Пять стадий принятия

      Когда она сидела в Большом зале за завтраком, её раздражало абсолютно всё. Люди как будто старались выдавить из себя самую милую натянутую улыбку. Такое чувство, что если они не улыбнутся, то с их факультета снимут сотню очков. Так глупо и так лицемерно по отношению к самому себе.       Ей не хотелось улыбаться. Ей хотелось разгромить всё с помощью «Бомбарда Максима», чтобы вокруг осталась лишь пыль. Пыль, которая могла покрыть плотным одеялом её боль, злость и ненависть.       Она ненавидела этот мир без него. Всё стало восприниматься слишком остро. Любой шум приводил в раздражение, любой разговор с друзьями вызывал негодование. Такое чувство, что никто не мог понять её.       Только он мог. Но его нет больше рядом. Драко ушёл от неё так легко. И это разрушило всё светлое, что жило в ней.       — Гермиона, ты должна поесть. Хочешь заморить себя голодом? Так это не лучшее решение.       Гарри по-доброму взглянул на неё. Он правда переживал, но Гермиона не хотела сейчас заботы. Не хотела слушать о том, что все наладится, что время лечит.       Да нихрена оно не лечит! Оно просто дает шанс заглушить боль, но никак не вылечить.        — Не надо обо мне трястись, я не маленький ребенок, Гарри.       Вышло грубо, очень грубо. Но меньшее, что она сейчас хотела, это повышенное внимание к её персоне. Ей это было не нужно.       Гарри посмотрел на неё своими зелеными глазами, с пониманием кивнул и продолжил ковыряться в своей тарелке. Видимо, аппетита не было не только у неё.       Они все были сломлены этой войной.       И каждый справлялся со своим горем, как мог. Кто-то запивал свои переживания терпким огневиски, кто-то находил утешение в своих друзьях, а кто-то скрывал свои эмоции под маской безразличия.       Так она стала копией Малфоя. Непробиваемая, закрытая для других, словно ёжик, который мог уколоть своей острой иголкой.       Гермиона понимала, что так нельзя, но перебороть свои чувства было очень сложно.

***

      Корни многовековых деревьев превращались в груду щепок от её заклятий. Она хотела избавиться от этой злости раз и навсегда. Точно так же, как он избавился от своего камня на душе, когда смог сделать правильный выбор. Когда оставил её.       С этими щепками она разрушала боль. Ломая её, растягивая удовольствие.       Раз… и ветка ломается, как и её жизнь.       Два… и она пропускает себя через мясорубку воспоминаний.       Три… и она полностью опустошена.

***

      Держа в руках воскрешающий камень, она решается увидеть его. Как бы больно ни было, она должна с ним поговорить. Она должна излить ему всю ту злость, которая кипит в ней. Это он был причиной её переживаний, гнева, обид! Только он!       — Выглядишь паршиво, Грейнджер.       Ну вот, опять. Его угловатая улыбка, прищур глаз и взгляд, который смотрит в самую душу. Будто и не было такой пропасти между ними. Будто протяни руку, и вот он опять рядом, такой живой, настоящий и необходимый.       Нет, стоп, Гермиона. Ты должна ему всё сказать. Не надо, как всегда, таять лишь от одной улыбки. Не в этот раз.       — Как ты посмел меня оставить? Ты — надменная задница, Драко Малфой! Я не просила тебя спасать меня! Никогда не просила ни о чем. Ты не дал мне возможности быть с тобой рядом, ты отнял у меня всё, что давало мне силы в этом грёбаном мире!       — Да уж, если бы я знал, что меня ждет список претензий, то попросил бы отправить его по почте.       Он что, ещё и шутит?       — Да как ты смеешь… Ты думаешь мне легко жить, зная, что ты погиб из-за меня? Зная, что если бы не я, ты бы смог сейчас быть здесь живым, а не являться лишь образом по моему зову? Ты — чёртов эгоист!       Драко огляделся вокруг. Стараниями гриффиндорки поляна в Запретном лесу была просто разгромлена: поваленные деревья, разбросанные щепки когда-то могущественных корней. Его маленькая девочка была большим ураганом, сметала на своём пути всё, что когда-то было вечным.       — Гермиона… — он позвал её по имени так тихо и нежно, так отрезвляюще, — я не хотел, чтобы ты винила себя в моей смерти. Ты должна понять, что я это сделал не только ради тебя. Поверь, если бы можно было отмотать время назад и поставить меня перед выбором снова, я бы выбирал каждый раз тебя, а не свою жизнь. Ты подарила мне веру во что-то светлое. Ты открыла мне мир с другой стороны, как бы глупо это ни звучало. И лишь благодаря тебе я смог принять правильное решение.       Драко вспомнил, как когда-то огонёк её глаз зажёг в нём свет. Подумать только, и в нём нашлось что-то хорошее.       Казалось, после детства, пропитанного мерзкими учениями о существовании чистой и грязной крови, после наказаний Круциатосом за малейшую ошибку, после его подготовки к принятию метки, в нем не должно было остаться чего-то человеческого.       Но нет, она смогла разжечь в нем давно потухший огонь. Смогла наполнить жизнь эмоциями, которые он получал только в раннем детстве от Нарциссы. Ласка, тепло, понимание… она наполнила его самыми светлыми чувствами. Гермиона подарила ему жизнь, о которой он уже не мог и мечтать. Пусть срок этой жизни был невелик, но эти чувства стоили того.       — Драко, я так устала. Меня никто не понимает. Все твердят, что это пройдёт. Но как? Как может пройти то, что сидит глубоко в душе? Ты сидишь внутри меня, как будто на привязи. Я до сих пор чувствую твои руки, твой запах. Я не смогу это отпустить. Почему же ты смог? Как?       Она была не похожа на себя. Глаза потускнели, синяки под ними указывали на бесчисленные бессонные ночи, острые скулы чем-то походили на его собственные. Кудри стали менее живыми. Ох уж эти чёртовы кудри…       Ему хотелось встряхнуть её и заставить жить. Жить той жизнью, которую она заслуживала: спокойной, яркой и незабываемой. Пусть без него, но она должна научиться жить.       Он подошёл к ней так близко, как только мог, казалось, можно ощутить его по-настоящему, но это было невозможно. И от этого становилось ещё больней.       Когда Гермиона нашла воскрешающий камень, она и подумать не могла, к какой пытке сама себя приговорила. Видеть, но не ощущать.       — Гермиона, я знаю, что тебе сложно, но, пожалуйста, будь сильной. Ты смогла подарить мне часть себя. Знай, что и часть меня останется навсегда с тобой.       Раз… и сердце наполняется теплотой.       Два… и она пропускает себя через мясорубку воспоминаний.       Три… и она попытается склеить свою жизнь по кусочкам.