забирайте мою жизнь

      Конец осени. Холода набирают силы, листья рвутся улететь из плена цепких ветвей, оголяя деревья полностью. В лужах прячутся грозовые тучи, и мимолётно выходит солнце, озарившее янтарные глаза юноши.       Представляю свою жизнь не в виде фильма, где в зале лишь один гость — это я, или книгой в поделенной пополам обложке на черный и белый окрас, где сухой текст говорит о моей бывшей принадлежности к миру и людям, о забытых чувствах и неисполненных желаний.       Однажды я остановился в канцелярском отделе напротив прилавка с кистями разных размеров в прямоугольных стаканчиках ядовитых и противных цветов. Пообещал себе тогда, что нужно прийти домой пораньше и выспаться, хотя бы ради волнующегося друга. Но между зелёными сосудами лежало одно лезвие.       Бездонный океан пугает меня холодным светом бушующих волн. Беспокойство целого мира и бушующей стихии сливаются с твоими переживаниями. Здесь тихо, но сорвите с меня шкуру и освободите мысли. Освободите меня. Может быть, я должен сам найти ответ на вопрос? Нет…

Мне нужна помощь. Пожалуйста, спаси меня.

      А на берегу должна быть выставка картин. И как мне выйти не знаю я. Краски всего мира использовались именно на том острове. Вероятно, там даже кровь. Смогу ли когда-нибудь увидеть это место?       Художник грубо бросил палитру и краски. И ушёл под воду.       26.11.2018       Площадь Кванхвамун (광화문광장).       Чьи-то тяжёлые ладони хватают меня и тащат вниз, ко дну. И как бы я не пытался шагнуть на встречу будущему это мешало мне. Холодно. Чёрт возьми, соберись! Всё в твоих руках, ты можешь идти вперёд, просто закрой глаза и…       Если бы я умел изображать на стенах зданий настоящее искусство, то несомненно нарисовал смотрящего в небо персонажа. Тьма вокруг, но лунный свет, как судья, освещает виновника чутким взглядом. Кровь сочится изо рта существа, стоящий под лунным светом, стекает по изгибам истощенного тела…       Если я сниму оковы и побегу в непроглядную тьму, то, думаю теперь, что будет со мной. И я не знаю, что станет тогда. — Тэхён, хватит уже стоять, как вкопанный. Гулять с друзьями нужно не так, знаешь ли. Внимания мне, господин Ким, внимания да перестать пялиться на ноги! Я уже начал завидовать твоим ботинкам…       Обычно фонтаны «танцуют» около статуи короля Сечжона. Особенно ночью в летнее время. В школьные годы Пак, его лучший друг, как раз тот, кто сейчас требует его внимания, потащил в ночное время суток в это место. Волновался младший, как оказалось, зря.       Возмущённый Пак размахивал руками, прыгал на месте в двух шагах от потерянного в себе друга. Пак бы мог так не напрягаться: просто улыбнуться, протиснуться в карманы кофейного цвета кардигана и дотронутся своими холодными пальцами до теплой кожи младшего. Вот дурашка. Даже не заметит такую близость, ведь мысли и сознание Тэхёна глубже и объёмнее.       Нет, ну вот совершенно не честно! Чимин тоже хотел такие длинные, как у настоящего пианиста пальцы. Младший этими пальцами щекотал хёна до слёз и обещаний о целом континенте. Старший рядом с Тэхёном оказывается ребенком. Сейчас Паку в конец надоело, что Тэхён так часто уходит в себя, убивает улыбку и ничего не говорит своему лучшему другу. Ведь лучше будет, если он будет открыт перед ним, так ведь? — Прости, Чим-Чим. Постараюсь больше так не делать. Честно-честно, — стукнув несильно ладошкой несколько раз по участку на грудной клетке, где предположительно бился самый важный орган человека, серьёзно пообещал Ким.       Чимин отсканировал друга напротив с головы до пят и выдал: — Глубокоуважаемый Тэ, вы точно мне лжете. Я не сомневаюсь в этом, ибо ваши чистосердечные признания три раза в неделю слетают с ваших уст и, как видите, результата нет, я недоволен вами. — А вы, господин Пак, не думали, что я вами так же не доволен, — изогнув бровь, ровно произнёс Ким. — Иди сюда, зараза, я тебе причёску испоганю, мелочь, — уже игриво добавил Тэхён.       Резкий порыв свободы. — Что ты там сказал? «Мелочь»? Если ты чуть выше меня, то это ничего не значит. Мне надоело твоё лицо артиста в депрессии. Я хочу проведать книжный, а ты как хочешь. Прощай, господин, — после этих слов Чимин побежал вперёд, с ухмылкой оглядываясь на Тэ несколько раз. — Хён, подожди! Я не такой быстрый, как ты! — в след ему кричал Тэхён.       Такое утверждение заставило Пака резко остановиться, развернуться лицом к Киму и расставить широко ноги. С довольной улыбкой дожидался Кима, совсем не ощущая мерзкого холода, гулявшего несколько минут назад по голым рукам и шеи. Он расстегнул черный кардиган до последней пуговицы, а под ним была бежевая кофта без большого и уютного воротника, в котором можно прятаться и греться. Странно для Пака, любившего подобные вещи. Только ноябрь, вы что, лёгкая одежда не собирается уходить. — Ну что, мелочь, понял кто тут сильнее, умнее, красивее… — Чимин становился в разные нелепые позы и нахваливал себя, доказывая Тэ в шутку своё превосходство. — Насчёт внешности я, конечно, не уверен… — тихо, как бы с опаской, поглядывая на Чиму, сказал Ким.       Чимин так вошёл в роль, что даже пропустил мимо ушей колкую фразочку. После недельного заточения в квартире у него накопилась энергия, что готов на Эверест подниматься, только вот…       Как Тэхён может быть столько времени проводить в одиночестве? Никогда не оставался у кого-то с ночёвкой, вследствие чего не знает о магическом свойстве ночных разговоров, никогда не крал резинки для волос у девоченок, а мечтал, как думал Чимин, о крохотных вещах.

«Покину город, буду проводить экскурсии и посещу каждую выставку, познакомлюсь с интересными людьми и однажды отреставрирую картину…»

Горный хребет Тхэбэксан.

      Вдали от городской суеты, у покрова могучих гор и величественных деревьев, бегущих вдаль рек, спрятан от простых людей частный дом.       Глаза, с точностью как у настоящего хозяина театра или кукловода из одного ужастика: глубокие и тёмные, заставляющие повиноваться, наблюдали за просторным лесом. Обнажённые деревья напоминали ему скелетов-воинов. На каждом втором дереве ещё держались около трёх и меньше листочков. Этой природной красотой он мог наслаждаться только из окна своей комнаты. Бутылка дорогово вина опустошилась под конец дня. Последний бокал. Мужчина растягивал момент, наслаждаясь сладким вкусом.       И закаты и рассветы сопровождались тишиной и одиночеством. Всегда. И он отказывается что-либо менять.