Предыстория Коди Томсона

Всё, что можно было сказать об исправительной школе для мальчиков, так это то, что она внешне представляла из себя большой облагороженный участок, словно заманивающий детей к себе и заставлявший их матерей и отцов отказаться от них и отдать в эту колонию. Внутри это здание омрачняло разум и принуждало изо дня в день ждать очередного пинка под зад. Мальчишки, которых притаскивали сюда, начинали реветь уже через пару часов, а все, что старше десяти двенадцати лет накопили какой-то опыт и выкручивались сами, порой за счёт слабостей других. Будучи восьмилетним наивным пиздюком, вырывающимся из лап охранников, ко мне был особо внимательный надзор. Первые тумаки и команды надзирателей я прочувствовал ещё, переходя от детства к отрочеству. Имелась там и система образования, учили тому же, что в школе. Вообще находиться там стало привычно. Роба, которая выдавалась, не была мне к лицу, порой это бесило меня и я чувствовал дискомфорт ибо ещё с детства привык носить джинсы, футболку с какой-нибудь рок группой или рубашку по размеру. Можно было называть это стилем Гранж, придерживаюсь его и по сей день. Слежка охраны за мной и остальными конечно не была постоянной. Желающим сходить в столовую, в туалет, в библиотеку или в душевую. Тогда слежка была минимальная. Но если офицеры замечали, что ты не доедаешь или отказываешься мыться - это уже их забота, и удумаешь сопротивляться и усложнять их службу, не важно по какому поводу - получаешь синяки, трещины в рёбрах или разбитую губу...побои на любой вкус. За провинности и озорство на нас отыгрывались и, если сильно доставали, перегибали палку. Многое зависело и от взаимоотношений в коллективе сверстников, каждый может свалить свой косяк и вину на тебя, за что ты огребал тумаков, и офицеры не разбирались в чём дело, потому что они сами не лучше тех, кого заперли в клетку. Понятное дело мне пришлось учиться жить и приспосабливаться с осознанием того, что либо ты нападаешь, либо нападают на тебя. И вот мне уже девять, десять, тринадцать лет. Вы знаете, что я со смехом вспоминаю, как создавал проблемы тем придуркам в погонах, даже претерпевая очередные удары по мне. Делать им подлянку меня забавляло. Плевать им в кофе пока не видят, взламывать замки, мочиться на их документацию на столе. Таким образом я заставлял их хоть чуточку жалеть о том, что позволили себе применять силу к ребёнку, кем я был тогда. Когда меня наказывали изоляцией, строгим режимом, я вел себя прилежно, пока не выпускали назад к остальным. Мда, последнего они хотели меньше всего. Они знали, что я неуживчив в таком коллективе, что со мной каши не сваришь, и поэтому пристроили ко мне социального работника. Психиатр поставил мне диагноз - Антисоциальное расстройство личности, и меня было рекомендовано перевести в отдельную специальную часть колонии. Там я провел следующие пять лет. Что могло быть ещё хуже, думалось мне. — Ну вот и наша проблема решена, пиздуй на своё место, гадёныш. — издевательским тоном заявил мне охранник, пока вёл меня за плече. — Да, ты наконец слезешь с моей задницы, ешь грязь, Бобби. — последовал мой дерзкий ответ. — Заткнись падаль, иначе мы раздавим тебя прежде, чем мы доведём тебя двери. Тряся меня за плече чтоб не рыпался, меня всё таки "переселили". Первое время я не был так расстроен, это место не слишком то отличалось от предыдущего, разве что было добавлено пара строгих правил содержания. Меня тогда ничего не беспокоило, за исключением плеча, которое натёрлось тканью рубашки из-за постоянных дёрганий меня охранниками. Всё последующее уже не имело смысла, с годами я понял множество вещей, и не стал сопротивляться им в попытке управлять мной и подавить мою агрессию, но не мой дух. Это ценная вещь, он сам двигает тебя, побуждает на самые рисковые деяния. Могу сказать, я был сам себе господин. Ни на кого не равнялся, в отличие от сверстников, рисовавших себе кумиров и яростно онанировавших на них в своей постели...в отличии от меня. Да, но и меня, как и любого другого подростка не обошло стороной самоудовлетворение этим способом, дрочить подальше от посторонних глаз и наедине с собой успокаивало . Рано или поздно это случается с каждым, необходимость выплеснуть всю накопившуюся юношескую спесь. Обычно в такие моменты я ощущал некую зависть свободным от решёток и замков подросткам. Тем, кто в свои шестнадцать лет переживал радость подаренной им машины, первый секс с девушкой, поход в кино или празднование Рождества без каких-либо проблем. Но я, человек особой закалки, вероятно, мне было предначёртано стать угрозой обществу. А занятие мастурбацией выводили меня из депрессивных мыслей. Прилив дофамина, все дела... До поры до времени... В 2013 году, Шон, мой приятель по комнате, отбывавший наказание за воровство, притащил для меня и других ребят свёрток с травой. — Я знаком с этой штукой, действует так, что улетаешь в мир чародейства и волшебства. — лепетал как заведённый об эффекте марихуаны Тимоти, мальчик тринадцати лет, любивший всё преувеличивать и ходить с поднятым воротом рубашки, чтобы считать себя стильным и крутым. — Серьёзно? Не рано ли тебе? Это всем, кому уже есть четырнадцать, тем, кто умеет делать вид, будто ничего не произошло. Верно, Коди? — отказал Шон выскочке Тиму и отсыпал мне чайную ложку сушёной травы в листочек, который я вскоре свернул, сделав что-то наподобие сигареты. — Меня матушка кормила этим за место молока. — шутливо ответил я и подмигнул парням. Когда мы начали наспех сворачивать и раскуривать, снова вмешался Тим: — Ну..парни, позвольте мне хоть один раз затянуться. — Вот когда волосы на яйцах появятся, тогда и попробуешь. — произнёс Шон, и сам усмехнулся от своей же фразы, у которого дым пошел через нос. На самом то деле мы не горели желанием делиться с этим чуваком не потому, что он всего на год младше нас, а то, что травки просто не хватило бы на него. Но, спустя минуту уговоров, Тимка всё таки получил свой заслуженный затяг дымка, на котором он так настаивал. — Следовало бы собирать манатки, ведь выиграли мы всего то каких-то пятнадцать минут, дым выветрится через вентиляцию с течением времени, и нас не спалят если поторопимся — скомандовал я, в спешке наводя порядок на столе. Скажу так, находиться в компании похожих на тебя парней было невероятно весело. Уводило от неприятных мыслей о прошлом, о матери, а для подростка это делало целый день. Кстати о матери, шел уже второй год как её освободили, но я ни разу не видел чтобы она приходила ко мне меня навестить, чего уж говорить взять меня на поруки. Нет, вы не подумайте, я не идиот, и если бы она вообще явилась, я бы ни за что не пошел с ней куда-либо, во мне, глубоко теплилась надежда, что я ей хоть немного нужен. Она бы пришла ко мне просить прощения, а я бы гордо отказал ей. Мне было горько и больно тогда, осознавать то, что обо мне даже и не вспомнили. Так или иначе стоит отметить, что мне приходилось рассчитывать только на себя, прикрывать спину себе самому. Временами я смотрел в окно, времена года менялись один за другим на моих глазах, по ночам было одиноко, и если бы не шмаль, удавился бы с горя. Всё-таки что и спасало от самоедства и нервных срывов, так это перешёптывание между камерами с другими парнями, отбывающими срок. Нашел в этом свой расслабон. Почему нас больше не селили вместе? Очень просто. Контингент был не подходящий, в нём накалялась обстановка. Кто-то обязательно спрячет лезвие, вскроется, либо порежет кого-нибудь. Из-за конфликтности меж собой, парней отделили друг от друга, помещали в карцер. Ну и, конечно Выпустить своих внутренних демонов получилось в 2014 году, когда надзиратели и прочие командоры затеяли праздничный день в честь повышения какого-то там мудака. Именно в этот безумный для всех нас год я перестал бездействовать, начиная противодействовать.