Крылья

\\А ты знала, что сегодня он пошёл...\\ \\И как он вообще выжил...\\ \\Да, она лежит в тридцатой палате...\\ \\Ну я ему и говорю, иди ты...\\ \\Не забудь про кино сегодня...\\ \\Как же больно, господи, да дайте мне уже блять обезболивающее...\\ \\Как же я ненавижу эту старуху...\\ \\Нет, я не буду снимать его сейчас...\\       Голова Оли, пришедшей в сознание, наполнилась мыслями разных людей, находившихся на её этаже, этажом выше и ниже. \\Блять, как же всё болит… Рука сломана, и дышать трудно, похоже, я и рёбра сломала. Это меня так Артём оттолкнул? Да уж… Может, попытаться встать?\\       Оперевшись на край больничной кровати, девушка попыталась встать, но тут же здоровой рукой схватилась за грудь и бессильно упала на подушку. На резко подскочившее давление быстро среагировали врачи, но, прибежав в палату, увидели только тяжело дышащую пациентку. — Видимо, это она так “нервничает”, — доктор, осмотревший Олю несколько часов назад, подошёл к девушке. — Ольга Владимировна, успокойтесь у вас два ребра сломаны. Вы сейчас в больнице, двигаться вам нельзя. Отдыхайте.       Не в силах больше оставаться в сознании, Оля отключилась. . . . . . . . . . . . .       Девушка проснулась только в час ночи, всё ещё чувствуя сильную боль в груди. К счастью, теперь Оля могла говорить, поэтому нажала на кнопку вызова медсестры и попросила телефон. — *Слушаю.* — Это Вячеслав? — *Ольга, вы очнулись? С вами всё в порядке?* — Да, да, расскажите, что случилось и что я пропустила. — *Ну… На вас напал “тишина”, Артём вырвал из здания часть офиса, в которой вы были. Стена обрушилась на нас, а вы оказались придавлены диваном. Артёму удалось вырвать у “тишины” глаз, мы уже установили личность, передали СМИ фото. Со вчерашнего утра наши телефоны разрываются от бессмысленных, по большей части, звонков. Но кое-что полезное удалось выяснить.* — И что же? — *Эм-м… Я не думаю, что...* — Да говори уже, мать твою. — *... Хорошо. Тот, кем раньше был “тишина” — Столяров Олег Владимирович — родом из маленького городка на севере. Одновременно с началом действий “тишины” пропала его жена — Надежда Фёдоровна. Местная полиция не смогла ничего найти, так что главным подозреваемым остался муж, так же внезапно исчезнувший. Отозвались несколько его соседей, по их рассказам, он обычный мужик, работящий, жену вроде любил. Пока что продолжаем копать.* . . . . . . . . . . . . <Боже мой, сколько времени прошло… День? Два? Так, надо возобновлять счёт, это точно. Стоп, разве я уже не возобновлял его?>       Переведя взгляд на бинт, лежащий неподалёку, парень почувствовал, как от страха у него из-под ног уходит земля, а к горлу подступает ком, из-за которого ни глотать, ни даже дышать Артём не мог. Весь бинт был истрачен, на нём больше не осталось мест для засечек. <Нет, нет, нет… Как, как я мог не заметить? Так, бинт длиной пять метров, то есть пятьсот сантиметров. Допустим, засечки я делал в среднем каждые две тысячи секунд. Получается, если на каждую засечку по 3 сантиметра, всего выходит сто двадцать… сто тридцать, сто пятьдесят, нет, больше, где-то сто шестьдесят. Умножаем на две тысячи, получаем тридцать два и ещё четыре нуля, то есть триста двадцать тысяч секунд. Так, делим на шестьдесят… Блять, сосредоточься. Пять и ещё три ноля — пять тысяч, прибавим ещё двести, снова поделим на шестьдесят. Так, пять тысяч двести на шестьдесят — это пятьсот двадцать на шесть… Господи, чуть меньше ста… Я тут почти четверо суток... >       Артём обессилено упал на колени, уже по привычке продолжая сдерживать демона и впитывать энергию. <Как… Почему мне не хочется спать? Это же бред какой-то. Да, я стою, да, впитываю энергию, да, нахожусь в смертельной опасности, но… Четыре дня? Может, я ошибся в расчётах… Так, в рюкзаке была тетрадка и карандаш.>       Огонёк надежды, загоревшийся в глазах Артёма, через минуту медленно потух: трижды перепроверив расчёты, он убедился, что провёл четыре дня в этой проклятой дыре. Но, сокрушаясь и ругая себя за невнимательность, за то, что потерял чувство времени, Артём не заметил самого главного — теперь демону, чтобы сломать барьер, требовалось не два, а четыре удара. К сожалению, демон отлично понимал, что слабеет с каждой секундой, а потому решил изменить тактику. — Фу-у-х… — уже час притворяясь уставшим, демон заставил свои потовые железы работать и сел “передохнуть”. — Парень, а ты крепче, чем кажешься. Хвалю. — Ну-ка, проверим… О, после четырёх дней молчания голос немного охрип. — Не может быть, оно умеет разговаривать! — Не привыкай, больше я вряд ли с тобой заговорю, — воспользовавшись моментом, Артём достал из рюкзака бутылку воды, опустошённую на треть, и сделал глоток. — Э-эй, может, и мне дашь? — … — Да ладно, ты и правда будешь всё время молчать? Это потому что я демон? <Не верю я, что он так внезапно устал. Значит, тянет время? Странная тактика, он же видит, что я увеличил объёмы и скорость поглощения энергии. Может, хочет застать врасплох? Ну, пусть попробует, урод, я уже четыре блядских дня тут с ним вожусь. Видимо, смогу ещё столько же. Только хлебцы эти и тушёнка… Ладно, жаловаться не на что, еда хотя бы есть. Ну, раз он решил прилечь, то мне стоит вобрать как можно больше энергии. > — Да что с тобой не так? Неужели не хочешь даже имя своё сказать? И вообще, как я тебя пропустил? С твоей силищей ты должен был наших налево и направо раскидывать. Может… Специально не вылезал и действовал осторожно? <Уёбок, стоит и пялиться в одну точку, концентрируется, сука.> А ты молодец, правда. Ну скажи хоть своё имя. Я вот — Ищущий крови… А, блин, забыл… — Какое же дебильное имя. <Блин, а у того демона, которого я поймал с Олей, я даже имя не спросил. Глупо получилось.> — <Да быть не может. Ну-ка, проверим.> Ты что, понял меня? — демон переключился на свой родной язык. — <Ответить, или нет? Не могу удержаться, слишком интересно...> Да, понял. — Ахахаха, как интересно… А ведь и правда, я не пробовал поговорить ни с кем из ваших. Даже как-то в голову не приходило… <Да, ты их в основном ел, паскуда. Хотя, я ничем не отличаюсь, узнал так же — случайно. Наверное, для него я такая же сволочь, убивающая его сородичей. Впрочем, наплевать.> — Всё, больше ничего не скажешь? Неужели не интересно, сколько ещё ты можешь понять? Например, слова “и будешь ты связан со мной вечно, и станет душа твоя и плоть моей” тебе о чём-нибудь говорят? <Так, два варианта. Я могу попробовать вытянуть из него информацию, но у меня слишком мало знаний, он с лёгкостью может меня обмануть. Если буду молчать… Нет, демоны так и действуют, почему я забыл? Он нашёл мою слабость: жажду знаний, и теперь пытается развести меня. Нужно быть очень осторожным.>       В ответ Артём лишь слегка улыбнулся. — Ух ты, ты даже на древнем языке говоришь… Интересно, это поймёшь? “Да будет род твой проклят до сотого колена, и не будет тебе места среди чистых душ, гори вечно в преисподней”? — Артём снова улыбнулся. — <Какие-то стрёмные проклятия, ну его нахер, теперь точно не заговорю.> — Ну, и последний эксперимент: “славься, великий, даруй нам свет, и исполним мы волю твою, и вечно будем рабами твоими...”       Не успев дослушать демона до конца, Артём, державшийся до этого на последнем издыхании, громко расхохотался. <Бляяя, дедуля, ты в какой библии дьявола это вычитал… Боже, как он смешно звучал… Так, наверное, это его задело, но эти слова… Ахахахаха...> — Смеёшься над нашей молитвой? А ты куда бестактнее, чем кажешься. Закончим пока с экспериментами. <Выжду несколько часов, подгадаю момент и брошусь на него со всей силой. Пиздец тебе.> . . . . . . . . . . . .

Геля Некорина

3 июля 2020

Даш, ты там как? Сегодня с утра видели Димана Сейчас пойдём в ТЦ С тобой точно всё нормально? Заболеть летом только ты блин можешь))

Ну, не повезло мне

Может, тебе принести чего?

Не нужно, спасибо

Ладно, поправляйся <3       Заблокировав телефон, Даша бросила его на кровать и продолжила рисовать. Сейчас ей почему-то очень хотелось нарисовать море.       Второй день она почти не выходила из своей комнаты, только взять немного еды и сходить в ванну. Из-за летних каникул она могла делать, что хочет. Родителям повезло меньше. Им приходилось ходить на работу и стараться вести себя как обычно, иначе люди начнут задавать вопросы. Но иногда даже у них не выходило.       Приходя домой, Виктория обычно прикрывала дверь в спальню и ложилась в кровать. Не для сна, теперь ни она, ни муж вообще не спали. Просто чтобы не заниматься чем-то ещё, ведь за что бы она не бралась, всё валилось из рук.       Игорь решил, что именно в такой период их жизни он должен стать опорой для жены и дочери. До смерти Артёма он не так часто помогал Виктории с домашними делами: бизнес требовал слишком много сил. Но теперь у него просто не было права говорить, что он устал. Сначала на работу, потом за продуктами, потом готовить ужин и обед на завтра, если не осталось ничего со вчерашнего дня. Постучать в Дашину дверь, чтобы она знала, что может идти кушать. Теперь он не мог зайти к ней в комнату: знал, что если зайдёт и взглянет ей в глаза, то не сдержит слёз.       Семья Артёма по-разному переживала его смерть, но одну вещь чувствовал и Игорь, и Виктория, и Даша. Время в их доме будто остановилось.