетрадь в сумку, она встала и уже собиралась уходить, как парень схватил ее за руку. Девушка смотрела в его глаза, и не видела там ничего хорошего, даже надежды на то, что в них могут быть положительные эмоции, не было. Зато он напротив смог отметить, что ее зеленые глаза становятся ярко-изумрудного цвета, когда наполняются слезами. Бессмысленная информация, которую он отложил на самых дальних полках своего подсознания, посчитав это красивым и в данный момент важным. — Отпусти руку, Кристофер. Я больше не намерена терпеть это. Можешь искать себе нового "напарника" для этого идиотского проекта. — Но почему, Агата, - улыбнувшись, спросил брюнет. — Фриман, ты ребенок, не получивший от матери достаточного количества любви в детстве. Ты пытаешься испортить жизнь всем, кому приходится с тобой контактировать, считая это забавным. Ты мерзкий и еще раз мерзкий, и мне бы даже хотелось сказать, что я тебя ненавижу, но, увы, ненависть - это слишком сильное чувство, а ты его не заслуживаешь, — произнесла Агата ни разу не заикнувшись, а по ее щекам покатились горячие слезы. — Какая жалость, — он подошел к ней ближе настолько, что смог чувствовать ее дыхание, — если я не заслуживаю твоей ненависти, то почему ты плачешь, Трейси? Какие чувства я вызываю у тебя? Она смотрела ему в глаза, ее дыхание сбилось, а он чувствовал на себе ее запах. Запах сладкой ваты, которым, как ему казалось, пропиталась вся его одежда. — Отвращение, Фриман. И ничего кроме отвращения, — наконец решила для себя Агата и, дернув руку, чтобы он ее отпустил, отправилась на выход из библиотеки.***
Бессоная ночь и пугающие мысли. Что с ним? Третий час ночи, он еще не сомкнул глаз, а все почему? Он и сам не понимал, какого хрена с ним происходит. Стоило ему закрыть веки, как в голове громким эхом раздавалось: — Отвращение, Фриман. И ничего кроме отвращения. Он крутил это в голове всю ночь, почти до самого утра. Перематывая в голове тысячу раз их диалог, парень останавливался на ее слезах, и в горле сразу пересыхало. — Твою мать, — сказал он вслух, когда зазвонил будильник. До него дошло осознание того, что он целую ночь потратил на мысли о маленькой девочке, которой пришлось стать очередной его жертвой. Но ведь она не была первой, просто она была... какой?
