Страх в твоих глазах

      Просыпался Гарри долго и чувствовал себя далеко не лучшим образом. Затылок отдавал тупой болью, а кости и мышцы ныли из-за долгого пребывания в холоде и неподвижности. Спать на каменном полу — не лучшее решение, хотя никто и не выбирал.              С трудом поднявшись на ноги, Гарри облокотился о стену и прислонился к ней лбом, который, словно в насмешку над остальным телом, с каждой минутой становился всё более горячим. Что вообще произошло прошлым вечером? В голове оставалось подозрительно пусто.              Гарри, проигнорировав болезненную ломку, с хрустом потянулся, чтобы разогнать кровь по телу, и его тут же повело в сторону. Избежать падения удалось лишь при своевременной помощи стены.              "Кажется, у меня был выброс, — спустя несколько минут, он относительно пришёл в себя и медленно зашагал в сторону более светлого коридора. — Из-за боггарта... Как я только умудрился оставить палочку в комнате?"              Окружающая реальность воспринималась немного странно. С каждым следующим шагом, приближающим его к свету, становилось как-то не по себе. Смотреть на горящий факел было несколько некомфортно, и он хотел просто вернуться в приятный мрак или хотя бы отвернуться.              Последовав последнему желанию, Гарри пошёл дальше, опустив голову, чтобы не смотреть в сторону факелов. Вероятно, последствия ужасной ночи. Ничего удивительного.                            Последние дни в Хогвартсе пусть и пролетели достаточно быстро, но приятными для Гарри точно не стали. В утро, когда он вернулся из подземелий, где и произошла непредвиденная встреча с боггартом, Гермиона и Рон устроили ему незабываемые разборки.              И винить их было не за что. Всё-таки они действительно волновались за него, из-за чего даже не спали всю ночь. И, как оказалось, не зря! Когда Гермиона услышала, что именно задержало её друга до самого утра, тут же начала читать нотации по поводу его безответственного поведения — немыслимо для мага ходить без палочки!              Правда, Гарри было не до всех этих проявлений заботы. У него раскалывалась голова и болело тело. А ещё он был не в силах сдерживать мелкую дрожь в руках — слишком сильно ощущал страх своих друзей за себя. Хотелось отгородиться от всех этих чувств и эмоций, хотя бы ослабить их, но лучше не становилось. Ни тогда, ни в следующие дни.              И даже когда Гарри сидел в купе поезда, спустя несколько дней, он всё ещё не находил себе места. Огромное количество людей, с которыми пришлось столкнуться за утро, утомило его, как никогда раньше. После всего этого он хотел бы остаться в одиночестве, но опасался просить друзей о таком одолжении. На протяжении всей поездки приходилось заставлять себя скрывать собственное напряжение.              Из поезда Гарри вышел сонным и уставшим. Наверное, поэтому не сразу заметил летящую к нему птицу — той пришлось сесть ему на плечо, чтобы обратить на себя внимание. К одной из лап было привязано письмо, подписанное именем "Бродяга". Оно могло быть отправлено из-под пера только одного человека. Хоть что-то хорошее к началу каникул.              Несмотря на ранее отстранённое общение, тепло распрощавшись с друзьями, не скрывающий своей радости Гарри с лёгкой улыбкой на губах отправился в сторону встречающего его дяди Вернона. Радовался он письму, а не дяде, конечно же.              Тот поначалу что-то хотел ему высказать, увидев конверт в руке, но вдруг замолчал, столкнувшись с ним взглядом. Словно зависнув, они простояли так несколько долгих секунд, но всё же сдвинулись с места, когда какой-то магл попросил не загораживать проход.              "Со мной что-то по-особенному не так?" — задумался Гарри, но вскоре отвлёкся на дорогу до машины, а уже в ней и вовсе уснул, развалившись на заднем сидении.                            Что ж... Лето проходило непривычно.              В первое время всё было так, как Гарри того и ожидал. Его встретили недовольством и нагрузили работой на месяц вперёд. Но с каждым новым днём родственники словно пытались сильнее и сильнее отдалиться от него. А спустя две недели он с сомнением осознал, что те будто всерьёз опасаются его — иначе абсолютное отсутствие новых заданий на день никак не объяснить. И это без угроз натравить на них Сириуса.              Впрочем, неожиданное решение Дурслей оставить его в покое волновало Гарри в последнюю очередь. Прежде всего он беспокоился о себе.              Дело было в странных ощущениях во время нахождения вблизи людей, особенно, если уделять им слишком много внимания. И, что ещё страннее, напротив зеркал. В те моменты в груди Гарри что-то замирало. Он будто готов был вот-вот ощутить некую важную эмоцию, однако та застревала в горле и только мешала дышать.              Понять сущность этих чувств у него не получалось, и он пытался отвлечься. Даже воспользовался нежеланием Дурслей видеть его дольше необходимого и заставил отдать все школьные вещи.              Выполнение домашнего задания, конечно, не самое интересное развитие событий, но это точно лучше, чем потакать собственному странному желанию начать уборку в доме. Нет уж, лучше написать лишнее эссе по трансфигурации. Хоть деканом зачтётся.                            До окончания каникул оставалось ещё две недели. К тому времени Гарри успел трижды прибраться дома и дважды потратить целые сутки на дела во дворе — домашние задания давно закончились, и ему действительно было нечем занять руки.              Конечно, тётя Петунья стала ещё сильнее сторониться его, когда сначала застала Гарри за мытьём полов, а потом и за всеми прочими делами по дому, но сам он не особенно обращал на неё внимания. Те ощущения, что его тревожили при взгляде на людей, с каждым днём усиливались и начали переходить из разряда странных в разряд неприятных. И самым действенным решением в такой ситуации была изоляция.              Нужно было просто ни на кого не смотреть. Даже на себя — зеркала, коих было немало в доме, стали его особо назойливыми преследователями. Однажды Гарри просто не выдержал и завесил все отражающие поверхности в своей комнате простынями. Благо, к нему никто не заходил.              Зато залетал. Букля, в отличие от всех этих людей, всегда доставляла Гарри только радость. Как и в ту ночь, восемнадцатого августа, когда принесла письмо от вдруг ставшего важным человека в его жизни. Сириус написал о том, что уже достаточно времени находится в безопасном месте и ждёт его в гости на оставшееся лето. К письму прилагались самая обычная с виду чёрная пуговица и инструкция к ней.              Не сдержавшись, Гарри заливисто рассмеялся. Он уже и не надеялся, что Сириус сдержит своё слово. Но это не было сном — наконец-то ему дали возможность выбраться из этого неприятного места с обрезанными решётками на окнах. Впервые за минувшие месяцы Гарри смог вздохнуть спокойно.              Когда он собрал все свои вещи и оставил на столе записку Дурслям, с плеч словно свалилась вся та тяжесть, давившая на него этим летом. Пуговица в руке приятно нагрелась, стоило ему произнести ключ-фразу, и тёмная комната совсем опустела.