Последняя миссия

Когда Красный проваливается в сон, Чёрный ещё какое-то время сидит рядом, не дыша, и прислушивается к мерному тихому шелестению и бульканью, раздающемуся из-под свернутого в комок одеяла. В голове не укладывается. Скоро от тела Красного отделится новая маленькая особь. Всё ли пройдёт хорошо? Если деление пойдет не по плану, всё может закончиться очень даже… Плачевно. Черного немного мутит от таких мыслей. Надо подготовиться к такому волнительному событию, как следует. Чёрный новым взглядом обводит каюту. Тесно, но никаких острых углов и режущих предметов. Если притащить ещё парочку одеял, то будет даже сносное гнездовье, за неимением лучшего варианта. Он прислушивается. За дверью тихо, и Черный выскальзывает наружу, намереваясь отправиться напрямую в медблок… Но там камера. Лучше не привлекать лишнего внимания. Он меняет маршрут, вновь направляясь в ставшее самым жутким и притягательным одновременно место — электричество. В коридорах лишь тихо гудят системы, и он не встречает ни души на пути. Первое же, что Черный делает, добравшись до темнеющих в глубине электрики щитков — размыкает пару проводов и блокирует дверь. Небольшой карманной отвёрткой выворачивает хорошо зафиксированные в пазах винты. Тихо, насколько возможно, выворачивает наружу тяжёлую вентиляционную решётку. Из вентиляции тянет холодом и пылью. Чёрный ещё раз оглядывается и прислушивается: дверь закрыта, из-за стен ничего не слышится, даже если кто-то там и есть. Вперёд головой, помогая себе руками, он лезет в мрачную холодную глубину. В темноте он ориентируется почти наощупь — сетчатка у него человеческая. Это Красный в кромешной тьме видит, как днём… Но и у Чёрного есть одно большое преимущество. Если его убьют и будут вскрывать, никто не поймёт, что они вскрывают на самом деле. Разодранная в клочья металлическая решётка фильтра царапает резину перчаток. Сам же её и разнёс. Стенки вентиляционной шахты на ощупь ледяные, давят на спину и бока, но Черный ползёт дальше, пока над головой не возникают несколько полосок света. Чёрный максимально замедляет собственное дыхание и замирает. В медблоке приглушенное освещение, тишина, мерно гудит холодильный шкаф с препаратами. Чёрный вывихивает и сдвигает решетку. В прошлый раз он случайно сорвал на этих винтах резьбу… Он выволакивает неповоротливое человеческое тело наружу и замирает, аж кончики пальцев леденеют. В медблоке, ближе к дверям, лицом уткнувшись в сложенные на столе руки, спит Белый. Чёрный уже думает развернуться и уйти обратно, забить на свою затею болт, но в каюте спит голодающий Красный, а на столе возле Белого поблескивает… Чёрный облегчённо скалится. Возле Белого лежит блистер со снотворным. Чёрный подходит к спящему человеку ближе. Люди такие беспомощные, если так подумать. И недальновидные. Сколько таблеток он выпил? Маленькая фольгированная упаковка рядом почти пустая. Чёрный наглеет и касается плеча Белого. Немного трясёт. Он не просыпается, лишь что-то бормочет сквозь сон и укладывается поудобнее. Черного пробирают немые смешки. Видимо, вечно уставшего человека не очень-то беспокоит, что убийца в любой момент может прийти заметать следы. Или ему сон настолько важнее собственной жизни? В любом случае, он не собирается убивать Белого прямо сейчас. Белый — единственный член экипажа, попавший под подозрение. Если умело применить навыки манипуляции, его вполне можно будет использовать как живой щит… Чёрный тихо отходит от спящего человека и осматривается, натыкается взглядом на темно-серый мусорный пакет на одной из коек. Усиленно тянет носом воздух. Пахнет лишь медикаментами и дезинфектантами. Когда он развязывает тугие узлы на пакете, открывается отвратительная для человека, но приятная Чёрному картина. Труп Голубого, бледный и холодный. Чёрный аккуратно, не разрывая, скатывает плотную пленку с тела. Оно усеяно багровеющими трупными пятнами на спине, задней поверхности плечей, предплечий, бедер. Кисти сжаты в кулаки, мышцы рук твердые и ледяные на ощупь. А на груди — месиво, кровавая мясная каша. Чёрный цыкает. Они могли бы быть и поаккуратнее, доставая пулю. Так или иначе, надо действовать быстро, но осторожно. Ножа у него нет — зайти за ним в кафетерий возможности не было. А зубы, выглядящие точь-в-точь, как человеческие, всего малость острей. Зато сила мышц… Он с силой отводит руку Голубого в сторону, разгибая в плечевом суставе, и даже ему это удаётся с трудом. Обнажает поблескивающие от слюны клыки. Глазами — неотрывно на Белом и двери. Чёрный не может удержать тихого рычания и кусает плоть, твердую и холодную. Вгрызается, сжимает челюсти, давит сильнее коренными зубами. Рвёт кожу, мышцы. В нос бьёт пьянящий запах сырого мяса. Чёрный жадно сглатывает густые свёртки крови, бурая холодная жидкость стекает по губам. Он натыкается зубами на хрящ. Разгрызает с хрустом, рвет плотные связки. Последнее мощное движение, и рука повисает плетью. Черному не составляет труда дёрнуть её на себя и оторвать от трупа. Конечность он закидывает в темнеющую на полу шахту вентиляции. Со второй рукой Голубого поступает так же. Заворачивает тело обратно в пленку, завязывает, как было. Больше унести под одеждой не сможет, да и слишком заметно будет. Он и так рискует. Можно было бы прямо сейчас подставить дрыхнущего Белого и перемазать всё вокруг потрохами Голубого, но это усугубит и без того слишком напряжённую обстановку. Надо выждать, пока все немного успокоятся, а не то начнётся паника, и мало ли что устроят… Если они не обнаружат, что у Голубого стало парой конечностей меньше, то это даже к лучшему. Чёрный уже собирается уходить, но вовремя бросает взгляд на застеклённые полки с медикаментами. Задняя стенка стеллажа зеркальная, и в ней отражается суровое лицо, перечёркнутое шрамом. Всё в засохшей крови и с нечеловеческим оскалом. Чёрный усилием воли расслабляет напряжённые мимические мышцы. Если срочно не найти, чем вытереться, могут быть неприятности. Он спешно срывает висящее на зажиме полотенце и обильно мочит его висящим тут же антисептиком для рук. Гадость, пахнет по его меркам отвратительно. Но заодно и запах крови отобьёт. С этим он ныряет в вентиляцию ногами вперёд и прикрывает за собой крышку, сквозь щель просовывает пальцы и вставляет болты с сорванной резьбой на места. Тщательно утирает лицо и перчатки от бурых пятен. Расстёгивает молнию костюма. Костюм объемный, спрятать там оторванные руки Голубого нетрудно, но со стороны выглядит всё равно подозрительно. Остаётся надеяться, что никто по пути не попадётся. Полотенце он тоже забирает с собой. Когда он вылезает из вентиляции в электричестве, закручивает обратно болты и разъединяет провода, отвечающие за замыкание в механизме дверей, он не ожидает, что на выходе увидит Зелёного. — Блядство, — Только и успевает подумать Чёрный, на автомате отступая в темноту электрики и замирая, — Если он меня обнаружит, придётся завалить его прямо здесь. Зелёный идёт по коридору откуда-то со стороны двигателя, и, похоже, в электрику заглядывать не собирается. Лишь на секунду задерживается, будто что-то услышал, и тяжёлыми шагами направляется дальше, к хранилищу. — Что он там забыл?, — Чёрный судорожно обдумывает, чего ждать. Ему нужно в ту же сторону, к каютам. Это единственный путь, на котором нет камер, все остальные коридоры хорошо просматриваются, — Тьфу ты. Придётся переждать, не вылезать же обратно в медблок. В голову бьёт яркая мысль, от которой нервно начинают ходить желваки. Зелёный явно шёл не из двигателя или реактора, он не механик. Остаётся лишь охрана. Вероятнее всего, Синий назначил его дежурным по камерам. А если так, значит, на камерах сейчас никого быть не должно. Лицо снова расплывается в нервной и злой усмешке. Чёрный тихо отступает к стене, затем к люку, дрожащими пальцами достаёт отвёртку и снова выкручивает несчастные болты. Где-то есть ответвление вентиляционной шахты, ведущее к охране. Он и раньше про него знал — по чертежам видел. Но необходимости туда лезть пока что не было. Он проползает по темной, узкой вентиляционной шахте метров пять и когда чувствует, что сбоку тянет более тёплым воздухом, поворачивает налево. Но натыкается на решетку фильтра. Прочный стальной лист с прорезями, а за ним гонят воздух крутящиеся лопасти. Чёрный стягивает с руки перчатку, чтобы ненароком не порвать, и крепко зажимает в кулаке другой руки. Примерившись на слух и ощупь, он несколькими сильными ударами выбивает решётку в сторону вентилятора. Край металлического листа застревает между лопастями, но они продолжают прокручиваться вместе с ним. Чёрный, мысленно смирившись с тем, что придётся регенерировать, просовывает пальцы под лопасть и резко тянет на себя. Больно, мокро. Вентилятор срывается с креплений и падает в нескольких сантиметрах от его лица. На губы попадает несколько солёных капель. Тьфу. Его собственная кровь от настоящей почти ничем не отличается, но на вкус всё же не то. Он ползёт дальше и дальше после поворота, пока вверху не появляется несколько полосок слабого света. Он не будет рисковать и выбивать решётку силой — просто посмотреть сквозь прорези будет достаточно. Наверное. Чёрный прижимается лицом к решётке, не дыша, и обводит взглядом малоосвещённую комнату. Никого нет, кресло отодвинуто в сторону. С его ракурса видно лишь, как отсвечивают мониторы с камер наблюдения на стене и… Из-за края стола — едва заметное облачко пара. У Чёрного не остаётся сомнений, что за креслом буквально несколько минут назад сидел Зелёный. На столе кружка с горячим кофе, или ещё чем-то в этом духе, и от неё идёт пар. И Зелёный ещё собирается вернуться, раз оставил всё в таком виде. Но на всякий случай нужно дождаться, когда он придёт, чтобы убедиться, что он палит камеры в одиночку. Чёрный сидит в засаде минут десять, и мысленно пытается подсчитать, сколько сейчас часов и сколько осталось до побудки. По его скромным оценкам, до неё было ещё по меньшей мере три часа. Он как раз всё успеет. Когда в охрану неспешно входит Зелёный, сердце Чёрного заходится от злой радости. Теперь он точно знает, с кем он имеет дело и кого нужно будет остерегаться, если на камеры попадёт что-то необычное. Он как можно тише пятится назад. В узкой шахте не развернуться. Придётся так ползти до развилки. Он уже не видит, как Зелёный оглядывается на люк в углу. Чёрный понимает, что совершил ошибку, лишь когда подползает обратно к электричеству. Решётка люка закрыта и прикручена, слабенько, без инструмента, но прикручена. Паршиво. Видимо, Зелёный всё же что-то услышал, когда проходил мимо, зашёл в электрику, увидел открытый люк и прикрутил крышку обратно. Надо было ещё раз заклинить дверь в комнату, но раз Зелёный только что видел её открытой… И так и так подозрительно бы вышло. Теперь Зелёный растреплет капитану об очередном странном случае в электрике, и им с Красным на голову снова посыпятся вопросы. Надо его прикончить. И быстро. Убийца из Чёрного, честно говоря, такой себе… Да и разведчик, кажется, оказался не лучше. Чёрный старается не зацикливаться на своих промахах, но получается плохо. Чёрный возвращает себя в реальность мыслью о том, что сейчас Зелёного убить не выйдет — если снова лезть в вент, Зелёный сможет убежать и поднять тревогу быстрее, чем он выбьет болты из решётки. А идти через дверь глупо — Синий потом по камерам проверит и вся конспирация к черту. Надо подождать и что-то придумать. Ну расскажет Зелёный Синему — у них всё равно нет неопровержимых доказательств причастности Чёрного к убийству Голубого. Чёрный выкручивает слабо ввинченные болты, вылезает и фиксирует их, как было, не до конца. Ввязались же они с Красным в передрягу — Чёрный за кусок мяса решился так рисковать. Теперь уже путь к каютам он преодолевает без приключений. Пин-код, небольшая задержка включения света, всё стандартно. Когда за ним закрывается дверь каюты Красного, он наконец позволяет себе шумно выдохнуть. Свёрток из одеяла на кровати ворочается, шевелится, из-под края одеяла появляется знакомая растрепанная макушка. Красный зевает, обнажая острые кривые зубы, обводит мутным взглядом тёмных глаз комнату. А потом, видимо, вспоминает, на чём они остановились, и вскакивает. — Постой! , — Только и успевает окликнуть его Чёрный, протягивая руки, но у Красного уже подкашиваются ноги, и он садится обратно, хватается за голову. — Уф, сил нет, — Красный смотрит на расстёгнутый рукав. Пока он спал, рука приобрела вполне человеческие очертания. Если не считать жёлтого с фиолетовым ободком пятна на внутренней стороне предплечья. — Конечно, нет, — Ласково произносит Чёрный, садясь рядом, — Не будешь питаться нормально, их и не будет… Красный принюхивается, резко придвигается лицом к Чёрному и утыкается носом ему под челюсть. Чёрного пробивает дрожь. — Этот запах я узнаю из тысяч, — Взгляд у Красного голодный и игривый одновременно, подёрнутый пеленой какого-то смешанного желания, — Для меня нет притягательнее зрелища, чем мой единственный, зубами перегрызающий глотку жертве. Но скажи мне — ты ведь никого не убивал, пока я тут валялся? Запах крови застарелый. Чёрный вместо ответа расстёгивает куртку и вытаскивает из-под костюма две помятые конечности. — Глупый, ну зачем в одиночку рисковал? Дождался бы, когда я проснусь, я бы тебя прикрыл. Тебя могли увидеть. Чёрный решает пока что промолчать насчёт того, что его почти что видел Зелёный. Пусть Красный сначала поест спокойно. А Красный уже вовсю капает слюной, и едва Чёрный передаёт ему одну из рук Голубого, впивается зубами в холодную кожу. Острые клыки режут плоть, как бритва. Красный глотает кожу и мышцы, не жуя. Аппетит у него неуемный — скоро слышится хруст костей. Красный ломает их на куски сильными челюстями, проглатывает. Обломки словно перетираются жерновами где-то внутри горла Красного. Ест он быстро и не отказывается ни от чего, в дело идёт всё, вплоть до кончиков пальцев. Когда он поднимает лицо к Чёрному, вся его нижняя часть лица перемазана бурой трухой из остатков крови и каши мышц. — Спасибо, — Красный в таком человеческом жесте оставляет след кровавого поцелуя на щеке Чёрного, — Ой. Я так и не научился есть аккуратно, как ты, — Красный смеётся, а большего Чёрному и не надо. — У нас ещё и другая рука есть, будешь? — Чёрный протягивает шматок плоти Красному. — Только если ты разделишь со мной этот ужин… Завтрак… Трапезу? , — С весёлым взглядом Красный выгрызает из руки несколько больших кусков мышц. — Эх, вот бы из мяса сделать хороший стейк, специй добавить, гарнир там, — Приговаривает Чёрный, пережёвывая сырую человечину в её первозданном виде. — Я ведь так и не понял их кулинарию, мне и так нормально, — Посмеивается Красный. — Прожил бы на Земле десять лет, как я… Может быть, и проникся бы. После этих слов они продолжают есть в тишине, но Чёрного гложут неприятные мысли. Надо сказать Красному про свой косяк и как-то выработать план дальнейших действий… — А теперь спать, — Резко прерывает мыслительный поток Чёрного Красный, забирая у него полотенце и утирая лицо. — Подожди, мне нужно тебе сказать важную вещь насчёт Зелёного… — Это связано с нашими планами? , — Чёрный кивает в ответ, — Тогда завтра, — Безапелляционно заявляет Красный. — Но почему? — Если начнём обсуждать работу, то будем обсуждать её до побудки. И так каких-то жалкие два часа остались. Тебе нужно отдыхать. — Но это важно… — Я скажу тебе, что важнее, — Красный поднимает палец вверх, — Ребёнку тоже нужно спать! , — Он показывает на жёлтое пятно на собственной руке. — Это ещё не ребёнок, — Прыскает в кулак Чёрный. — Не слушай его, моя милая болячка, — Красный в издевательской манере укачивает руку, — Для меня ты уже почти отделившаяся маленькая заноза в заднице. А если серьёзно, — Он опускает руку, — Это мне можно пахать сутками напролёт и не чувствовать усталость, было бы что пожрать. А ты в облике. Тебе нужно поддерживать такой же образ жизни, как люди, сам знаешь. Спать. И точка. — Хорошо, уговорил, — Чёрный прижимается к Красному виском, прежде чем застегнуться и уйти в свою каюту. Гад Зелёный, вентиляция, люки и болты с сорванной резьбой подождут до утра. Это не Красный его уговорил. Его уговорила собственная окровавленная ладонь и разорванные пальцы, которым нужна регенерация и отдых.