Последняя миссия

Когда Чёрный просыпается, во рту сухо, как в Сахаре. Голова тяжёлая. Больно, будто в черепушке камни катаются. Очень хочется пить. Он протягивает затёкшую руку и хватает со стола пластиковую бутылку с водой. Осушает в несколько больших глотков. Мыслительные шестерёнки мягких человеческих мозгов никак не хотят просыпаться и начинать работать. Пока Чёрный пытается привести себя в чувство, растирая невыспавшиеся глаза, взгляд падает на электронный циферблат над дверью. Надо же. Проспал побудку. Чёрт. И как умудрился? Будильник обычно орёт, как ненормальный. Теперь в санитарную комнату будет не пробиться, а он всегда предпочитал встать немного раньше и в спокойной обстановке привести себя в порядок. Чёрный медленно восстанавливает в памяти все недавние события. Последние дни как-то чересчур… Переполнены событиями. Красный. Рука Красного. Руки Голубого. И что-то ещё, связанное с конечностями… Точно, пальцы, ему же вчера чуть не оторвало пальцы! Он кидается разглядывать кисть с каким-то затаенным напряжением, мало ему, что ли, имеющихся травм и дефектов… Из сжатых губ вырывается облегченный выдох. Зажить успела. Немного кривовато, как после неудачно сросшегося перелома, но лучше, чем ничего. Хотя, похоже, на регенерацию ушло слишком много сил. В дверь настойчиво стучат. Чёрного словно током прошибает, он наскоро одевается, натягивает перчатки, и, забыв про шлем, выходит наружу. За дверью стоит, сердито привалившись к стене, Зелёный. Да что за невезение. — Чёрный, доброе утро. Ты проспал. — Извиняюсь, не повторится, — Да какое же оно доброе, это утро, если сам Зелёный снизошёл до побудки. — Видок у тебя, что надо. Спится плохо? — Есть такое, — С почти что чистой душой отвечает Чёрный, — А что? — Ничего. В зеркало посмотрись хоть! Выглядишь ещё хуже, чем обычно, — Чёрный чувствует, как внутри начинает пузыриться злость, — И откуда воняет, будто псина сдохла? Знаешь что, это ни в какие ворота, быстро приводи себя в порядок. У нас собрание через десять минут, если бы проснулся раньше, был бы в курсе. Чтобы больше нарушений дисциплины не было, понял? Зелёный топает по коридору дальше, бубня про то, что в няньки никому не нанимался. Чёрный мрачно бурчит что-то под нос, и дверь с шипением захлопывается. Какое собрание спозаранку? Дела принимают какой-то совсем неудачный оборот, теперь он точно попал под подозрение со стороны Зелёного. Вчерашний прокол с люком в электрике даёт о себе знать. А теперь ещё Зелёный видел его в, мягко говоря, не лучшей форме… Наверняка догадывается, что это он по ночам шатается. В зеркале отражается злое смуглое лицо, серые глаза с полопавшимися капиллярами. И шрам, уродливой молнией пересекающий левую бровь, глаз, ниткой сбегающий на щеку… Смотреть на это тошно, и Чёрный со злости и от собственного бессилия бьёт по ударопрочному стеклу, от чего ненавистное отражение дребезжит, но не бьётся. Как же он вляпался во всю эту земную чепуху.

***

Первая половина собрания проходит даже торжественно. Насколько возможно, конечно. Синий и Зелёный в звенящей от напряжения тишине приносят из медблока чёрный мешок. Немного более лёгкий, чем этого следовало ожидать, ну, вода же из трупов испаряется, все дела... Пакет с останками Голубого загружают в отсек для сброса мусора. Оранжевая находит это ироничным. Каких-то особенных слов ни у кого не находится. Стандартные «он был незаменимым членом нашей команды», «нам будет его не хватать», «мы выясним причину этого ужасного происшествия». Ни слова правды, короче говоря. Вся команда столпилась вокруг отсека. Лица у них не очень-то и траурные, скорее, растерянные и такие же невыспавшиеся, как и у Чёрного. Синий заканчивает вещать свою неискреннюю до последнего слова речь, и, удостоверившись, что больше никто из присутствующих не хочет высказаться, давит на рычаг. Все прилипают к иллюминатору. Но ничего не происходит. Только звёзды как-то неодобрительно мерцают. Синий задумчиво дёргает рычаг ещё пару раз. — Проклятая штука сломалась, — Резюмирует с умным видом Салатовый. — Нет, постой, мне кажется, просто заело, — Красный подскакивает к рычагу, ненавязчиво оттесняя Синего. Тянет рукоятку вниз. Со стороны не особо заметно, с каким усилием. А во взгляде, сверлящем стену, так и сквозит: если не сбросить труп к чёртовой матери, они выковыряют его из мусоропровода обратно, и тогда, тогда поймут, что… Розовая орёт так, что уши закладывает. Отшатывается от холодной стеклянной поверхности. Падает на пол. Тычет в иллюминатор и вся трясётся, будто в неё бес какой вселился. — У него нет рук! Вокруг несчастного стекла начинается неразбериха, гвалт, все лезут друг другу на голову. — Мне не видно! — Да подвинься! — Ай, хватит толкаться! — Ничего нет, мы пролетели, помните, какая у нас скорость?! Чёрный незаметно потирает переносицу. Да за что ему это всё. Красный весьма убедительно лезет посмотреть в иллюминатор, в давке чуть не отдавливает кому-то ногу. А сам едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. От облегчения. Никто, кроме девчонки, не заметил. Все взгляды падают на валяющуюся на полу Розовую. — Что ты видела? , — Хмуро спрашивает Синий. — У него, у него, — Розовая резко замолкает, бледнеет, зеленеет, дрожит, и её рвёт желчью на металлические плиты хранилища. В резком гнетущем молчании слышится чьё-то «ой, бля». Оранжевая подскакивает к полуобморочной Розовой, поднимает за плечи. — Белый, отведём её в медпункт? — Нет!, — Розовая, мгновенно придя в себя, начинает вырываться, — Только не туда! Я не пойду туда, где только что лежал безрукий труп! Я не буду лежать на том же месте! — Угомонись! Никто тебя насильно никуда не поведёт, — Оранжевой прилетает локтем в живот от трепыхающейся в истерике Розовой, и, сдавленно выдохнув, военная хватает дерущуюся девушку поперёк туловища. Экипаж начинает шуметь. Синий, хладнокровно взирающий с высоты своего роста на всё это безобразие, громко хлопает в ладоши. Все умолкают. — Предлагаю сесть и обговорить всё в кафетерии. У нас осталось много важных вопросов для обсуждения. Этот вопрос мы, несомненно, к ним добавим. Когда все, беспрестанно щебеча и расшатывая и без того нездоровые нервишки, рассаживаются за столы, капитан, встав и показательно откашлявшись, начинает собрание. — Итак, раз все, наконец, сели и успокоились, у нас на повестке дня сегодня два важных вопроса. Или уже три. Начнём с начала, без лишних слов. Зелёный? — Да, да, — Военный поднимается, и, чуть не запнувшись за скамью, выходит в центр кафетерия, — В первую очередь, спасибо Жёлтой за предоставление лабораторного оборудования… — Не тяни, — Сердито цыкает Синий. — Да. Я проанализировал извлеченную из тела пулю, — На этих словах несчастная Розовая опять бледнеет и зеленеет, но сидит смирно. Видимо, созывать собрание до завтрака было не такой уж плохой идеей. Кто ж знал, что она такая впечатлительная, — И мне удалось обнаружить несколько значимых деталей. До конца расследования разглашать информацию нецелесообразно, но уверяю вас, всё под контролем, мы очень скоро вычислим преступника. По столовой разносятся шепотки, кто-то облегченно выдыхает. Дыхание спёрло, что ли? Красный под столом нашаривает ногу Чёрного. — Выкинь пистолет. Чёрный легонько мотает головой. — Что значит «нет»?! — Хватит пинаться. Заметят. — Но это ещё не всё. Вчера ночью я заметил нечто, что меня озадачило, — Продолжает Зелёный, и Красный весь превращается в уши и глаза, — Мне нужен совет инженера. Ночью во время обхода я увидел, что одна из вентиляционных решёток неисправна. У неё были вывернуты болты. — И что теперь? Вкрутите обратно, да и фиг с ней, — Подаёт голос Салатовый. — Мы до сих пор не понимаем, как преступник ушёл с места происшествия незамеченным. А неисправная решётка как раз находилась в электрике. — Стой-стой, ты намекаешь, что убийца ушёл через вентиляцию? — Я не намекаю, я как раз хочу понять, возможно ли это, или простое совпадение. Красный прижимает ногу Чёрного к полу с такой силой, что тот лишь усилием воли сохраняет на лице спокойное выражение. Все выжидающе смотрят на Салатового. — Ты у меня это спрашиваешь? Да не смотрите на меня так! Я по двигателям, я слежу за реактором! Ре-ак-то-ром! Вот у нас специалист по вентиляции сидит, — Он тычет пальцем в сторону полуобморочной Розовой. — Я-я-я, — Голос девушки дрожит, — Я, я, я, — Она заикается. — Розовая, успокойся, мы понимаем, что ты напугана, но это важно. Я не требую многого, просто «да» или «нет», — С какой-то успокаивающей, даже опекунской интонацией проговаривает Зелёный. Розовая набирает полную грудь воздуха, выдыхает, немо двигает губами, как рыба, выброшенная на берег, и, наконец, выдаёт: — Н-нет. — Вот и отлично. Никакого повода для паники. — Т-там перекрытия, — Неожиданно продолжает Розовая, — Р-решётки… Их не выломать… Там не пролезть… Чёрный успокаивающе поглаживает носком ботинка ногу Красного. Красный в ответ начинает трясти ступнёй в каком-то совершенно бешеном режиме, и Чёрный не понимает ни-че-го из того, что ему пытаются сказать. — Всё в порядке, — Пытается донести Чёрный, но Красный, похоже, и не думает его слушать. Ладно, проехали, вечером скажет словами через рот. — Вот и отлично. Два вопроса из трёх обсудили. Зелёный, можешь садиться, — Синий снова берёт слово, — Насчёт того, что произошло сейчас. Розовая, не хочу тебя обидеть, но… Тебе точно не показалось? Инженер по оксигенации густо краснеет. На глаза наворачиваются слёзы. — Я правда не хочу тебя обидеть, послушай. Мы все на взводе. В таких стрессовых ситуациях людям часто начинает мерещиться всякое. — И мне померещился голый безрукий мужик в космосе?! Салатовый неприлично громко прыскает и тут же получает толчок локтем от Розовой. — Вчера, когда мы осматривали тело, был уже поздний вечер, и все конечности у него были на местах. — Вы же с Зелёным несли тело к отсеку. Ничего странного не почувствовали? , — Вмешивается Жёлтая, не в силах смотреть на корчащуюся от стыда и ужаса Розовую. — Ну, а как тут почувствуешь, мы же не за руки его несли, а за ноги и голову… Труп в пакете, как труп в пакете, — Задумчиво произносит Зелёный, и тут же жалеет о своих словах. Розовая начинает плакать. — Я так больше не могу-у-у! Как я работать после этого буду-у-у... Давайте по двое ходить, что ли, и, и, и… Синий даёт распоряжение Оранжевой и Белому отвести Розовую в её каюту и дать ей успокоительное. Оранжевая как-то нехотя подчиняется. Белый же, ни слово за утро не произнёсший, молча поднимается из-за стола и отправляется в медпункт за препаратами. — Знаете, а это была здравая мысль. Давайте так и сделаем. Красный в бешенстве от этого решения Капитана, хоть и старается не показать своей ярости. — Подождите секунду! Это что же, кто-то попадёт в пару с убийцей? К тому же, нас нечётное количество. — Красный, будешь возмущаться, без пары останешься именно ты, — Красный бы с радостью согласился, но надо отыгрывать дурацкий спектакль, так что он без лишних слов захлопывает рот. Когда подходят Белый с Оранжевой, Синий начинает распределять всем пары на сегодняшний день. Чёрный с Белым, Зелёный с Салатовым, Оранжевая с Розовой и Красный с Жёлтой. Как капитан, Синий берёт на себя риск ходить сегодня в гордом одиночестве. Но отчего-то не выглядит от этого особо напряжённым… После конца собрания все встают в очередь на завтрак. Автомат с синтетической едой выдаёт настроенные (без учёта почившего Голубого) девять порций. — Розовая отказалась от завтрака, — Сухо произносит Белый. — О, а можно мне тогда её порцию? , — Вклинивается с лучезарной улыбкой Красный. Он тут же получает статус главного обжоры и заветную тарелку. Чёрный косится в его сторону. Чёрному-то всё ясно, как светлый день. И от этого под рёбрами ноет тоскливое чувство. Красный теперь постоянно голоден, это ожидаемо, это закономерно, но где им взять столько провианта? Вариантов не очень много, либо ограбить столовский автомат, что не особо полезно для нового растущего организма, который очень скоро, скорее, чем хотелось бы, уже отделится… Либо опять идти на охоту.