Спасители

Ты хочешь видеть будущее, но видишь только неровную дорогу под колесами автомобиля, которая вихляет, утекает вдаль, унося за собой тебя и твоего спутника. Твой спутник — прекрасный молодой человек, который улыбается тебе, доверяет тебе, говорит тебе разные важные для него вещи. Ты хочешь видеть будущее, но видишь лишь его отражение в зеркале заднего вида. Смотришь на красивые черты лица и отчасти понимаешь, почему часто говорят: «Влюбленные склонны идеализировать». Всё правильно. У вас с прекрасным молодым человеком много общего: дорога, судьба, ночи и мечты. Общие страхи, когда вы замечаете склонившихся над изуродованными трупами чудовищ, чей вид уже мало напоминает людей, которыми они когда-то были. Зомби раскалывают своим жертвам черепа и жадно приникают ненасытными ртами к ранам, напиваясь кровью и наедаясь мозгами. Прекрасный молодой человек кривит губы и отворачивается, и ты вторишь ему, даже не осознавая этого. Прекрасный молодой человек разрубает зомби напополам своей красной бензопилой, отрубает им головы, пачкается в крови, но — ты не можешь не признать, — даже роль убийцы ему к лицу. Любовь идеализирует. Ты хочешь видеть будущее, но видишь расстеленные на коленях прекрасного молодого человека дорожные карты, и вы пытаетесь просчитать ваш дальнейший путь по вихляющей, утекающей вдаль дороге. У вас пять дней впереди. У вас пять дней, а потом вы приедете в лагерь, и прекрасный молодой человек, возможно, станет твоей любовью, твоим любовником, и вы будете жить вместе до самого конца света. Ты пока ещё не любишь своего спутника, о нет, но это не значит, что ты неосознанно не готов его полюбить. Ты видишь его отражение в зеркале заднего вида и думаешь, что зеленые глаза цветом напоминают мякоть винограда под прозрачной кожицей. Пять дней — ты мысленно пересчитываешь, перебираешь их, как бусины четок во время молитвы, и стараешься растратить оговоренное время как можно быстрее. Ты давишь на педаль газа, машина мчится вперед по раскаленной змеиной коже шоссе, а прекрасный молодой человек сидит рядом, закинув руки за голову. Когда ты смотришь в будущее, ты видишь там его. Ты нетерпеливо считаешь дни, и отсчитываешь два. Так получается, что на второй день ты сталкиваешься с зомби, и тебя ранят. Яд проникает в твой организм через багровеющий укус на предплечье, отрава растекается по тебе, разносится по телу с током крови. Ты заражен. Хуже — ты обречен. Ты начинаешь отсчитывать дни менее нетерпеливо, потому что теперь каждая минута — это настоящий подарок. Ещё жива надежда на то, что машина успеет донести тебя и твоего спутника до лагеря раньше, чем зараза превратит тебя в кровожадное чудовище. Но всё равно ты умираешь. Ты больше не думаешь о будущем, потому что для тебя оно сжалось до размеров ближайших трех дней, однако прекрасный молодой человек говорит тебе: ничего страшного. Он будет думать о вашем будущем за вас обоих. Зеркало заднего вида отражает его обеспокоенный взгляд, его вскинутые брови, его едва сдерживаемые слезы. Ты спас его когда-то, вырвав из лап смерти, и теперь он явно намеревается отплатить тебе тем же. Твой спутник считает, что герои не должны умирать. У тебя не хватает духу сказать ему: «Пойми, влюбленные склонны идеализировать». Сейчас вам всё равно ничего не поможет. Прекрасный молодой человек сжимает твою руку и говорит, что любит тебя, хотя, возможно, сейчас он и не любит, но обязательно полюбит в будущем, если ты до него доживешь. У тебя горячий лоб, выступившая испарина и дрожь во всем теле. С каждым часом тебе всё хуже, твоё тело отторгает своего хозяина, мучая его дикими болями. Ты хочешь видеть будущее, но видишь лишь лицо склонившегося над тобой прекрасного молодого человека, который шепчет тебе разные важные для него вещи. Ты проваливаешься в темноту, но цепляешься за его слова, за его образ, за его жизнь. Тебе не приходит в голову, что ты в любой момент можешь превратиться в зомби и сомкнуть зубы на этой тонкой шее с бледной кожей; а когда все-таки приходит… Когда ты смотришь в будущее, ты видишь там единственный выход из сложившей ситуации. У вас с очаровательным спутником нет ни одного шанса когда-нибудь по-настоящему полюбить друг друга, но вы вдвоем сможете сделать кое-что очень значимое и непростое; то, на что обычно неспособны даже самые близкие люди. Допустим, тебя зовут Уильям Ти Спирс, и ты умираешь от страшного вируса. Он превратит тебя в кровожадного монстра, в угрозу для окружающих. Единственная возможность избежать этого — отрубить голову. Сам ты не способен осуществить подобное, но вот привлекательный молодой человек с красной бензопилой — вполне. Но он не согласится. Ему кажется, что он любит тебя, а влюбленные всегда склонны идеализировать и мечтать. Самое печальное — тебя это правило тоже касается. Ты считаешь дни и сбиваешься со счета. Когда ты смотришь в будущее, ты видишь там острое лезвие бензопилы у своего горла и смотрящие на тебя потрясающие зеленые глаза, полные слез. Кажется, ты никогда еще не был так близок к тому, чтобы по-настоящему влюбиться. Всё неправильно. *** Ты ошибался, когда думал, что человек рожден для того, чтобы всегда быть счастливым и никогда не знать горестей. Некоторые люди приходят в мир для того, чтобы стать героем печальных рассказов, которые словно бы никогда не заканчиваются, перетекают друг в друга, составляя одну невыразимо долгую, объединяющую всех и вся историю под названием «жизнь». Ты ошибался, когда думал, что уж в твоей-то жизни всё точно будет просто. Предположим, тебя зовут Грелль Сатклифф, и ты мечтаешь о всемирной славе и небольшой армии фанатов, но все твои мечты в высшей степени абстрактны и недостижимы, поскольку ещё никому не удавалось выбраться из городка, в котором ты живешь, и стать настоящей звездой. Но ты продолжаешь верить и надеяться, ты продолжаешь ждать какого-то знака свыше, который подскажет тебе, куда идти. Дожидаешься и оказываешься не готов. Предположим, однажды ни с того ни с сего люди начинают превращаться в монстров с перекошенными от жажды крови лицами, а тебе ничего не остается, кроме как научиться выживать в новых условиях. Ты ошибался, когда думал, что можно легко привыкнуть к преследующим тебя зомби, к трупам на улицах, к виду влажных внутренностей, в которых копошатся мухи. Предположим, однажды ты сталкиваешься со смертью, и эта встреча ошарашивает и пугает тебя настолько, что ты даже не сопротивляешься, и только думаешь о том, что ужасно ошибался, когда решил, будто проживешь бесконечно долго, а потом быстро и безболезненно умрешь. Предположим, тебя спасает проезжавший мимо мужчина, который потом становится твоим попутчиком, спутником, любовником. Он красив, он едет в защищенный от зомби лагерь, он целовал тебя в губы в одну из ночей, проведенную вместе в каком-то заброшенном доме у дороги. Оказывается, ты ошибался, когда думал, что с появлением ужасного убивающего людей вируса твоя жизнь закончится. На самом-то деле твой спаситель, даже не прилагая для этого особых усилий, вытаскивает тебя из царства сомнений, страхов и отчаяния, и одним фактом своего существования дарит тебе будущее. Ты встречаешь его взгляд в зеркале заднего вида и думаешь о том, что уже подсознательно готов влюбиться в этот взгляд и в эти сжимающие руль руки, и говоришь своему попутчику разные важные для тебя вещи, а он делает вид, будто не понимает стоящего за ними подтекста. Так и должно быть. Он будет улыбаться только тебе, будет много молчать и слушать твою болтовню так, словно это самое важное и нужное сейчас. Дорога под колесами вашей машины будет направлять вас прямиком к пункту назначения, в котором ваше счастливое будущее уже ждет вас, нетерпеливо вышагивая у главных ворот. Твой спаситель будет убивать всех встреченных вами зомби, а ты поможешь ему по мере своих скромных сил, делая вид, что не замечаешь его украдкой брошенных на тебя восхищенных взглядов. Твой спаситель ещё не готов признаться, что любит тебя, однако это не значит, что он не любит. Просто признание пока застряло на пути от сердца к голове. Ты ошибался, когда думал, что не можешь подождать. Можешь. И ты ждешь. У вас есть пять дней, в течение которых ты обещаешь себе не торопить события, но всё-таки неосознанно желаешь ускорить время, чтобы приблизить долгожданный момент прибытия в лагерь. Тебе кажется, что ты готов сделать для своего попутчика что угодно. Ты нетерпеливо считаешь дни, и отсчитываешь два. На второй день мир перестает существовать, когда твоего спасителя ранят те самые кровожадные чудовища, которых ты теперь ненавидишь так сильно, что одна твоя ненависть способна сжечь целую планету дотла. Один укус на предплечье… Вот только не делай вид, будто не знаешь, что твой спутник теперь обречен на медленную гибель, на болезненное превращение в ходячего мертвеца, способного раздавить тебя, как муху, чтобы вытащить твой мозг из черепной коробки и попробовать его на вкус, впиваясь зубами в нервную ткань. Только не делай вид, будто не понимаешь, что ты не успеешь довезти его до лагеря, что там вряд ли помогут. Всё кончено. Ты ошибался, когда думал, что в подобных ситуациях сможешь оставаться сильным. У твоего спутника жар: горячий лоб и окрашенные лихорадочным румянцем щеки, а ты ничего не можешь сделать, только сидишь за рулем и бросаешь обеспокоенные взгляды на заднее сидение. Иногда тебе кажется, что он уже не дышит, и вот тогда становится особенно страшно; ты многое не успел ему сказать, но по-прежнему ждешь какого-то подходящего момента. Тебе горько осознавать, что скоро всё закончится. Боже, ты же просто хотел добраться вместе со своим спасителем до безопасного места, где бы вы смогли, возможно, полюбить друг друга, но проклятая дорога всё никак не кончается, до пункта назначения ещё два дня пути — вы не успеете. Ты смотришь на то, как умирает твой спаситель, и сам превращаешься в монстра, в котором больше нет ничего человеческого. Мир так несправедлив, а тебе хочется пропустить очередной резкий поворот, пригвоздить педаль газа к полу и вылететь за хлипкое дорожное ограждение прямиком в неизвестность и пустоту, раствориться в чувстве падения, ударяясь головой о приборную панель, наблюдая за стеклянным крошевом лобового стекла, осыпающим два бездыханных тела. И ты действительно чуть не проделываешь всё вышеперечисленное, когда твой спутник предлагает тебе свой вариант того, как можно разрешить сложившуюся ситуацию. Он предлагает отрубить голову человеку, который спас тебя от смерти, целовал тебя в темноте пыльной комнаты и успел идеально вписаться в твоё будущее. Он предлагает отрубить голову ему. Ты ошибался, когда думал, что всё могло бы быть ещё хуже; нет, хуже уже некуда, потому что время поджимает, торопит, а у вас нет выбора. Твой спаситель не хочет стать зомби, он предпочитает быть убитым. Но ты отказываешься раз за разом от этой затеи. Как можно?.. Ты же почти любишь его, этого обреченного на смерть человека, которому обязан всем. Ты же не можешь отрубить ему голову, а потом уехать с его вещами на его машине, не имея возможности отделаться от мыслей о хлипких дорожных ограждениях и манящей пустоте за ними. Пускай уж лучше твой спутник превращается в ходячего кровожадного мертвеца, а ты станешь его первым ужином, позволив расколотить свою голову о приборную панель. Твой попутчик продолжает уговаривать тебя, приводя различные доводы в пользу своего предложения, а ты хотел бы не слышать его голоса, потому что больше не осталось сил, но остался ещё целый день пути. Вы не успеете. Всё неправильно. Смотришь на то, как страдает человек, спасший тебе жизнь, и вот тогда внезапно понимаешь: ты действительно готов сделать для него что угодно. Ты любишь его и отрубишь ему голову, а сам продолжишь жить, потому что он обязательно попросит тебя об этом. О, как же ты ошибался, когда думал, что человек рожден для того, чтобы всегда быть счастливым. *** Дует прохладный ветер. Под его надзором находится всё огромное поле, заросшее пшеницей вперемешку с сорными травами и луговыми цветами; оно колышется, движется, словно живое. Несколько подсолнухов пристально следят за стремящимся к горизонту солнцем. Прекрасный летний вечер. Грелль откладывает в сторону лопату, вытирая пот со лба. На какое-то время замирает, смотрит невидящим взглядом на свежевырытую могилу перед собой и пытается успокоиться. Ему плевать на безопасность и осторожность, ему бы даже хотелось, чтобы сейчас откуда-нибудь появилась толпа зомби. Как тогда, в заброшенном торговом центре. Но как назло, вокруг ни души, кроме сидящего в машине Уильяма. Интересно, что он чувствует сейчас? Грелль пытается предположить, но у него не получается. Должно быть, это похоже на томительное ожидание осужденного на казнь узника. Столько историй существует о потрясающих преображениях людей, идущих навстречу собственной гибели. Нужно иметь смелость, чтобы смотреть ей в лицо и не сойти с ума. Грелль тщательно вытирает грязные руки о влажное полотенце. С нарочитой неторопливостью подходит к машине и открывает дверцу. Уильям полулежит, откинувшись на сидение. Дрожащие плотно сжатые губы, горячий лоб и напряжение во всем теле. Уильяма мучает боль, у него жар, он пребывает на грани. Грелль знает: вирус уже окончательно поборол иммунитет, сломил последнюю защиту организма и уничтожил всяческую надежду. Уильям умрет через пару часов, а может быть, и через час. Уильям станет плотоядным чудовищем, и тогда Греллю всё равно придется убить его. Только стоит учесть, что новые зомби всегда очень проворны и сильны; любой, кто выступит против них, будет рисковать жизнью. Так что нужно проделать всё сейчас, пока ещё не стало поздно. Грелль наклоняется над спящим мужчиной, аккуратно отводит в сторону прилипшую ко лбу влажную челку и мягко говорит: — Уильям, — чуть потрясти, положив руку на плечо. — Уильям, проснись. Пора. Они отходят от машины, идут по полю, приминая ногами сорняки и погружаясь в свежие цветочные ароматы. Вокруг жужжат насекомые. Очередной порыв ветра приносит запах разогретой на солнце смолы, и Уильям с наслаждением подставляет разгоряченное лицо свежему дуновению. Сатклифф, стоящий на шаг позади, до боли прикусывает нижнюю губу и опускает голову. У него дрожат руки. — Красивое место, — ровные, нетронутые страхом интонации голоса. — Грелль?.. Пообещай мне, что обязательно доберешься до лагеря. — Я… Да, конечно, я обещаю. Уильям подходит к пустой могиле и ненадолго останавливается там, обводя внимательным взглядом неровные края, кучу земли рядом и лежащую на ней лопату. Тишина и благодать; ветер играется с луговыми травами, а Грелль сжимает пальцами бензопилу и пытается побороть в себе желание представить, будто Уильям не умирает, будто сейчас они вместе вернутся к джипу и поедут куда угодно. Все дороги обязательно приведут их к счастливому будущему, стоит только вместе сесть в машину и поехать… — Давай, я готов, — Уильям поворачивается и смотрит на собеседника не таясь, с беспощадной выжидательностью. Грелль подходит ближе на негнущихся ногах. Он понимает, что не может сейчас встретиться взглядом со стоящим напротив него человеком. Если он увидит там всё, что чувствует сам, то никогда не сможет поднять на него руку. Сердце замирает, дыхание рыбьей костью застревает в горле. — Закрой глаза, пожалуйста, — едва слышным шепотом просит Грелль. Ему кажется, что сейчас ни в коем случае нельзя медлить, иначе самоконтроль откажет, и гнетущее отчаяние превратиться в громкую истерику. Но промолчать оказывается свыше его сил. — Уильям, — осторожно позвать, на секунду задохнувшись от нахлынувших эмоций. — Всё могло быть по-другому, ты же знаешь. — Да. Мне приятно думать об этом… Но ничего не изменишь. Ветер поднимает в воздух пыль, приводит в движение море из цветов. — Я не смогу убить тебя. Я просто не смогу, — прошептать, дрожа всем телом. Горло уже сжимается от всхлипов, но слезы почему-то не приходят. — Воспринимай это как спасение человека от ужасной участи. Грелль, послушай. Не позволяй мне стать одним из них. — Но… — Я прошу тебя. Задержать голос, задержать дыхание. Ни о чем не думать, отгородиться от своих чувств и раствориться в чужой просьбе. Не издавать ни звука. Замереть. Ждать, пока твой спаситель не вернется к тебе с того света. Ждать, пока вы не встретитесь снова, протянув руку помощи друг другу. Я вернусь к тебе с того света, я приду к тебе туда. Это может быть салон автомобиля, это может быть заросшее сорняками поле, это может быть кладбище. Запомни меня, впитай в себя мои слова и действия, схвати и держи крепко. Почувствуй всё, что я никогда тебе не скажу, посмакуй это, восхитись. А теперь отпусти. Бензопила издаст похожий на яростный рык звук, легко рассечет воздух на пути к цели. Земля быстро впитает в себя кровь. Снова воцарится тишина. *** Грелль приедет в лагерь на следующее утро. Он загонит машину в специальный гараж, пройдет медицинский осмотр, познакомится с прочими беглецами. Перенесет свои вещи в предложенную ему комнату, пожмет руку управляющему и вкратце расскажет о том, как жил раньше. Весь день он будет выглядеть со стороны очень напряженным, но окружающие спишут это на усталость. Они удивятся красивому редкому имени, длинным красным волосам и умению обращаться с бензопилой. Никто не заметит ничего странного. По сути, Грелль не будет отличаться от остальных — все жители лагеря, так или иначе, теряли кого-нибудь дорогого. Однако вряд ли кто-нибудь из них убивал своих близких собственноручно. На следующий день к Греллю обратится управляющий лагеря, интересуясь, чем бы тот хотел заниматься. Его немного удивит, когда собеседник на мгновение оцепенеет, потом едва заметно улыбнется и уверенно ответит: — Охранять жителей, конечно же. Зомби тут у вас, наверное, кружат сотнями.