Eirises

Чонгук просыпается в холодном поту, кладет руку на тяжело вздымающуюся грудь и считает про себя каждый вдох и выдох, выработав это упражнение для себя благодаря Хосоку, дабы справляться и не поддаваться легкому страху, что быстро ползет вверх по венам. "Приступ панической атаки", — так он это назвал в тот день, когда Чонгук впервые пришел к нему после очередного кошмара. Они мучали его с того самого дня, когда на его глазах отец испустил последний вздох, а мать потеряла надежду на возможную жизнь. Он понял, что подобное останется с ним надолго, когда заметил группу ищеек, что рассаживались по машинам после какого-то задания в центре города, а после не мог сделать даже обрывистого вдоха, задыхаясь от накатившего страха. Хосок говорил, что это не навсегда, что со временем пройдет, ведь заложено где-то под коркой сознания, и когда Чонгук сам поймет, как справляться с этим, и преодолеет тот съедающий страх, он сможет жить дальше. Оно не накатывает каждый раз — это случается в разное время, но особенно при виде отряда борьбы с ними, эйрисами, и не важно, псы это или ищейки. С каждым годом приступы паники становились все реже и реже, и, насколько Чонгук помнит, последний был в тот день, когда южную точку накрыли. Он не знает, как долго ему придется мучаться с этим, и не знает, когда следующий приступ накроет его в самый неблагоприятный момент, но пока Чонгук не один, он знает, что справится с этим. Они в привычном режиме собираются в зале после завтрака, чтобы обсудить план действий, зная, что с сегодняшнего дня так просто, как раньше, уже не будет. Сегодня их первое задание, первый выход наружу с целью действовать, сделать второй шаг к цели. Тэхён уже успел разъяснить обстановку, включая тему, кто такой Ким Намджун и какова же его роль. К удивлению Чимина, реакция была не такая буйная, как он думал, и на вопрос, почему так, получил ответ от Чонгука, что тем, кого спас ищейка, пусть он и эйрис, смириться в какой-то степени с подобным проще, да и их лечащий врач, Ким Сокджин, тоже обычным человеком является. — Вашей целью будет небольшой отряд из десяти человек. Вы встретите их в клубе после очередного успешного задания, — Тэхён не стал уточнять, почему успех упомянутых очевиден. — У вас будет около часа, чтобы перевести их внимание полностью на себя и стащить ключи от микроавтобуса. Среди них обычно есть "дежурный", что почти трезвый, его легко выследить, вы поймете, как только увидите. Они, как правило, не оставляют машину близко ко входу, потому что иногда их угоняют, а видеорегистраторы хоть и не вырубают на всякий случай, но и не просматривают, потому что обычно пьяные в жопу говорят много лишнего. Скажем, нам повезло, что эти придурки настолько беспечны и зажрались. — Я думал, нашим первым заданием будет разнести кому-то морды, — хмыкнул Сет. —Чтобы разносить кому-то морды, нам нужно знать, где эти морды пасутся, умник, — комментирует Тэхён. — Ищейки не псы. Мы узнаем о местоположении точек в тот же день, когда их зачищают. Где-то в машине у них должна быть карта с обозначенными местами. На один отряд точки две-три, не более. У Кима тоже нет подробной информации. — Вам не доверяют? — спрашивает Юнги. — Не то, чтобы. Просто ищейки куда человечнее псов, вот и меры. А полковник знает только примерное расположение. — Дежурного оставьте на меня, — отзывается Марк, прерывая Тэхёна. — Я займусь им еще в клубе, нужно, чтобы кто-то помог стащить ключи. — Можешь положиться на меня, — отзывается Ян. — Большую часть беру на себя, — Соён знает, сколько взглядов может привлечь, если захочет, так что трудностей особо быть не должно. — Если что, подольем им лишних грамм сто-двести, — комментирует Ян. — Мы с ДжейКеем и Ризом будем наблюдать со стороны, — добавляет Юнги. — В случае чего, мы подадим знак. — Какой? — интересуется Мэй, немного волнуясь. Она впервые занимается чем-то подобным, впервые так близко к армейцам будет, от чего страх заставляет руки трястись, в груди давит. — У моей способности нет ограничений в расстоянии. Если что, просто кину что-нибудь со спины. Ну, или сразу в них, посмотрим. — делится Чонгук. — А связаться по телефону? — начал Сет, не понимая, зачем все усложнять. — Слишком медленно. Будь у нас наушники, мы могли бы провернуть что-то подобное. — Я потом решу этот вопрос, — вмешивается Тэхён, — а на сегодня вам и этого хватит. Я скажу, когда выдвигаться, ориентировочно к семи подтягивайтесь сюда. Ви выходит из помещения, а за ним остальные, когда в зале лишь пятеро остаются: Чимин, Чонгук и Юнги, и Риз с Рэем по просьбе Шуги. Мин садится на корточки перед младшим, руки на коленях скрещивая, и, смотря в глаза, говорит уверенно: — Будешь сегодня со мной рядом, договорились? Хочу проверить, насколько ты продвинулся, да и в городе свои умения ты еще ни разу не применял. Будешь следить за нашими, я надеюсь лишь на тебя, понял? — и на активные кивки Риза Юнги лишь по волосам того потрепал, бросил непривычно теплое для него "Ну беги тогда" и выпрямился, не оборачиваясь на послушавшегося младшего. Чимин своим ушам и глазам не верит, видя такого Юнги перед собой, да и Рэй видит подобное впервые, лишь Чонгук, можно сказать, к такой стороне хёна привык, да и то только он знает, что это лишь крупицы той доброты, что Юнги проявить готов, но лишь к нему самому, не более. — Как я понимаю, домой ты сегодня не собираешься, — обращается к Паку Чон, получая в ответ утвердительный кивок. — Во время операции ты будешь с Ви. Не отходи от него далеко, пока я не вернусь. Думаю, разъяснять, почему, не нужно. — Я не буду ложиться, пока ты не придешь. Дождусь тебя у него... — Избавьте меня от этого, будьте добры, — перебивает Чимина Юнги, и по прищуренным глазам видно, что тот не шибко рад быть свидетелем такой безобидной сцены. Рэй никак это не комментирует, знает, что дело не его, когда сам Пак просто боится колкое слово в ответ вставить. А вот Чонгук, хоть и понимает причину столь яростной неприязни к Паку, все же спрашивает с издевкой: — А что, хён, ревнуешь? Хочешь, третьим в комнате будешь, вместе на одной кроватке поспим, как в старые добрые... — Было бы, к кому. Мы вдвоем прекрасно знаем, что между нами двумя это всегда буду я. Чонгук улыбается за маской, в глаза старшего смотрит и прилив безграничной детской любви чувствует чуть ли не физически. Им плевать на невольных свидетелей, ведь то, что Шуга сказал, — аксиома, доказательств не требует вовсе. Это всегда будет Юнги, а для второго, естественно, — Чонгук. Только вот почему Чимин думает о том, что не хотел бы знать эту правду? — Ладно, пока мы здесь, — поворачивается к Рэю Юнги, машинально кепку поправив, — покажи мне, как ты продвинулся. Мне интересно, насколько улучшился твой контроль. Юнги мог прослеживать темп тренировок лишь в роли наблюдателя, только вот саму силу контроля он проследить таким образом не мог. Рэй пробовал на нем способность лишь единожды, но и этого Мину вполне хватило, чтобы хотя бы примерно понять, на что тот способен. — А покажи ему... — Чонгук что-то шепчет Рэю на ухо, а тот слушает внимательно, головой с улыбкой на губах кивает, и Чон отходит на несколько шагов, чтобы не мешать, и на Мина смотрит так лукаво. — Что ты задумал, мелкий? — Сейчас как раз и узнаешь, Хён. Юнги замирает, смотрит в глаза Рэю, а после видит на его месте Тэхёна, что, крадясь, ближе подходит. — Ну, блять, нет. Это даже не смешно. — Наслаждайся, хён. — А может лучше я посмотрю на внутренности Джея? Ну, или на свои? Могу даже матушку описать... Так, блять, пусть он отойдет от меня нахуй, — Юнги шаг назад делает, взгляд с воображаемого Тэхёна не отводит, хотя так хочется — не может. — Не в прямом смысле. Рэй, ублюдок, я не шучу, въебу. — Я ставлю секундомер, хён, — говорит со смехом в голосе Чонгук, садясь на мол, скрестив ноги под собой. — Мелкий паршивец. Я выбью из тебя всю дурь, что ты успел нахвататься от Ви, и... еб вашу ж мать. Проходит время, когда тяжело дышащий Юнги резко садится на пол, низко опустив голову, пытаясь как можно быстрее взять себя в руки. Чонгук смотрит: три минуты. Юнги понадобилось три минуты, чтобы совладать с собой и с помощью способности отменить воздействие Рэя на его сознание. Только вот когда Шуга резко голову поднимает, прожигая Чона убийственным взглядом, тому резко не до веселья становится. — Хэй, хён, это был стимул... Правда, какой именно, решать тебе самому, но все же... — Пиздец тебе, братик. И пока Юнги медленно встает, Рэй по-тихому из зала уходит, а Чимин радуется, что никакого отношения к шалости не имеет. Пак стал молча собирать оставшиеся вещи с пола, наводя какой-никакой порядок в зале, не обращая внимание на разборки братьев, убирая все по своим местам, однако не трогая личные вещи эйрисов. Ему нравится быть здесь, нравится смотреть за таким новым для него Чоном, за его отношениями с Юнги и остальными эйрисами, за настоящей жизнью и той идиллией между каждым, называемой здесь столь знакомым "семьей". Чимин сейчас заинтересован в каждом дне больше, чем когда-либо до этого, когда с Бэкхёном по ночным улицам на большой скорости мимо одиноких фонарей, когда каждый вечер пятницы стабильно за дорогими коктейлями на коленях у своего псевдо-парня; когда дорогими, но бесполезными подарками за каждую оплошность, после которых могла быть близость в качестве примирения. Сейчас же он крутит на пальце одно единственное кольцо, смотрит на того самого парня-серую-мышку, что вечно в классе один, но всегда с горящей жизнью в глазах, что знает этот мир чуть больше, и живет. Сейчас интереснее, потому что здесь реальность, здесь нет "всего хорошего", здесь каждый прожитым днём дорожит и делает то, что хочет, в ограничивающих рамках, конечно.

***

Юнги и Чонгук с Ризом были последними, кто остался в убежище. Так как им не нужно было вливаться в толпу клуба, не было необходимости выходить раньше на несколько часов, однако они все равно должны быть на месте раньше, чем в оговоренное время, на случай непредвиденной ситуации. На руках братьев были черные перчатки, а также привычные остальным на лицах маски и кепки, как когда они только пришли сюда с Тэхёном. — Когда ты планируешь обсудить все с Намджуном? — спрашивает Юнги, пока они еще не ушли. Он с братом и Чимином находились у Ви, хотя зашли всего на минуту, чтобы оставить здесь Пака — После того, как я увижу карту, мне все равно нужно будет поговорить с ним об этом, так что на ночь я здесь не останусь. Я собираюсь обсудить с ним возможность получить рации для удобства, уверен, что на складе у армейцев есть запас старых, никому не нужных, валяющихся на всякий случай. — Сэт мне все мозги выел вопросами, почему ты знаешь о карте, но, как ищейка, не знаешь о точках. Хотя, даже Риз понимает, что это не так важно, — делится Чонгук. — Сэт — мутный тип. Он везде подвох ищет, — комментирует Юнги. — Пойдем, время выдвигаться, — говорит, сразу из комнаты выходя, не закрывая дверь. — Да, — Чонгук за братом следом идет, не оборачивается, и на брошенное Чимином "удачи" лишь головой кивает, закрыв дверь за своей спиной хлопком. — Почему Джей и Шуга не участвуют в операциях? Они же вдвоем с лёгкостью справиться смогут, — задаёт давно интересующий вопрос Чимин, садясь напротив Тэхёна. На самом деле, он чувствует себя немного некомфортно рядом с другом детства, потому что между старым и нынешним Тэхёном нет ничего общего, даже взгляд изменился, что уж говорить о самом Ви. — А тебе Чонгук не рассказал? Здесь это самая популярная тема, между прочим, — Тэхён не удивлен, но немного озадачен. Они проводят все время вместе, будучи в катакомбах, однако ведь среди эйрисов не секрет, почему братья огораживаются от операций с такими-то умениями. — Я и не спрашивал, — ответил как-то смущённо. Было ведь и правда время, чтобы задать интересующий вопрос, но Паку и так не шибко комфортно в окружении эйрисов, он просто не знает, что спрашивать можно, а что не стоит. — Они не хотят вмешиваться, чтобы их и без того не раскрыли. Они больше всех пекутся за свою безопасность, сам знаешь, — намек на вечные маски на лицах и скрытые имена. — Им хватило того прошлого, что у них было. Хватило того, что они — единственное, что у друг друга осталось. Спроси у любого, что тому дороже, и он ответит именем другого, ни на секунду не задумавшись. Между ними связь крепче, чем между матерью и ребенком, Чимин. И, мой тебе совет, никогда не пытайся вклиниться в это. — Но разве ты не пытаешься? В плане, как ты общаешься с Шугой, я думал, что ты хочешь быть важным для него человеком. — Я не стараюсь стать заменой, — говорит так просто, будто это само разумеющееся. — Я никогда не хотел стать для него кем-то, кого он будет беречь так же, как Джея. Да, я хотел бы, чтобы он смотрел на меня, но не жил мною, такого требовать я просто не смею. Ты, кстати, привыкай к самостоятельности здесь. Через какое-то время больше не будет необходимости в слежке ДжейКея за тобой, сам справляться будешь. Они привыкают к тебе, — имея ввиду эйрисов, говорит Тэхён. — Он меня ненавидит? — Чимин спрашивает с печалью, однако смело, взгляд не отводит. Он давно думает об этом, а также о том, что хотел бы, чтобы Чонгук и ему улыбался хотя бы мельком, что по глазам видно. Рядом с Чимином они больше не горят, да и на Пака он так пристально больше не смотрит, лишь следит за безопасностью, не более. — Дай угадаю. Тебе непривычно, что он больше не смотрит на тебя как на восьмое чудо света, что больше не пытается спрятать бегущий взгляд и не боится бросить что-то колкое, верно? А знаешь, почему так? Люди привыкают, а уж тем более эйрисы. Он привык к тому чувству к тебе, что изнутри съедает, привык к своей влюбленности, — немного подумав, все же решается дополнить: — А еще потому, что они с Шугой думают, что не имеют права любить кого-либо, уж тем более обычного человека. Я уверен, что Джей просто заставил себя убрать свои чувства на задний план, считая, что не заслуживает взаимности. — Но ведь я рядом, то есть, я же уже не тот Пак Чимин, которого он знает. — Ты хочешь, чтобы он по-прежнему любил тебя? Чимин молчит, думает, но недолго, будучи честным с самим собой: — Я не знаю. Просто... Он же совсем другой. Он не сторонится меня, не молчит постоянно, всегда уверен в себе. Оказывается, за всеми просторными кофтами и рубашками пряталось натренированное тело, а за очками и масками — красивое лицо с уверенным взглядом. — Любим, когда теряем, верно? — задает риторический вопрос, переводя взгляд на полупустые полки шкафа. — Знаешь, в чем еще их проблема помимо всего прочего? — и сразу продолжая: — Они верят в свою смерть больше, чем любой здесь. И я говорю не про ту смерть, когда от старости лет. На самом деле, учитывая их историю жизни, по крайней мере ту, о которой я могу лишь догадываться, они те еще живчики. Как думаешь, сколько раз они были на грани? Чимин молчит, потому что думать об этом не хочет. Однако в голове все равно мысли в очередной раз мучают, что это слишком жестоко для тех, кто просто выжить пытается.

***

Марк не бросает взгляды на полный пьяных тел танцпол, не пытается выискивать глазами товарищей и не заигрывает с барменом, помешивая какой-то коктейль поданным с ним украшением. Он сидит за барной стойкой уже около часа, а нужный ему человек не задерживается на одном месте долго, подходит к бару чаще, чем кто-либо другой, и, учитывая, что коктейль в руках Марка был его угощением, делает это как раз из-за эйриса, привлекая его внимание ненавязчиво, медленно пробираясь к нему, не подозревая, что сам добычей как раз и является. Марк все же поворачивается к залу, краем глаза видит, как Соён, сидя на коленях у незнакомца, активно спаивает другого, пока двое других почти в отрубе о чем-то переговариваются между собой, и эйрис ничуть не удивлен столь качественной работой, эта девушка всегда умела пользоваться своим телом и привлекать внимание. Он смотрит на дежурного, что пока слишком трезв и явно хорошо контролирует себя, салютует стаканом и пьет до дна, запрокинув голову и прикрыв глаза. Это первый коктейль за этот вечер, но и последний, ведь знает, что терять контроль над собой равносильно смерти. Марк уверен в красоте и привлекательности Соён, верит в харизму Рэя, в упорство Яна и милость Мэй, а также во внимательность всех остальных, что с ролью "на всякий случай" здесь, но также он уверен в том, что обладатель чужого взгляда, следящий за его скользящей рукой по бедру от колена все выше, явно заинтересован больше, чем кажется, чтобы Марк не останавливался, продолжил свое представление. И он продолжает, сжимает бедро, ведет рукой выше, касается ремня, но не останавливается, просовывает кончики пальцев под край джинс, чуть приподнимает таз, играет на публику, зная, что чужим глазам подобное нравится, однако слишком долго играть одному не входит в его планы, от чего медленно встает и уходит в сторону уборной, чувствует, как за ним следом идут, и не удивляется чужой горячей руке на своей талии, открывая дверь туалета и проходя первым. Чужие руки разворачивают его до того, как дверь успевает закрыться, и незнакомец не медлит, целует, сразу языком глубже проникая, когда Марк чужие плечи руками обхватывает, к себе притягивает, посасывая чужой язык в своем рту, сразу медленно назад ступая, утягивая дежурного пса за собой в грязную кабинку. Марк видел, как Ян, проходя мимо Соён, в его сторону направлялся, а так же видел, что пока чужой взгляд горел похотью, эйрис ближе пробраться успел, за ними в уборную пошел и сейчас явно за дверью ждет, чтобы тихо зайти и по возможности ключи стащить, если Марк подсобит. Все же, будет куда проще, если они их просто украдут, быстро прокрадутся в машину, сфотографируют карту, а ключи подкинут обратно. Звучит, как что-то нереальное, однако Марк, опустившись на колени перед псом, слишком сильно спустив чужие брюки, во время процесса вынимает ключи из чужого кармана и передает под щелью, надеясь, что двадцати минут будет вполне достаточно.

***

Братья с Ризом сидят у края на крыше здания, что не напротив клуба, но рядом, скорее ближе к стоянке, что им нужна. Младший внимательно вниз смотрит, рукой за рукав Юнги крепко держится, будучи немного напряженным из-за большой высоты, однако не ограничивает себя в способностях, наблюдает не только за дверьми клуба, но и дальше по улице смотрит, заглядывает в окна домов через кварталы и периодически рассказывает об этом эйрисам, делясь увиденным. Они определяют, что Риз может видеть в точности на расстоянии примерно километра, однако более размыто до двух, что является огромным прогрессом для эйриса, что практически всю жизнь в четырех стенах провел. Часы показывают лишь двадцать минут восьмого, им сидеть здесь еще минимум час, однако Юнги и Чонгук все равно внимательно за местностью следят, скорее от привычки. Первым делом они нашли машину псов: черный небольшой микроавтобус на человек двенадцать был припаркован не то, чтобы далеко от клуба, однако не стоял в первом ряду, хоть и без этого выделялся. К их сожалению, чуда не произошло и видеорегистратор все же остался на месте, но тут уже ничего не поделаешь, из-за такой мелочи операцию сворачивать смысла нет, а небольшую сценку с угоном авто сыграть на камеру эйрисы с легкостью смогут. Братья знают, что их товарищи не глупы и скроют лица перед тем, как из клуба выйти, а что происходить будет внутри — не их забота. — Во время войны, — начинает Юнги, — я буду среди медиков. Моя способность располагает к этому, сам понимаешь. — Будет трудно, — комментирует Чонгук, на брата смотря. У того не то, чтобы решимость в глазах горит — смирение, а так же полная осознанность. — А когда на войне было просто? — "Трёхсоттридцатипятилетняя война"? — спрашивает, улыбку не сдерживая, а Юнги в ответ усмехается, брата плечом пихнув. — Эй, ты сам спросил. Разве я не прав? — Знаешь, — голову к Чону поворачивает, — лучше бы это была "Трёхсоттридцатипятилетняя" война. Да хотя бы "Холодная". То, что будет происходить сейчас, сравнимо с первой мировой и первым химическим оружием. Неизвестность пугает людей. Мы для них — тот самый яд, с которым впервые столкнулись люди. — То есть, мы умрем? — задает вопрос Риз, на старшего смотря глазами, полными страха. Он не понял почти ни слова из того, что они сказали, не знает об этих событиях и слышит о подобном впервые, но он знает, что слова "ядерное оружие" не предвещают ничего хорошего, понимает, что последнее предложение в себе несет, от чего боится завтрашнего дня лишь еще больше, однако чувствуя горячую большую ладонь на своей руке и видя взгляд Шуги, такой проникающий, уверенный, немного успокаивается, пока паника не успевает появиться так невовремя. — Малец, мы в любом случае рано или поздно умрем. Но я обещаю тебе, даю свое слово, что в ближайшее время ты будешь жив, а в будущем займешь мое место и преуспеешь в этом даже больше, чем я сам. Ты — наше будущее и настоящее. Твои братья и сестры, — говорит о других в убежище, — тоже. Единственное, пообещай мне, что никогда не сдашься. Ты же помнишь, что это для нас самое важное? — Да, конечно! — Риз также головой кивает, ведь обещание сдержать обязуется. — Риз, твоя способность дальнего спектра действия, ты не будешь присутствовать на поле боя. Ты очень важен для нас на расстоянии, будешь самой важной шишкой чуть ли не на каждой операции, — Чонгук, наклонившись за спиной Юнги к Ризу, младшего по волосам треплет, улыбается за маской, что по глазам видно, а после за улыбающуюся щеку эйриса слегка тянет. — Так что не беспокойся. Еще наберешься компромата на каждого из нас в процессе. — Даже увижу ваши лица? — в глазах ребенка будто огни загорелись. Увидеть что-то ранее запретное всегда сопровождается легким восторгом, а уж тем более, когда это — неуловимые эйрисы Шуга и ДжейКей, что от всего мира прячутся. — Возможно, — отвечает Юнги, но больше ничего не говорит, сосредотачиваясь на клубе и местности рядом. Они сидели в тишине, пока не заметили силуэт Яна, что, накинув капюшон и скрыв лицо за маской, наклонив голову вниз, со спрятанными руками в карманах, с накинутой на плечи кофтой быстрым шагом к нужной машине идет. Юнги и Чонгук в подробностях не видят, однако Риз комментирует каждое его действие. Вот он подходит к машине, оглядывается по сторонам, а после быстро открывает ее, заранее отключив сигнализацию. Он не садится на место водителя, сразу заняв пассажирское рядом, и первым делом бардачок открывает. Риз говорит, эйрис глаза закатил, быстро нужную им карту вынимает и сразу фотографирует несколько раз. — Риз, он в перчатках? — спрашивает Юнги, однако не на Яна смотрит, а местность вокруг осматривает, чтобы никого постороннего поблизости не было, дабы в случае чего предупредить эйриса поторопиться. — Да, он уже закончил, но будто еще что-то ищет. — Надеюсь, он не выронил что-то. — Нет, он уже уходит. Закрыл машину и врубил сигнализацию, — Юнги и Чонгук на рефлексе кивнули, ведь видели это краем глаза. Дальше Риз уже не комментирует, братья и так видят, как Ян тем же быстрым шагом обратно в клуб направляется, перед вышибалами быстро маску с лица снимает и проходной знак на руке в виде ленты показывает, без проблем проходя мимо них. — Ну что, мы отправляемся домой? — Риз уже было встает, но Юнги его обратно тянет, но не давит сильно, так, слегка, чтобы младший сам понял, что еще рано. — Мы будем здесь до последнего нашего сидеть. Пойти не так может все, что угодно, а наши обязанности — проследить, чтобы каждый вышел в целости и сохранности, — объясняет Чонгук. — Если мы заметим, что что-то не так, мы вмешаемся. Мы часто сталкивались, когда эйрисы своих же предавали, лишь бы свою шкуру спасти, правда, если они и говорили правду, то псы никогда обещание не сдерживали. Мы должны предотвратить утечку информации, иначе вместо одного погибнут все. — Вы убьете его? — уточняет Риз, однако боится услышать ответ на свой же вопрос. Ни Шуга, ни ДжейКей ему так и не ответили.

***

Дальше все было проще. Войдя в клуб, Ян первым делом в туалет направляется, дверь открывает тихо, прислушиваясь, насколько это возможно, к шуму в кабинках, и, улавливая характерные звуки со стороны единственной занятой, дверь которой от постоянных толчков изнутри пошатывается, эйрис прямо к ней направляется, кладя ключи на пол рядом с ногой армейца. Ян морщится, ведь этот шум, смешанный с музыкой клуба, явно не то, что бы он хотел слышать, от чего как можно быстрее из помещения уходит, снимает кофту и на бедрах повязывает, чтобы удобнее было. Эйрис непринужденно в толпу вливается, подтанцовывая в такт музыки неспеша вперед продвигается, и уже видит в толпе незнакомцев танцующего Рэя, и когда убеждается, что тот его заметил, едва головой в сторону выхода кивает, подавая знак, что задание выполнено и можно уже возвращаться. Он не дожидается ответного кивка, дальше идет, чтобы остальных предупредить, и, обойдя каждого, решает на танцполе немного задержаться, чтобы не уходить так быстро после того, как только пришел. Мэй была первой из них, кто покинул клуб. Ей было некомфортно все то время, что она находилась здесь, да и общество пьяных людей ее не шибко радовало, уж особенно учитывая, что алкоголь девушка никогда не пила и пить не собирается. Ее способность хоть и одна из тех, проявление которой не заметно для окружающих, однако девушка не пьет как раз из-за того, что банально не умеет и смысла в алкоголе не видит. Конечно, ей пришлось притвориться, будучи в компании какого-то армейца, внимание которого она в течение вечера привлечь пыталась, но не более. Так что, когда Ян дал знать, что их задание выполнено, Мэй извинилась перед мужчиной, сказав, что ей нужно отойти в уборную, и, сначала затерявшись в толпе, вышла из заведения. Она помнила, что трое эйрисов будут следить за ней, чтобы та в безопасности была, от чего чуть смелее вниз по улице пошла, согласно плану, не дожидаясь никого и уходя в одиночку, чтобы не привлекать лишнего внимания. После ухода Мэй, каждый через какой-то промежуток времени покидал клуб, уходя своей дорогой. Последним вышел Марк, причем после того, как ушли псы, за микроавтобусом которых Риз следил вплоть до того момента, пока тот не скрылся из его виду, на всякий случай. И лишь после пройденного времени, отведенного на дорогу для каждого из них, трое эйрисов, что на крыше до последнего сидели, смогли покинуть это место и также отправиться обратно в убежище. Однако задание будет считаться успешно выполненным лишь тогда, когда братья и Ви смогут рассмотреть карту, убедившись, что это именно то, что им нужно. Они знают, что на следующий день либо Ким Намджун к ним сам заявится, дабы убедиться в корректности информации и проанализировать ситуацию, предложив тем самым помощь для следующего задания, либо Тэхён сам к нему придет, однако сути это не меняет. Уже придя в катакомбы, они сталкиваются в коридоре с одним из отряда Шуги, Чонином, когда тот говорит им, что Ви в первом тренировочном зале с остальными. Тэхён не стал их дожидаться, сразу с фотографии точки на бумажной карте расставляя красным маркером, когда простым карандашом на ней опустевшие былые точки эйрисов уже отображены. Братья молча к нему подходят, когда Юнги карандаш в руку берет и одно из зданий на северо-западе обводит. Чонгук никак на это не реагирует, однако Мин знает, что у того невольно в голове воспоминания о том месте пронеслись всего на миг: как-никак, Чонгук там оказался раньше самого Юнги. — Я думал, это место знаменито, — говорит ДжейКей, не отвлекаясь от карты. Сейчас это должно его волновать больше остального. — Так оно и есть, только вот точное местоположение я не знал, а документы мне не доверены. — И что дальше будет? — задает вопрос Марк, рассматривая каждую отметку на карте. — А дальше, — Тэхён голову поднимает, с улыбкой на эйриса смотря, — я расскажу о находке нашему дорогому полковнику и поболтаю о наболевшем. Нам же нужны новые игрушки. Ждите в ближайшее время гостей, — Ви сворачивает карту и уходит с ней из помещения, чтобы после, оставив свое "сокровище" в комнате под замком, отправиться к своему, так сказать, начальнику.