Ворожба

Тем временем Уильям Т.Спирс, кое-как разобравшись с сонмом вверенных ему Снежинок и оставшись в одиночестве, накинул на себя тёмно-синюю мантию, усыпанную золотистыми звёздами, надел такую же остроконечную шляпу, выбрал подходящую маску из закупленных Сатклиффом. В таком, заранее припасённом, наряде он покинул опустевший отдел, направившись в ту часть Департамента, где предполагалось празднество. Он был уверен, кто-нибудь из его Снежных фей предпочёл подзадержаться там, а не заблаговременно спуститься на грешную землю к смертным для работы по списку. Как он и предполагал, праздных сотрудников особенно привлёк спиритический сеанс в наскоро собранном гадательном салоне, то бишь переговоры с неким вызванным духом посредством стрелки на блюдце по листу с алфавитом или по доске Уиджи, которая конечно же здесь нашлась. В человеческом мире невидимые жнецы порой сами вещают в таких опытах смертных. Интересно, кого они решили призвать здесь для себя. Шурша, блюдечко довольно активно передвигалось по плоскости под пальцами сгрудившихся вокруг него в тёмном уголке жнецов. – Вещий Дух, скажи, что ждёт меня завтра на закате? – придушенно вопрошал как раз ряженый в Снежинку. – Всё, как есть, расскажу! – воцарившуюся тишину прорвал знакомый задорный тенорок. Под шуршание пышных пёстрых юбок и звон монист мимо промелькнула темнокудрая голова Отелло. Растолкав всех и смахнув блюдце, новоявленная цыганка прямо на гадательной доске принялся раскладывать карты. – А ждёт тебя, красавица… – начал он. – Ждёт тесное узилище в казённом доме, поругание и порицание, с самого утра и до следующего новолуния. Если ты сей же час не отправишься в дорогу дальнюю по делам служебным, – завершил загробным тоном, вперив страдальческий взор в звездочёта, который встал за спиной Снежинки высокой несгибаемой тенью. Снежинка оказался понятливым. – Я уже в пути, – легко подскочил он, поправил съехавший парик и откланялся, тут же ушмыгнув прямо из рук звездочёта Уильяма. Внезапный грохот с воплями заставил всех присутствующих подскочить и, толкаясь, вылететь из салона. Громыхая, вниз по лестнице катился закрытый чёрный гроб, который тщетно, с проклятиями, старался ухватить несущийся следом один из Снежных фей, путаясь в своём подоле и хлещущем шлейфе серебристых длинных волос. Гроб сорвался с лестницы и спланировал в кстати открывшуюся кабину лифта. Преследователь с отчаянным воплем в полёте устремился туда же. Остальные, бросившись было на помощь, налетели на уже сомкнувшиеся створы лифта. Отелло сокрушённо хлопнул себя по лбу. – Я только оставил их одних… Где они крышку-то взяли?!. – Так мы в ней с горки катались, как в санях! – весело сообщил кто-то. – Догадываюсь, кто вам доставил такое удовольствие, – проронил Уильям, поправив маску, как свои очки. – Мы её бесхозной нашли, валялась в кустах. Но да, с гробами у нас имеет дело только один… Гробовщик! – Сатклифф. Он гадать в гробу собирался! – Его спасать надо, – пробормотал Отелло, точно зная, что там был вовсе не Сатклифф. Разномастная толпа, возглавляемая звездочётом и цыганкой, как табор, ворвались в музыкальное кафе. На них тут же зашикали, призывая утихнуть. На подмостках, среди мягкой дымки и призрачных отсветов, Грелль, томно прикрыв глаза, соблазнительно шептал в микрофон. Он так искушающе поглаживал его пальцами и едва не ласкал губами его головку, что не один зритель с горячим воображением облизнулся, сглотнув комок. При завершающих аккордах, когда воодушевлённый Рон на клавишах выдавал совсем замысловатые пассажи, а гитарист с фронтменом, приблизившись, слились в поцелуе, недолгом, без объятий, но страстном, на глазах у всех, зал в восторге бурлил, с криками «браво!» требуя продолжения и повторения. В этот торжествующий момент, взорвав пол, вернее, люк прямо на эстраде, всплыл гроб. С треском отлетела крышка, спугнув слишком близко подобравшихся зрителей. – Ну, и чего ты разлёгся? – прорезал возникшую тишину недовольный вопль Сатклиффа. – Если бы я мог встать… – злобно отозвался из гроба мрачный голос Эрика. Вслед за гробом из люка кое-как выкарабкался Алан Хамфриз. – Он в нём застрял, – сообщил, яростно выдернув из ямы зацепившийся там парик. Гроб закачался и задвигался, трясясь, но у широкоплечего Слингби не выходило освободиться, даже взбрыкивая и упираясь ногами. Рядом Гробовщик уже давился смехом, прикрыв рот рукавом. – Это же наш гроб, в нём ещё должны остаться яблоки! – вспомнил Рюук, вставая, и поднялся над всеми барабанами, помогая себе крыльями перебраться. Не мудрствуя лукаво, крылатый силач вздёрнул Эрика за ногу и одним движением вырвал его из тесных гробовых объятий. Слингби только вскрикнул, улетев к приятелям, что не дали ему упасть в раскрытую яму. Заодно нашлись и яблочки, при виде которых Рюук вновь растянул широкую зубастую улыбку, и которые издевательски вдавливались в измученные бока Эрика, пока тот лежал в гробу. Звездочёт и цыганка наконец пробились к сцене через толпящихся собратьев, которых набилось в кафе ещё больше: всем было любопытно, чем закончится это незабываемое выступление. Уильям снял маску и шляпу. – Рад приветствовать тебя здесь, Рюук! – Уильям, старый друг! – Рюук в ответ радостно обхватил его за плечи, оба дружески обнялись. – Уилли?.. Что это значит? – немедленно потребовал Сатклифф. – Получается, это ты его сюда вызвал?! – Да, – кивнул начальник. – Мы с ним подружились, когда я был у них в командировке. И обещал ему показать, как мы живём. Знаете, все эти запланированные встречи и официальные мероприятия не подарили бы и доли тех впечатлений, что дали вы. На самом деле, я вам всем очень благодарен. – Я тоже! – поддержал его Рюук. – И особенно тебе, красавчик, – обратился он к Греллю и всхлипнул, совсем расчувствовавшись. – Лучше дай я тебя поцелую! Грелль, взвизгнув, успел спрятаться за своего милого друга, и смачный поцелуй Рюука запечатал уста Гробовщику. Которому потом осталось только утереть рот в полном изумлении, пока застывший Грелль озадаченно хлопал ресницами, тараща на него глаза. После чего Гробовщик сгрёб целую пригоршню леденцов из коробочки, с сочувствием протянутой ему заботливым Отелло. А Рюук усадил Уильяма в гроб, как прежде Грелля, и взмахнул перепончатыми крыльями. Гроб, качнувшись в воздухе, плавно вылетел из помещения меж всеми расступившимися жнецами.