Последняя миссия

Кабинет обставлен строго, расчётливой, холодной рукой. Ничего лишнего. В абсолютной тишине на границе слышимости гудит современная вытяжная система. Блестит начищенный плиточный пол. Человек в дорогом костюме сидит за неприлично дорогим столом, напряжённо уставившись в какую-то точку на мониторе своего компьютера, на экране яркими пятнами высвечиваются десять лиц по две фотографии каждого: в анфас и в профиль. К каждому лицу прилагается сухой и выверенный столбик информации: кодовый цвет, возраст, срок службы, отделение, в котором лицо проходит службу, должность или звание. Человек перечитывает строчки мелкого текста, скрытого для общей базы данных, и задумчиво хмурит лоб. Всё ли здесь правильно? Всё ли сходится? Идиллию разрушает торопливый отдалённый топот за дверью, источник звука приближается и становятся различимы звонкие шаги подбитых ботинок по плитке. Тяжёлая стальная дверь бесшумно приоткрывается. — Я же просил меня не беспокоить, — Мужчина в кресле устало потирает переносицу. — Прошу прощения, возникли какие-то неполадки с телефоном. Неполадки с телефоном, конечно. Шнур питания уже несколько часов выдернут из своего сетевого разъема. Чтобы не мешал. — Что у вас? Только быстро. — Фиолетовый сломал бедро, госпитализировали. Повисает пауза. На лицо гендира компании MIRA ложится злая, хмурая тень. — Вы ведь знаете, через сколько вылет? Что мне теперь делать с экипажем? У нас определённые требования к штату! — Резервом был назначен Коричневый… — Знаю! Но он не подходит. Он глупый, молодой, неопытный. К тому же, не военный! А Фиолетовый — да. Коричневый, на самом деле, отличный техник, тем более, уже пару раз участвовал в космических перелётах… Но в экипаже уже есть два электрика, куда больше. — Сообщите в лечебницу и обеспечение, что на место Фиолетового я назначаю Оранжевую. Распорядитесь, чтобы она была на стартовой площадке в течение часа, пусть ей выдадут всё необходимое оборудование и снаряжение. — А как объяснить в лечебнице, почему её вызывают на службу? — Не надо ничего объяснять, просто передайте моё распоряжение, и всё. Секретарь мнётся. — Она бывшая военная? Мужчина за столом хмурится, резко выдыхает через нос. — Никаких вопросов. Делайте, что сказано. И проследите, чтобы на неё не наседали с расспросами. После болезни лучше поберечь её нервную систему. — Вы думаете, она перенесёт перелёт? — Оранжевая уже достаточно восстановилась. К тому же, уже нет времени искать кого-то настолько же опытного. Кажется, разговор окончен. — И да… Пусть выдадут все её документы и передадут лично ко мне в кабинет.

***

Оранжевая щурится на яркое солнце. Не об этом ли она мечтала? Не этого ли она боялась? Вырваться из злополучных белых палат с приторно заботливыми санитарками, которые обсуждают каждый вздох, каждый хрип и телодвижение за её спиной. Вырваться из цепких лап врачей, которые диагностировали ей то ли шизофрению, то ли ПТСР, то ли обе болячки сразу, как приговор до конца дней. Вырваться только для того, чтобы опять оказаться в MIRA. — Это будет твоя последняя миссия, я тебе гарантирую. Узнаешь это? — Оранжевой пододвигают ближе белую пластиковую папку с жирной красной печатью поверх. Оранжевая даже не успевает взять папку в руки, как документы дёргают обратно. — А теперь смотри, — мощный шредер жадно сжирает папку, оставив от неё только горстку стружки. — Все данные о твоих диагнозах будут стёрты из досье. Документы будут абсолютно чисты и после этой миссии ты сможешь подать заявление на увольнение со службы. Как и хотела. Оранжевая молчит, неотрывно смотря на измельчённую бумагу в шредере. Затем переводит ничего не выражающий взгляд на гендира. Коротко приподнимает брови. — С хорошей пенсией, разумеется, — Спешит добавить мужчина. Оранжевая от этих слов беззвучно усмехается. Когда она начинает говорить, становится ясно, что её голос изменился до неузнаваемости. — А если я откажусь? , — Хрипло, отрывисто, безэмоционально. Гендир разводит руками. — Судьба дарит тебе шанс, а ты хочешь так легко от него отказаться? Ты достигла таких больших успехов в лечении за последний год, будет жаль, если ты выйдешь из лечебницы, а твои диагнозы заодно выйдут за пределы MIRA. На гражданке без пенсии от компании будет тяжко, особенно, если не найдёшь работу… Оранжевая не дура, она видит шантаж. Но выбора особо и нет. Её жизнь и так достаточно сломана, и хотелось бы прожить её остаток в тепле и сытости, а не перебиваться подработками… Оранж молча кивает. — Вот и отлично. Корпорация MIRA полагается на тебя.

***

— Вот это да, какие люди! Я всё думал, гадал, где ты пропадала? — Зелёный задорно хлопает её по плечу, его глаза блестят, но на их дне — замаскированный шок. Оранжевая отдергивается от прикосновения, как от огня. Она отвыкла от горячей приветливости сослуживца. — Да, тяжёлый год выдался, — Отвечает девушка, проигнорировав вопрос, — Кто ещё летит? Замена была внезапной, мне ещё ничего не пояснили. — Ладно уж, храни свои секреты, — Зелёный хочет задорно пихнуть её локтем в бок, но вовремя останавливается. Оранж вся… Какая-то не такая, и даже голос у неё поменялся. Интересно, конечно, что случилось, но не то время и место, чтобы это выяснять. Зелёный задумчиво смотрит в потолок. — С нами летят четверо из технического отдела: Салатовый и Розовая инженеры, Красный и Чёрный электрики. Всего двое из научного: Белый и Желтая. А остальные — наши. — Маловато учёных что-то. Кто наши? — Синий, помнишь его, наверное? Капитаном назначили. И… Зелёный не успевает договорить, в комнату подготовки широкими шагами врывается тело в ярком костюме. Костюм выглядит как-то мято и неопрятно, можно было бы согрешить на отдел снабжения, если бы все не были в курсе поведения и характера Голубого. Голубой поднимает глаза на Оранжевую и прямо на ходу замирает. Таращится в ступоре. Правда, быстро берёт себя в руки, ядовито плюёт: — А что эта шлюха здесь делает? Зелёный запинается и возмущённо замолкает. — И тебе привет, Голубой, — устало выдыхает Оранжевая. — Все думали, что ты коньки откинула. Лучше бы так и было. Иногда сама Оранжевая думает, что лучше бы так оно и было.

***

Перед вылетом запланирован общий предполётный инструктаж. Остальной экипаж уже давно в курсе всего происходящего, но не Оранжевая. Полёт в одну сторону займёт шесть месяцев — немыслимая скорость, учитывая расстояние. Зато у людей будет новая планета. Новый шанс на жизнь. Их миссия — стать первыми, хоть и временными обитателями колонии, отстроенной дронами, и на своей собственной шкуре оценить пригодность планеты для жизни землян. Произвести тесты, измерения, всё в этом духе. Оранжевая мысленно фыркает — после всего пережитого, её записали в лабораторные крысы. Она ощупывает взглядом свою единственную компанию на ближайшие два года. Конечно, они-то проходили подготовку все вместе и уже что-то друг о друге поняли. Знакомых рож всего три — дружелюбный Зелёный, хмурый нелюдимый Синий. И Голубой. «До сих пор на меня зубы точит» — мелькает в голове Оранжевой. Ей всегда было интересно, чем же занимаются учёные в MIRA. По уровню секретности работы они успешно соперничают с военными. Хотя, ей казалось, что в полёты раньше отправляли больше светил науки, с ними же летят всего двое. Белый — едва ли не самый важный человек на корабле после Синего. Он врач, чём однозначно сообщает безукоризненно чистая белая экипировка с нашивкой на плече — ровным красным крестом. Оранжевая не может долго на него смотреть, отводит взгляд. Сейчас, вроде как, он работает над чем-то вместе с Жёлтой. Жёлтая — настоящий человек науки, и единственный, кто мог бы удержать её на Земле — шестилетний сын. Может, именно поэтому она и берёт его с собой, к звёздам?.. Помимо загадочных учёных, в MIRA есть не особо загадочные техники. Они как открытая книга. Розовая и Салатовый, кажется, неплохие ребята. Внимательный взгляд Оранжевой подмечает нервные полуулыбки и трясущиеся руки. Волнуются, бедные. Такая информация не разглашается, но с большой долей уверенности можно сказать, что это их первый полёт. — Здравствуйте, вы ведь не из гражданских, так? — слышится нежный голос где-то сбоку. Оранжевая с удивлением выходит из задумчивости, поворачивает голову и видит, как к ней обращается Розовая. Вместо ответа Оранжевая коротко кивает. — Так интересно… Я никогда не видела у нас девушек военных, думала, у нас в военке только мужчины служат. Жаль, что мы не успели с вами познакомиться заранее до отлёта! Я, кстати, Розовая. — Да, я вижу, — Сложно не заметить, когда этот цвет бьёт прямо в глаза. Розовая смущается, скребёт кончиком ногтя зажатый подмышкой шлем. — А я инженерка. Работала над системами вентиляции и оксигенирования нового поколения кораблей. Так что, можно сказать, в наш корабль вложена частичка моей души, — Розовая неловко улыбается, и эта улыбка что-то задевает в Оранжевой. Розовая так старается замять неудобный момент их короткого разговора, что выглядит наивно. Хотела бы Оранжевая иметь хоть частичку этой наивности — жить стало бы не проще, но, может, хотя бы веселее. Розовая снова целиком поглощена инструктажем, и военная остаётся наедине со своими мыслями. Есть время рассмотреть ещё двоих членов экипажа. У Красного очень яркая и запоминающая улыбка, и вообще он весь такой яркий и запоминающийся, что Оранжевая не удивлена, почему Чёрный на его фоне выглядит мрачной тенью. Тенью, от которой из-за непритязательной внешности хочется держаться подальше, но Оранжевая и не таких успела повидать. У Чёрного огромный шрам через всю левую половину лица — где он умудрился его получить? Удар током? Может быть. Красный о чём-то вполголоса переговаривается со своим напарником, отчего получает замечание и требование внимательно слушать инструктаж. В ответ электрик отшучивается и замолкает, но продолжает улыбаться. Он прямо-таки излучает уверенность в успехе миссии. В целом, проблем действительно не предвидится. Корабль шесть месяцев летит до планеты Полюс, экипаж высаживается и удостоверяется в пригодности первой космической колонии к эксплуатации. Жить на Полюсе им предстоит один земной год. Учёные занимаются какими-то своими секретами. Техники делают всё то, что требует их вмешательства, Оранжевая особо не разбирается в тонкостях такой работы. Военным во главе с капитаном Синим поручено следить за ходом выполнения миссии, вести переговоры с Землёй и другими экипажами в зоне доступа связи, следить за соблюдением секретности. Всё, что касается состояния колонии и научных разработок на её территории не подлежит разглашению ни при каких условиях, MIRA очень щепитильно относится к своим тайнам. А затем — шесть месяцев обратно. Что может пойти не так? Толстые створки орбитального шаттла захлопываются, отрезая космонавтов от Земли. Начинается обратный отсчёт. Межпланетарный корабль нового поколения Skeld уже ждёт их прибытия на орбите, чтобы отправиться в неблизкий путь. А потом всё идёт не так.